Страница 4 из 18
Девушка стала выказывать признаки беспокойства – вероятно от смущения.
– Моя жена… У нее уже было несколько выкидышей. Если на этот раз ребенок родится, может, мы и захотим пустить корни. Если же опять не повезет… ее может потянуть обратно…
– В Австралию, – добавила она, глядя в сторону.
Усадьба Клейнхена числилась в реестре около трех лет. И не исключено, подумал Клоппер, что муж говорит правду – у них достаточно денег. Они внесли плату за аренду за шесть месяцев вперед. Так что с точки зрения наследницы Клейнхена, Матильды Бьюкс, терять нечего. Наас принял чек. Супруги не воспользовались своим правом и не потребовали, чтобы ко времени их переезда все было убрано. Энергичная молодежь предпочитает все делать сама. Он передал им, вместе с ключами, последний совет:
– Не верьте старику, бывшему слуге Клейнхена. Он явится к вам со всякими россказнями, но на самом деле я уже давно предупредил его: как только появится новый хозяин, он должен освободить помещение. Толку от него не ждите.
Молодые сразу же согласились. Муж высказал их первое и единственное пожелание:
– Пожалуйста, проследите, чтобы он съехал к концу недели. Нам бы не хотелось с ним сталкиваться.
– Нет проблем. Послушайте, если вам понадобится слуга, могу предложить моего садовника…
Молодая женщина рассеянно гладила пушистые серебряные лепестки засушенного цветка из букета, стоявшего на столе в кабинете Клоппера.
– Вы любите цветы? – оживился Наас. – Возьмите их себе. Жена еще сделает.
Павиан? Специалистов обуревали сомнения…
Хоть и не принято среди представителей медицинской профессии создавать вокруг себя шумиху (можно подумать, что хирург-ортопед уровня Дольфа ван Гельдера нуждается в рекламе!) и поэтому ван Гельдер отказался дать интервью толстой воскресной газете, журналисты сами состряпали историю из обрывочных сведений. Один посетил главу департамента антропологии и, записав его пространные объяснения на пленку, составил вполне удобоваримый отчет о происшествии, переведя с научного языка на общедоступный описание различий между человеком, человекообразным приматом и павианом. Девушки – выпускницы факультета журналистики – откопали в ведомственной библиотеке таблицы, отражающие разные фазы превращения антропоида в гоминида, и схематические изображения человека на разных стадиях развития. За отсутствием фотографий газетчики удовольствовались сравнительными рисунками, тщательно затушевав гениталии человека (все-таки это была газета для семейного чтения), но оставив их нетронутыми у антропоида. Заголовок был такой: «УЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ ЕГО ПРИ ВСТРЕЧЕ?»
По авторитетному мнению профессора антропологии, обезьяноподобная особь, терроризирующая северные окраины города, вряд ли являлся павианом, вопреки выводам его уважаемого коллеги, доктора Дольфа ван Гельдера, сделанным на основании строения костей, о чем, в свою очередь, можно было судить по осанке и походке.
Дирекция Йоханнесбургского зоопарка во всеуслышание заявила о том, что у них не было пропаж среди представителей семейства обезьян, включая человекообразных. Они регулярно проверяют численность обитателей зоопарка и надежность предохранительных мер. Жителей престижных районов предупредили, что и павиан, и другие обезьяны представляют опасность для домашних животных, поэтому в вечернее и ночное время не следует выпускать во двор кошек и собак.
Поскольку газета выходила раз в неделю, прошла неделя, прежде чем читатели узнала о проведенном расследовании и сделанных выводах. Автор заметки «Порочен только человек» писал, что после сердечного приступа несколько лет назад ему посоветовали держать домашнего любимца, дабы снимать напряжение. Его мартышка, львиноподобный игрунок из Южной Америки, взяла под свою опеку двух кошек и стала им ну прямо как мать. Он настоятельно рекомендует лицам, страдающим заболеваниями сердечно– сосудистой системы, не слушать тех, кто толкует об опасности, якобы исходящей от домашних любимцев.
