Страница 10 из 22
— Какие же будут мне задания, мосье Шерлок Холмс? — спросила я, расставаясь с Жакобом.
— Все те же: внимательно наблюдайте за тетей и все записывайте, не надеясь на память: что случилось и точное время. И за прислугой внимательно присматривайте, — многозначительно добавил он.
Это мне уж совсем не понравилось.
— А в случае каких-нибудь происшествий или появления в окрестностях вашего дома подозрительных лиц немедленно звоните мне.
— Вы думаете, происшествия еще будут?
— Непременно, — ответил он — Так легко они не отступятся. Судя по всему, работу они уже провели немалую. Все потайные ниточки хорошо замаскированы. Я думаю, теперь они даже станут действовать активнее, чтобы опередить нас.
Мне стало вдруг страшно, и дрогнувшим голосом я спросила:
— А в чем может проявиться их активность? Чего мне ждать?
— Не знаю, — честно ответил он. — Но помните, я в любой момент поспешу к вам на помощь, когда бы вы ни позвонили.
— Спасибо!
— Мы должны помешать им во что бы то ни стало. Не говоря уже о здоровье вашей тети, речь идет ведь и о солидных деньгах.
— Да, при одной мысли, что они станут вытворять в своем огненном храме на тетины деньги, у меня мурашки бегают по коже. Бр-р…
— Вот именно. Ну, спокойной ночи.
— До свидания. Надеюсь, она будет спокойной.
9. СУМАСШЕДШИЕ ДНИ
Дома все было спокойно и тихо. Тетя еще не ложилась, ждала меня, раскладывая пасьянс, сама напоила чаем с медом. Сославшись на усталость, я поспешила отправиться спать.
И ночь прошла спокойно. Утром тетя была такой же милой, заботливой, веселой. Поспела малина, и мы весь день собирали ее. Тетя увлеклась и стала напевать забавные песенки, которые слышала в юности от садовниц на сборе ягод.
А на следующее утро, когда я вышла в столовую к завтраку и привычным движением потянулась поцеловать тетю, она вдруг резко отстранила меня, почти оттолкнула и спросила:
— Где ты была позавчера?
Я молчала, потупившись, словно уличенная во лжи девчонка.
— Я все знаю. Зачем ты так нагло лгала мне? — продолжала она.
— Ты опять слышала «голос»? — спросила я убито, не решаясь поднять головы.
— Да! И он рассказал мне все о вашем подлом сговоре. Зачем ты связалась с этим проходимцем, Морисом Жакобом? Каким грязным вещам он тебя учит? Отвечай!
— Но он вовсе не проходимец. Мы хотим тебе помочь, — пробормотала я.
Но тетя гневно оборвала:
— Не лги! Я прекрасно знаю, что вы задумали. Голос открыл мне глаза. От него не скроешься, поняла?
Она стремительно встала и вышла из комнаты. А я осталась стоять посреди пустой столовой в полной растерянности.
Глухой, темный ужас поднимался во мне. Неужели от этого «голоса» в самом деле ничего не скроешь?
Я пыталась себя успокоить, что ничего сверхъестественного и мистического в этом проклятом «голосе» нет. Он вовсе не небесного происхождения, а принадлежит людям, каким-то пока еще не пойманным злодеям. А они, как все люди, конечно, не всемогущи. Доктор Жакоб непременно поможет мне…
Но плохое настроение не проходило. Весь день я бродила по дому и саду, как затравленная. Тетя заперлась у себя в комнате. Вокруг все было так тихо, что начинало звенеть в ушах.
Утром, придя к завтраку, тетя поздоровалась со мной довольно сухо, с доктором Ренаром, который был уже здесь, как всегда, приветливо. У меня отлегло от сердца.
Мы начали завтракать, постепенно завязался какой-то общий разговор о всяких пустяках. Все шло совершенно нормально, и с каждой минутой я успокаивалась и веселела. Ночные страхи начинали казаться пустыми и даже забавными…
Как вдруг я услышала странную фразу — тетя произнесла ее все тем же обыденным, ровным тоном, обращаясь к доктору:
— Ну, как же вы не помните, это случилось в прошлом году, через день после пожара. Да, именно через день, я прекрасно помню.
Мне показалось, что я ослышалась. Я переспросила:
— После какого пожара, тетя?
— Как после какого? У нас, слава богу, был лишь один пожар. В прошлом году, разве ты забыла?
