Страница 16 из 17
А очнулся уже именно от боли. Чья-то тяжелая нога в начищенном и вылизанном ботинке сильно наступила мне на руку. Да так, что начала разрываться кожа и едва не затрещали тонкие кости пальцев.
– А-а-а! – непроизвольно выкрикнул я, инстинктивно пытаясь вытянуть придавленную к полу кисть, чем еще больше увеличил резкую, пронизывающую все тело боль.
– Очухался, Рэмбо? – донеслось из-за спины. – Соловей, отпусти его.
– Так это ж левая! – отозвался сверху тяжелый бас, и каблук дорогого ботинка нехотя отпустил мою «клешню», напоследок топнув на ней с удвоенной силой.
– А-а, с-сука!.. – что есть силы выкрикнул я, за что получил несильный удар ногой в спину, снова припечатавший мое лицо к коврику для вытирания обуви.
– Между прочим, товарищ майор, зря вы делаете резкие движения, – опять услышал я властный и спокойный голос. – Если не станете прикидываться идиотом, а согласитесь переговорить со мной, то больше никто не будет делать больно ни вам, ни вашей замечательной подруге.
– Чего надо?! – выдавил я сквозь зубы. – По-моему, ты ошибся адресом…
– И ради праздного удовольствия называю вас, Валерий Николаевич, по званию. Хотите, расскажу всю вашу жизнь, с момента пересечения границы с дружественным Афганистаном? – ехидно предложил собеседник. – Или назову номер служебного телефона в «Золотом ручье»? Который уже, кстати, вам не принадлежит. Обязанности начальника охраны сейчас возложены на капитана Саблина, вашего, если не ошибаюсь, друга. Еще что-нибудь интересует? Спрашивайте, не стесняйтесь. У нас есть время на разговоры.
– Дайте встать с пола, – для начала я решил не усложнять обстановку, а как можно более точно сориентироваться в возникшей ситуации.
– Вставайте ради Бога, – все так же размеренно разрешил невидимый собеседник. – И вытрите, пожалуйста, сметану с лица, а то вы очень мне напоминаете персонажа из фильма про тетю, которому в рожу запустили торт.
Только сейчас я заметил, что купленная мной кисломолочная продукция растеклась по полу бесформенной лужицей. Остальные продукты разлетелись в радиусе метра вокруг меня. Кое-какие из них, например шоколадное масло, уже были раздавлены «костылями» стоящего рядом Соловья. Ничего не скажешь, подходящая кликуха для двухметрового мордоворота!
– Тебе же сказали русским языком: поднимайся на ножки, козел! – Он снова пнул меня ботинком, и на этот раз «главный» не стал его бранить или призывать к спокойствию. Воспитывают… Ну хорошо, посмотрим, что будет дальше. И не дай Бог вам, ублюдки, допустить промашку – живого места не оставлю!
Я поднялся сначала на колени, а затем на ноги. Я им нужен, и просто так никто не станет вышибать из моего бренного тела бессмертную душу. По крайней мере, пока не получит то, что хочет. А хочет он… Впрочем, это даже идиоту понятно.
После того как я принял вертикальное положение, наконец-то появились перед глазами звездочки. В компании с кривыми зеркалами, делающими окружающие предметы уродливыми и размазанными. И, плюс ко всему, начала болеть принявшая приличный удар голова. Я едва удержался на ногах, успев опереться уцелевшей рукой о стену. Вторая же, подобно измочаленной плетке, безвольно болталась вдоль туловища.
Передо мной стояли двое удивительно похожих друг на друга мужчин. Близнецы. С одинаковыми прическами, костюмами и даже выражением лица. И оба – с пистолетами, направленными в мою сторону. Синхронные движения близнецов неожиданно вызвали у меня сильный приступ рвоты, и я уже не мог его контролировать. Вчерашний ужин присоединился к размазанной по полу сметане.
– Тьфу ты, мать твою! – громко выругался Соловей и, сплюнув, покосился на «главного». Вернее – на «главных». Так как в этот момент для меня их было двое. Непонятно лишь, почему громила – один? Вероятно оттого, что если бы его раздвоить, он не поместился бы в поле зрения.
