Страница 15 из 22
— Но ведь вы все это делаете, чтобы разоблачить какие-то тайны, развеять чьи-то мечты,
— Вредные мечты, мнимые тайны! — резко ответил он. — Только такие, которые мешают людям жить, закрывая им глаза мистической пеленой и делая их жалкими рабами первых попавшихся проходимцев.
— Но что опасного или нехорошего в моей вере в телепатию? — защищалась я. — Как вы меня ни убеждаете, а я в нее все-таки верю. Верю — и все!
— Ну и на здоровье, — засмеялся Морис. — Я просто пытался вам объяснить, что дело с телепатией обстоит гораздо сложнее, чем вам кажется. А чем сложнее, тем интереснее. И скажу вам по секрету, — добавил он, понизив голос и наклоняясь ко мне, — в ученом труде я бы в этом не признался, но тут нас, кажется, никто не слышит, — я тоже разделяю ваше желание, чтобы телепатия все-таки оказалась реальностью. И даже больше того: считаю, что есть факты, которые это как бы доказывают.
— Какие же? — загорелась я.
— Прежде всего опыты по мысленному внушению с животными, в особенности с собаками. Их немало провел замечательный русский дрессировщик Дуров. В некоторых опытах принимал участие и большой ученый, академик Бехтерев, оставивший протокольную запись, так что достоверность этих наблюдений вне всяких сомнений…
— Что же можно внушить собакам? — недоуменно спросила я.
— Ну, скажем, пойти в прихожую и принести оттуда одну из трех телефонных книжек, лежащих там на столике.
— И собака это делала?
— В большинстве случаев — да. Или, скажем, подбежать к пианино, вскочить на подставленный к нему стул и ударить лапой по правой части клавиатуры. Собака так и делала.
— И это ей внушалось мысленно?
— А как же иначе? Ведь собаке не скажешь: «Пойди туда-то и принеси то-то и то-то». Она этого не поймет. А вот если мысленно, максимально сосредоточась, как бы самому проделать то, чего хочешь добиться от собаки, то, оказываемся, она это каким-то образом воспринимает и делает. С животными нельзя заранее договориться. Так что тут возможность обмана исключается… Правда, телепатия это или внушение, подобное гипнозу, сказать трудно.
— А вы не пробовали проводить такие опыты?
— Нет, все только собираюсь, — виновато ответил Жакоб. — Но я занимался внушением на расстоянии, это тоже весьма любопытно. Несколько раз мысленно приказывал своему ассистенту Жану, вы его знаете, спуститься из лаборатории ко мне в кабинет.
— И он слушался?
— Обычно — да. И забавно, что не мог объяснить, зачем он пришел. Когда я его спрашивал об этом, то он сам удивлялся и отвечал смущенно: «Не знаю, шеф… Так просто… Захотелось прийти». Но, правда, опыт нельзя признать совсем чистым, потому что я его раньше подвергал гипнозу.
— А это что-нибудь меняет?
— Конечно. Такие люди потом легче поддаются внушению. Вспомните, как предварительно обрабатывали ту женщину, что так эффектно прозрела под вопли «космических голосов».
Закурив сигарету, Жакоб добавил:
— Я пробовал и усыплять Жана на расстоянии… Правда, всего только из соседней комнаты.
— Вы опасный человек, я все более убеждаюсь. И получалось? Он кивнул.
— Получалось, но при одном условии. Если я просто мысленно приказывал: «Засыпайте! Спите!» — как на обычном сеансе гипноза, то ничего не выходило. Надо было мне непременно представить себе зрительно, как он постепенно засыпает. Это чрезвычайно важно. Точно так же, как у Дурова с собаками, обратите внимание!
— Вот видите, а пытались меня разубедить! — воскликнула я. — Вы сами себе противоречите. Почему же вы сомневаетесь, что и эти поклонники «Космического Пламени» не могут общаться между собой мысленно?
— А вы подумайте сами, ключ я вам только что подсказал.
— Вы что — надо мной тоже опыты ставите? — недовольно спросила я. — Все пытаетесь устраивать мне какие-то экзамены точно школьнице, или психологические проверки… Как они там у вас называются?
— Тесты. Но вы ошибаетесь, я вовсе не проверяю ваши умственные способности…
— Благодарю вас!