Мы с доктором Ренаром переглянулись, но я все-таки робко возразила:
— Но у нас не было никакого пожара в прошлом году.
— Что же, мне изменяет память? — тетя потерла лоб. — Нет, я же прекрасно помню, что это случилось именно в прошлом году, пятнадцатого апреля. Вы тоже должны помнить, доктор. Вы же прибежали одним из первых. Пламя уже начало охватывать кровлю.
Я точно знала, что никакого пожара у нас никогда не было.
Наверное, я смотрела на тетю с таким ужасом, что она вдруг снова пришла в ярость, как и вчера
— Ты опять притворяешься, будто я все это выдумала! — закричала она, так сильно стукнув по столу, что чашки запрыгали. — Хватит изображать меня сумасшедшей. Ты же прекрасно помнишь этот пожар, сама получила сильные ожоги.
Не было никакого пожара, и не могло от него остаться следов на моей руке. Но тетя возмущалась так убедительно, что и я тоже пристально уставилась на собственную руку.
Нет, на ней не было никаких шрамов. Но доктор Ренар, делая мне знаки глазами, сказал:
— М-да, похоже на старый ожог. Теперь я вспоминаю…
Тетя оттолкнула мою руку, швырнула на пол салфетку и, гневно крикнув:
— Наглая, лживая девчонка! — выскочила из столовой.
Дверь за ней так хлопнула, что жалобно зазвенели хрустальные подвески старинной люстры.
— Что же это такое! — простонала я. — Ведь не было никакого пожара, и шрама у меня нет, ну, посмотрите, — и залилась слезами.
— Конечно, не было, — сказал доктор Ренар, поглаживая меня по руке.
— А вы ей поддакиваете.
— Но с ней нельзя спорить, когда она в таком состоянии. Вы должны сдерживаться, дорогая моя, и не противоречить ей,
— Соглашаться с любой глупостью, какую она скажет? Подтверждать каждое бредовое видение, какое ей только привидится? И вы считаете, будто таким образом мы ей поможем? Ведь она сходит с ума на наших глазах, доктор, а мы ей бессильны помочь.
— Придется, видимо, все-таки вызвать опытного психиатра, — тяжко вздохнув, ответил Ренар. — Позвоните доктору Жакобу, посоветуйтесь с ним,
— А, что он может! — махнула я рукой, но все-таки пошла в свою комнату, вытерла слезы и набрала номер домашнего телефона Мориса Жакоба.
Через несколько минут в трубке раздался встревоженный голос:
— Здравствуйте. Что у вас стряслось?
Я рассказала об ужасной утренней сцене.
— И все? — ответил Жакоб с явным облегчением. — Ну, чего же вы так перепугались? Обыкновенные внушенные так называемые ложные воспоминания. Ничего страшного, завтра ваша тетя будет опять нормальной. Уж доктор-то Ренар должен был разобраться…
— Доктор Ренэр считает, что тетю надо непременно показать опытному психиатру. Поэтому он и посоветовал позвонить вам.
— Ну, по-моему, такой нужды нет. Удивляюсь, что старый опытный врач так переполошился. Хотя, впрочем, он в шорах: упорно считает, будто у вашей тети какое-то психическое заболевание, а «голос» — лишь навязчивая галлюцинация. Но вы не пугайтесь. Утреннее происшествие снова подтверждает мою правоту. Ложные воспоминания бывают и у нормальных людей, непроизвольные. У тети это явно внушенное воспоминание…
— «Голосом»?
— Несомненно. Я вас очень прошу: проверьте хорошенько, незаметно для тетки, нет ли все-таки у нее в спальне каких-нибудь репродукторов. Они могут быть совсем миниатюрными, прятаться в подушке, где-нибудь в изголовье кровати, в ночном столике, даже в лампе.
— Постараюсь, — ответила я, — только это трудно. Тетя в последние дни явно подозревает меня в чем-то, не доверяет мне. Это, наверное, ей внушает «голос».
— Крепитесь, — сказал доктор Жакоб и, оживившись, добавил: — Да, я навел справки о той женщине…
— О какой женщине?
— Ну, о слепой, которая от внушения прозрела. Помните, вас еще так это поразило? Ее зовут Агнесой Рутен.
— Ну?
— Как я и предполагал, у нее не было органических расстройств зрения. Просто полгода назад от сильного нервного потрясения возник истерический амвроз, это вполне излечимо. Жалко, не встретил я ее до того, как она попала в лапы этих шарлатанов. Одной атеисткой было бы больше…