Страница 11 из 16
Когда командир снова появился в коридоре, на его лице блуждала довольная улыбка.
– Еще раз узнаю, что находились в городе не по форме – загремите на декабрь, – в очередной раз предупредил он, и мы с Хаммером конечно же дружно закивали головами. А когда добрались до базы, сразу пошлив спортзал, качать мускулы…
Ночью мы в который уже раз за последние сутки обсуждали предстоящий подъем со дна Невы найденных сокровищ и представляли себе, как будем тратить свои миллионы.
В конце концов сошлись на том, что выкупим в частную собственность особнячок в два-три этажа и организуем в нем лучший в городе спортивно-оздоровительный центр, аналогов которому не было и, возможно, уже не будет никогда.
Мы оборудуем два превосходных атлетических зала с самым современным спортивным снаряжением – штангами, тренажерами, выделим просторное помещение под занятия аэробикой и шейпингом. Организуем сауну с бассейном для посетителей и романтический оазис для своих.
А чтобы тренирующиеся могли чувствовать себя полностью комфортно, возьмем на работу спортивного врача, массажистов, косметологов, парикмахеров и сделаем уютное и не слишком дорогое кафе. Сюда смогут приходить в свободное от занятий время исключительно клиенты нашего оздоровительного центра.
Самых известных тренеров конечно же переманим к себе, предложив им гораздо более высокую зарплату и превосходные условия труда.
В результате всего перечисленного мы сможем получать от своего бизнеса не только моральное удовлетворение, но и о-о-очень приличный доход, чем обеспечим себе достойное существование.
Глава тринадцатая
Расследование окончено
К счастью для Профессора, в районе почтового отделения, откуда было послано письмо к Алине, Натанов оказалось зарегистрировано не так много. И, опять-таки к счастью, лох отправил маляву со своего местожительства.
Уже через три дня после «заявки» Профессора директор детективного агентства положил на его стол досье на Натана Львовича Канторовича.
Авторитет, просмотрев несколько фотографий фигуранта, понял, почему парень у петергофского фонтана показался ему знакомым. Характерные черты лица Натана– крючковатый нос, разрез глаз по восточному типу, мясистые губы, слегка вздернутый подбородок – претерпели не слишком значительные изменения.
А Натана Канторовича авторитет пару раз видел. Мастерская ювелира располагалась в «подшефной» авторитету зоне. Одна из бригад Профессора собирала с этого заведения дань.
Босс группировки взял за правило дважды в год проводить своего рода визуальную ревизию. Он инкогнито объезжал «подведомственные» объекты и на глазок пытался определить – соответствует ли выплачиваемый фирмами оброк истинному положению их дел. Если ему что-то не нравилось, предприятие подвергалось более фундаментальной проверке.
Будучи высокого мнения о своих физиогномических способностях, он с той же целью приглядывался и к руководителям подконтрольных организаций, стараясь при этом оставаться незамеченным.
Вот в такие рейды Канторович и попался Профессору на глаза. Впрочем, ничего особенного из этого поверхностного и одностороннего знакомства авторитет не извлек…
То, что таинственный Натан работает, как выяснилось, в «зоне ответственности» его группировки и, главное, является ювелиром, вдохновило Профессора. Этого пацана, подумал он, явно так и тянет к золоту!
Авторитет долго размышлял, как обставить операцию. В конце концов он решил действовать «официально», воспользовавшись ксивой сотрудника милиции. Документ был настоящий, выправлен знакомым генералом из питерского ГУВД. К тому же Профессор ни разу не применял корочки по назначению, и ему было неуютно, что башли за них, выходит, плачены зря.
В этом варианте предусматривалось и применение очень изящного, по мнению авторитета, приема. Все с тем же генералом он договорился, что, в случае необходимости, прокачает клиента на детекторе лжи, который находился в подчиненном этому ментовскому бугру подразделении.
– Подполковник Марков, городское управление внутренних дел, – представился Профессор и, резко выкинув руку, сунул под нос ювелира красную книжечку.