— Пожалуйста. Мне просто хочется, чтобы вы тоже приняли участие в расследовании этого довольно хитрого дела и повнимательнее наблюдали за тем, что творится вокруг. Ведь вы — мои глаза, только через вас я и/ могу держать под наблюдением вашу тетю.
— Слышать это, конечно, лестно, но я все-таки не могу сама догадаться, в чем тут фокус. Подскажите.
— Вспомните хорошенько, какие вопросы задавали на космическом шабаше спящей красавице.
— Q видах на урожай винограда, о каких-то биржевых сделках…
— Вот именно.
— Все-таки не понимаю, я, видно, очень тупа. Это что — тоже улика?
— Конечно! И весьма важная улика. Ведь я вам только что рассказывал, как и у Дурова в опытах и у меня при мысленном внушении выполнялись лишь такие задания, которые давались непременно в образной форме: открыть дверь, пройти в прихожую. Или закрыть глаза, сладко потянуться, начать засыпать… Эти космические шарлатаны взяли самую распространенную и шаблонную гипотезу, будто телепатия — биологическая радиосвязь, и довольно ловко разыграли спектакль со мнимым мысленным внушением. Но они не учли, что нельзя мысленно передать отвлеченные, абстрактные понятия: биржевые акции, урожай. Такие задания, как у них, мысленно передать невозможно. Этим они и выдали себя. И вспомните, какие сложные задания дает вашей тете этот «глас небесный». Внушение тут бесспорное, но телепатия ни при чем.
— Скажите, а можно ли внушить человеку, чтобы он совершил преступление? — спросила я, с ужасом отчетливо вспомнив искаженное ненавистью лицо тети, бросившейся меня душить.
Видимо, Жакоб догадался об этом, потому что, прежде чем ответить, внимательно посмотрел на меня.
— Вообще-то в научной литературе считается, будто это невозможно. Но я думаю, — добавил он, помедлив, — что это все-таки возможно. Если только построить внушение таким образом, чтобы оно не противоречило чувству совести или долга.
— Каким образом?
— Очень просто. Внушите усыпленному, что через какое-то время после пробуждения на него набросится тигр. И тогда вместо человека, которого вы задумали убить его руками, он увидит тигра и, спасая свою жизнь, не задумываясь, выстрелит ему в голову.
— Ужас, — прошептала я. — Какие страшные вещи вы мне говорите. Значит, от этого «голоса» можно всего ожидать. Чего же мы тогда медлим?
— Мне нужен Вилли, — развел руками Жакоб. Зазвонил телефон, требовательно и настойчиво. Жакоб тут же передал трубку мне, и я снова услышала взволнованный голос доктора Ренара.
— Алло, это вы, Клодина? Алло!
— Да, да, я слушаю!
— Приезжайте немедленно, она хочет вас видеть.
— А что случилось?
— Она собирается вызвать нотариуса и сделать какое-то распоряжение. Хочет, чтобы вы при этом присутствовали. Слышите?
— Да, слышу. Одну минуточку, доктор. — Прикрыв ладонью трубку, я повернулась к Жакобу. — Она требует нотариуса. Что делать?
— Ага, началась решительная атака, — пробормотал Морис. — Вам надо ехать к ней. Я кивнула и сказала в трубку:
— Дорогой доктор, я еду! Сейчас же выезжаю ближайшим поездом.
— Поезжайте и постарайтесь ее переубедить, — сказал Жакоб. — Как только появится Вилли, мы поспешим к вам на помощь. Хотя бы потяните время, разъяснял Жакоб. — Старайтесь отговаривать ее спокойно, логично, не горячась, всячески подчеркивайте, что считаете ее совершенно здоровым и разумным человеком. И непременно звоните мне каждый вечер, от шести до семи. Я буду дежурить у телефона.
13. ВОЗВРАЩЕНИЕ В АД
Тетя встретила меня приветливо и тепло. Выглядела совершенно спокойной, здоровой, нормальной, даже поправилась, и на щеках у нее опять появились прежние лукавые ямочки, в которые с детства я так любила, бывало, ее целовать, отправляясь после ужина спать.
Как в добрые, безмятежные старые вечера, мы снова сидели втроем на веранде и пили чай с душистым клубничным вареньем. Тетушка заботливо расспрашивала меня, хорошо ли я отдохнула. Доктор Ренар посасывал свою кривую трубочку. Тетя не поминала о нотариусе, и я не задавала никаких вопросов. И впервые за много дней я крепко заснула в этот вечер.