Страница 25 из 45
После тридцатилетнего карантина, во время которого между колониями не было никакого физического контакта, эксперты решили, что земной шар вновь может быть открыт для миграции. Еще два или три поколения на Аляске, Шпицбергене и Тибете изоляцию переживут, но, чтобы избежать негативных последствий родственных браков, более мелкие колонии должны поторопиться и смешать свою кровь с людьми, живущими за пределами их резерваций. Среди двадцати восьми выживших на Сейшелах двадцать семь женщин и только один мальчик одиннадцати лет, но зато из женщин двадцать две готовы к размножению. С одиннадцатилетним мальчиком обращаются как с принцем, он уже стал у женщин предметом особого культа Из Лондона сообщают об отчаявшемся отце, который был вынужден совокупиться с собственной дочерью, пытаясь помешать вымиранию их колонии.
Большая часть мировых автомобильных дорог еще сохранилась, как и несколько сотен миллионов автомобилей, среди которых многие пока способны ездить. На аэродромах мира стоят тысячи самолетов, готовых взлететь. В распоряжении маленького человечества имеются к тому же неограниченные запасы бензина, но только один выживший авиамеханик, который живет на Тибете, и два пилота, один — на Аляске и другой — в Лонгшире на Шпицбергене. Снимки со спутников показывают, что некоторые города полностью сгорели, но большинство стоят, как стояли тридцать лет назад, когда все жители вымерли. Домашние животные в основном вымерли, но не полностью. Между тем состояние окружающей среды быстро улучшается. Озоновый слой почти восстановился и погода на планете стала более стабильной, чем была несколько десятков лет назад.
Вот с таким сценарием ты начинаешь работать. Как происходит вторая колонизация планеты человеком? Что случается в первые годы заселения? С какими трудностями встречается каждый человек? Короче, что чувствует человек, принадлежащий к маленькому человечеству? Не несет ли это ему некоторого облегчения?
Ты должен сам выбрать, о чем хочешь рассказать, возможностей у тебя тьма, ограничить их может только твоя фантазия. Хорошо бы сразу дать имена и характеристики почти всем из трехсот тридцати девяти человек, переживших пандемию, хотя ты и не сможешь рассказать обо всех. Твоим материалом является судьба всех этих людей.
Как воспринимает отдельный человек пандемию, унесшую почти все население земного шара? Кого из близких потерял тот или другой из выживших? Не забудь описать самые драматические и трогательные эпизоды. Помни все время, что многие из выживших должны смотреть правде в глаза: они тоже могут оказаться жертвами пандемии.
Как ведет себя человек в подобных условиях? Что переживают женщины, вынужденные рожать детей от своих братьев, чтобы не допустить исчезновения своего рода? Что чувствует отец, вынужденный совокупляться со своей дочерью? Что чувствует дочь?
Довольно трудно будет придумать, каким образом люди поддерживают связь друг с другом через все континенты. Задержись на первом контакте. Это прорыв, которого добились, например, люди, живущие на Аляске, и тибетская колония. Какими средствами связи они пользуются? Какие энергоносители есть в каждой колонии? Посоветуйся непременно с опытными инженерами и компьютерщиками.
Можешь выбрать небольшое число главных героев, вокруг которых будет разворачиваться действие романа. Или можешь предпочесть эпизодическое повествование с большим количеством персонажей. Нет надобности затягивать рассказ, вводя в роман все триста тридцать девять человек, достаточно только наделить их характерными чертами, это придаст повествованию монументальность.
Вопросов множество, отвечать на них должен ты—автор и Бог романа. Расскажи все истории, но помни: они все должны подчиняться главной драматургии, главному направлению и мотору этого большого произведения. Пусть читатели закончат чтение романа со слезами на глазах, жалея о разлуке с персонажами, с которыми сжились за эти несколько недель или месяцев и к которым искренне привязались.