Близнецы между тем стали потихоньку сближаться. Вот соединились их руки, далее – туловища, и только голов все еще было две. Но потом и они непонятным способом срослись, завершив тем самым прямо на моих глазах создание нового человека. Которого я смог наконец рассмотреть более внимательно. Это был не молодой уже, лет сорока восьми – пятидесяти, мужчина в черном строгом костюме и с безукоризненным «каталожным» лицом. Как из модного журнала. Взгляд его очень напоминал взгляд большого начальника, а поза и манеры еще увеличивали это определение. Сзади него я заметил сидящую в глубине комнаты и совершенно побелевшую от страха Рамону, которую зорко охранял еще один бугай, так же облаченный в черный дорогой костюм. Я обернулся и более придирчиво осмотрел стоящего сзади меня Соловья. Совершенно ничего не выражающая рожа, и тоже одет в черный костюм. Неужели я попал к гангстерам, в Чикаго тридцатых годов?! Сейчас узнаем, что за комья с горы.
– Что вам от меня надо? – спросил я довольно наглым тоном, не позволительным для находящегося в моем положении человека.
– Не знаешь… – покачал головой «главный» и, кивнув Соловью, спрятал пистолет в наплечную кобуру. – Ну-ну! – Он прошел несколько шагов в одну и в другую сторону, а затем резко обернулся, обнажив все свои керамические зубы. – Дискету, конечно! Которую ты взял у генерала. И не придуривайся лучше, все равно не поможет. Мне все про тебя известно, начиная с детского горшка и заканчивая подбитым вертолетом, так что своим упрямством ты только усложняешь себе жизнь. Зачем тебе вещь, которой ты не можешь воспользоваться?.. Молчишь! Правильно делаешь, потому что нечего сказать. А я не очень хочу читать тебе нотации. Просто ты отдаешь мне контейнер с дискетой, а взамен получаешь жизнь, свою и вот ее, – мужчина кивнул в сторону Рамоны.
– У меня нет никакой дискеты, – почти натурально я придал своему лицу выражение удивления. – Генерал попросил меня отвезти его вместе с чемоданом в какое-то, только ему одному известное место, но вертолет подбили, и я едва не свернул себе шею. Меня сейчас наверняка разыскивают как изменника Родины, и все из-за того, что я единственный мог управлять этой американской «стрекозой»! Надо было оставаться на территории и положить на все проблемы вашего генерала большой и толстый член.
– Во-первых, генерал не наш, а во-вторых, в «ноутбуке» был контейнер с дискетой, который пропал. Кроме тебя, там никого не было.
– За исключением «псов» в камуфляже, учинивших перестрелку в самом центре страны. У них и спрашивайте свой контейнер. Я только свою шкуру спасал, мне не до дискет было! Тем более что едва я выпрыгнул, как «вертушка» свалилась прямо на труп генерала. Я что, в огонь лазил?! – Мне приходилось почти кричать, чтобы убедить незваных гостей в своей непричастности к их темным махинациям. Но «главный» только улыбался, а Соловей даже несколько раз фыркнул, показывая всем своим видом, что не верит ни одному моему слову.
– Еще хоть раз скажешь неправду… – «Главный» подошел ко мне вплотную и погрозил толстым кряжистым пальцем прямо перед моим носом, – твоей красивой девочке сделают совсем больно. Но сначала она посмотрит, как ты будешь плеваться пеной, как эпилептик, оттого, что тебе в рот засунут электрический провод от утюга! Не пробовал такое? По-моему, давно пора.
– Я все вам сказал, больше нечего, – мне пришлось мобилизовать весь остаток воли, чтобы ни одним движением мускулов не выдать охватившего меня страха. Завтрак из электрического тока сегодня не входил в мои радужные планы.
– Альберт, поищи провод и ближайшую розетку, – равнодушно выдохнув, приказал кому-то «главный». – Валерий Николаевич оказался куда большим кретином, чем я о нем думал еще двадцать минут назад.
Оказалось, что помимо Соловья и громилы, неотступно «пасущего» Рамону, здесь находился еще один представитель их «организации», материализовавшийся буквально из воздуха перед моими глазами. Небольшого роста, с рыжими вьющимися волосами и носом-рубильником, он напоминал римского инквизитора. И тоже был одет в черный деловой костюм. Просто инкубатор какой-то.
Расторопный Альберт между тем довольно быстро сориентировался в доме, нашел в ближайшей комнате удлинитель, оголил один его конец, аккуратно освободив от изоляции при помощи ножниц, растянул два металлических уса больше чем на полметра в стороны и дал знак Соловью, который тут же заехал мне «кувалдой» прямо по кровоточащему месту на голове, уже испытавшему силу и вес его кулака. Я охнул и снова провалился в черный колодец, успев утащить с собой в бездну лишь обрывок отчаянного крика Рамоны.