Тот отдернул голову, снял очки.
– Канторович Натан Львович. А вас как, простите, звать-величать?
Авторитет вдруг обнаружил, что не помнит, а точнее, не знает, что у него написано в ксиве, и после небольшого замешательства назвался своим собственным именем-отчеством.
– Прошу вас, садитесь, Александр Афанасьевич, – ювелир любезно пододвинул «милиционеру» стул.
Работник мастерской все еще находился в дверях, и Канторович движением головы выпроводил его.
– Чем обязан?
Авторитет был под следствием только раз в жизни и, будучи полным профаном в искусстве допроса, перешел к существу дела без всяких ментовских примочек.
– Вы находились во время блокады в Ленинграде?
– Да, – гордо ответил ювелир. – Все девятьсот дней. Работал на оборонном заводе. По броне, как специалист.
– Есть сведения… – Профессор сделал многозначительную паузу, – что вы занимались в то время не только оборонными делами…
Канторович, мгновенно уразумевший, о чем идет речь, был внутренне потрясен, что, однако, никак не отразилось ни на его лице, ни на речи.
– Я вас не вполне понимаю, Александр Афанасьевич. Если…
– Нами арестована гражданка Норкина Алина Серафимовна, – грубо перебил его авторитет. – Сделано это на основе многочисленных свидетельских показаний и документов. По словам же самой арестованной, вы, вступив с ней в интимную связь, склонили ее к фактическому мародерству. Образовав преступную группу, вы меняли добываемые путем воровства продукты питания на драгоценности умирающих от голода ленинградцев. Вы знаете, что вам теперь грозит за это?
Краткая, энергичная речь «подполковника», а, главное, конечно, известие об аресте Алины, давшей к тому же признательные показания, окончательно подорвали душевное равновесие Натана Львовича.
Тем не менее ответ ювелира прозвучал достаточно твердо:
– Здесь очевидное недоразумение. Если вы мне предъявляете обвинение, то дальнейшие процессуальные действия я прошу вас проводить в присутствии моего адвоката.
Все предварительные заготовки Профессора, вроде детектора лжи, вдруг показались ему теперь совершенно никчемной затеей. Неожиданно для самого себя и тем более для ювелира он рванулся с места, схватил Канторовича за волосы, выхватил откуда-то из-под пиджака чудовищных размеров нож, лезвие которого с большим эффектом выскочило из рукоятки, и приставил его к горлу Натана Львовича.
– Я замочил твою Алину и тебя, падло, замочу! – злобно прошипел налетчик, брызгая слюной в лицо несчастному ювелиру. – Где награбленное рыжье, цацки где?
– Хорошо, хорошо, я все скажу… Отпустите меня, прошу вас… – едва слышно произнес Канторович, до предела запуганный и ошеломленный внезапным превращением «мента» в бандита.
И он действительно рассказал все как есть. Хотел было в качестве косвенного доказательства своей искренности показать страшному посетителю и листок с описью блокадных ценностей; но что-то его удержало.
Авторитет, выслушав исповедь старого мародера, нахмурился. Похоже, тот говорил правду.
– А откуда бабки на открытие фирмы взял? – спросил Профессор скорее для проформы.
– Но ведь я пятьдесят пять лет как ювелир! В наследство кое-что получил… Да и развернуться-то как следует я не могу именно из-за недостатка капитала.
Профессор знал из досье, что все это так и есть, но решил довести расследование до конца.
– Закрывай свою лавочку и отпускай персонал, – распорядился он, – будем проводить досмотр.
Не видя больше смысла заниматься этим делом самому, авторитет вызвал спецов по шмону из своей группировки.
За два дня братки перетрясли мастерскую, квартиру и загородный дом Канторовича.
«Клад» не нашли, но изъяли из сейфа десятка два золотых украшений и пять тысяч долларов, а также выгребли из-под камина на даче еще тридцать штук зеленых.