Возможно, эта тема заставит тебя выйти за рамки одного тома. Не поддайся искушению писать как можно короче. Только тебе одному известна вторая большая глава в истории человечества.
Не теряй из виду ту почти неизъяснимую радость, что будет связана с рождением каждого нового ребенка Когда ты окончишь свой рассказ, в романе сменится несколько поколений и население планеты, возможно, увеличится в несколько раз.
А может, ты позволишь человечеству исчезнуть окончательно? Ты имеешь на это право. О чем будет думать последний живущий на Земле человек? Он или она совершенно один во всем космосе…
И наконец, последний хороший совет: не пиши ничего, пока не прочтешь исландские родовые саги. И помни поговорку: «Дорога открывается по мере пути».
Удачи тебе!
Я быстро догадывался, что нужно каждому, то есть, за что он — или она — не пожалеет денег, но мне нужно было понять, какие из моих сюжетов тот или иной писатель способен развить. Прежде всего я должен был позаботиться о том, чтобы не метать бисер перед свиньями. Если никудышному сочинителю доверить сложный сюжет, штучный, как «роллс-ройс», он просто его угробит. К тому же быстро запахнет жареным. Еще продавая домашние задания своим одноклассникам, я твердо усвоил, что нельзя делать на «отлично» работу для посредственных учеников. Вопрос был не только в том, сколько кто сможет заплатить, — нужно было соизмерять качество продаваемого материала с мастерством писателя, которому я его продаю. «Помощь писателям» была сложным делом.
В некоторых случаях я отдавал ценные записи не за деньги, а в обмен на другие виды компенсации. Приглянувшаяся мне писательница могла получить помощь только за минуту наслаждения. По-моему, я поступал великодушно, позволяя женщине тешить себя иллюзией, что она ничего у меня не покупала, ведь денег-то она мне не платила. Если хочешь, возьми этот сюжет, говорил я, бери, если он тебе нравится, но останься еще на часок.
Женщины более склонны обмениваться дарами и услугами, чем покупать и продавать. Получив готовый сюжет для пьесы или романа, они становились особенно податливыми. Тут уже не играло никакой роли, замужем они или связаны с кем-то другими узами, перспектива известности и власти во все времена легко склоняла слабый пол к любви.
Но и в таких случаях деликатность была негласным условием сделки. Женщины обладали импонирующей мне способностью скрывать, что используют секс в качестве товара. Это не я продавал им что-то, скорее, наоборот, это они продавали себя мне.
Я перестал приглашать девушек с улицы — эту стадию я уже перерос. Но мне было приятно предаваться любви, не чувствуя себя обязанным примешивать сюда чувства. Я не одухотворял эти свидания.
Важным сегментом моего рынка были писатели, которые издали роман или сборник новелл лет шесть-восемь назад и с тех пор не давали о себе знать. Озлобленные на весь свет, они продолжали вращаться в литературной среде, и хотя кое у кого на лицах было написано отчаяние, получив нежданно-негаданно продуманный сюжет романа, они быстро оттаивали и, как правило, были готовы выложить за него большие деньги. В редких случаях я давал им пять-шесть страниц уже готового текста только затем, чтобы подтолкнуть застопорившуюся мысль.
Другую группу составляли литераторы, которые виртуозно владели пером, однако пребывали в унынии, потому что писать им было не о чем. Я больше всего любил работать именно с ними. Порой требовалась самая малость, чтобы сдвинуть их с места, но я всегда соблюдал осторожность. Разумно ли отдать пачку записей, блистающих затейливой сюжетной канвой и богатой фантазией, человеку, который известен мрачными образами своих героев, и ничем больше? Но с другой стороны, стоило подсказать ему тему для рассказа или интригу, как он завоевывал новые высоты. Совершал «прорыв» в творчестве. Мне нравилось это слово. Есть в нем какая-то свобода — что-то сдвинулось с места и, прорвав все преграды, вырвалось на свободу. Часто для это требуется лишь горстка сухого пороха.