В другой заметке, «С меня довольно», некая дама обратилась к человекообразной обезьяне или павиану с просьбой избавить ее от соседской собаки, лающей по ночам, отчего у ее дочери на нервной почве развилось патологическое отвращение к пище. Богатый турист Говард Баттерфилд поделился впечатлениями «от вашей замечательной страны» – вплоть до того момента, как на них с женой было совершено нападение возле отеля «Мулен– руж» в Хилброу. Он хочет воспользоваться любезностью «вашей замечательной газеты», чтобы передать чернокожему мерзавцу, который, прежде чем вырвать у его жены сумочку, ударил ее по лицу, и сломал зубной протез, из-за чего у них пропал замечательный отпуск, – что он (мерзавец) есть не что иное, как дикая обезьяна.
Миссис Наас Клоппер возвращалась от своей сестры Мими, живущей в Претории. У нее был свой автомобиль, естественно дамский – симпатичная зеленая «тойота». По дороге она сделала крюк, чтобы посетить усадьбу Клейнхена.
В последний раз она была там четыре или пять лет назад, перед смертью хозяина. Там был настоящий бардак… как-то ребята справляются?..
По старой, уходящей корнями в детство, привычке хвастаться обновками, они с сестрой принарядились для встречи, и теперь, когда она вышла из машины, подметки ее новехоньких босоножек на шпильке, со шнуровкой до щиколотки, предательски заскрипели на каменных плитах подъездной дорожки. Чтобы удержать равновесие, она широко расставила ноги и склонилась над багажником – достать гостинец.
Из-за дома вышла Анна Россер – должно быть, слышала шум автомобиля.
Миссис Наас двинулась ей навстречу по траве, гордо перебирая ногами опутанными сложным узором из узеньких желтых ремешков. На массивной груди победоносно сверкала золотая цепочка, отчетливо выделяясь на материи в синий горошек. Девушка не сразу и с трудом узнала ее лицо, виденное всего один раз, к тому же без косметики. Перед собой гостья несла, как барабан на параде, большую жестяную коробку с галетами.
Миссис Наас застигла ее за какой-то черновой работой по хозяйству – еще бы, переезд! Тусклые светлые волосы, на этот раз не стянутые резинкой, были заколоты за ушами и липли к потной шее. Груди (миссис Наас не могла лишний раз не подивиться: зачем только современные девушки не носят бюстгальтеров?) были сплюснуты тесной майкой, на ногах – шлепанцы. Единственной данью женственности, которую гостья не преминула подметить, были большие индийские серьги в виде обручей – им тотчас отозвались тихим звоном сережки миссис Наас с фальшивыми жемчужинами.
– Я не буду заходить в дом – представляю, что там творится. Просто решила завезти кое-что из моей выпечки – вроде бы она пришлась вам по вкусу.
Девушка взяла жестянку, на которой была нарисована белокурая девчушка с щенком и букетом белых роз, и смущенно пробормотала приличествующие случаю слова благодарности.
– А, пустяки, я вечно что-нибудь пеку и отвожу сестре в Преторию. В нашей семье считается: дорог не тот подарок, что куплен за деньги, а тот, что сделал ты сам, своими руками, вложив душу. Даже если это всего-навсего печенье… У вас все в порядке?
– О да, все прекрасно, спасибо…
Миссис Наас с трудом удерживала равновесие: высокие тонкие каблуки все глубже вонзались в землю. Эти зеленые пятна теперь не отчистишь.
– Ох, не говорите! Эти переезды! Я сказала Наасу раз и навсегда: что бы ни случилось, мы останемся в этом доме до самой смерти! Нет той силы, которая сдвинула бы с места весь тот скарб, что накопился с годами.
Нет, ну до чего все-таки стеснительна эта девушка! А говорят, австралийцы общительны, как африканеры.
Девушка ответила скупой улыбкой.
– Слава богу, у нас мало вещей.
– Уже все доставили?
– Да, осталось разобрать несколько ящиков.
– Распаковать-то – сущие пустяки, вот найти для каждой вещи подходящее место… Хорошо, что этот дом довольно просторен…