Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 15



Вот так. Но я вам не профессор Плейшнер, с которым воздух свободы сыграл злую шутку...

На подоконнике приоткрытого окошка, первого справа на втором этаже, не было ни белой салфетки с синей вышитой каймой, ни коричневого глиняного горшка!

А меж тем они обязаны там быть. Обязаны. Большая квадратная салфетка с синей, в три ряда вышитой каймой, хорошо заметная издали, и коричневый глиняный горшок в виде перевернутого усеченного конуса, в котором опять-таки обязан расти зеленый кустик, усыпанный гроздьями маленьких алых цветочков!

Нет! Нет ни салфетки, ни горшка...

Мазур ощутил, как напрягается каждый мускул, как каждая жилочка превратилась в ту самую натянутую струну. Голова была ясная, он превосходно слышал каждое слово, каждую реплику, и на обращенные к нему вопросы по-прежнему отвечал впопад - ну да, а как же, девочки в Австралии хоть и не все наперечет блондинки, но сговорчивых среди них масса, и симпатичных тоже...

Он чувствовал себя волком, оказавшимся посреди опутанного флажками редкого лесочка.

Не было ни салфетки, ни горшка, а это означало, что все рухнуло. Инструкции были просты и незатейливы: если на подоконнике нет ни горшка, ни салфетки, если там только салфетка без горшка или горшок без салфетки - не то что не входить, но даже не приближаться. Все прежние расклады летят к черту, в жизнь следует немедленно претворять запасной вариант. Нужно как можно быстрее отсюда сматываться, убираться к чертовой матери из городка, вступает в силу запасной вариант отхода...

Весь окружающий мир внезапно стал не просто чужим - враждебным. Подозревать следовало всех и вся. Пьющих пиво солдатиков - в том, что они не солдатики вовсе, а группа захвата из военной контрразведки, престарелого гостиничного хмыря - в том, что он вовсе не портье или владелец, или то и другое в одном лице, а полковник здешней тайной полиции. Все возможно, когда условленного сигнала нет на условленном месте.

"Стоп, стоп, - одернул Мазур разыгравшуюся фантазию. - Не все так ахово, и смерти нет, ребята... Во-первых, хозяин явки, что особо в свое время подчеркивалось, не знает ни одного из своих гостей в лицо, не знает даже, сколько их будет. Ему известно лишь, что к нему придут несколько человек и назовут пароль. Во-вторых, если бы хотели взять - давно бы взяли. В гостинице, без шума и пыли. Вместо того чтобы подсылать под личиной сиволапой пехтуры группу захвата и устраивать на площади свалку с непредсказуемым исходом, гораздо проще было пшикнуть ночью в замочную скважину какой-нибудь снотворно-парализуюшей гадости и взять тепленьким. Серьезная контора так бы и поступила. Пока что ясно одно: сигнала нет. То ли явка провалена, то ли произошла та досадная случайность, от которой не гарантирована ни одна прекрасно задуманная операция: ну, скажем, хозяин явки попал под автобус в соседнем городишке или слег с поносом, и некому выставить горшок на салфетке. Гадать можно до бесконечности, но в этом нет нужды. Главное, нужно немедленно убираться отсюда - потому что остальные придут к тем же выводам..."

Хорошо, что запасной вариант есть. Правда, сформулирован он далеко не так четко, как приказ навестить домик на площади. Тут все гораздо туманнее и предоставлено твоей собственной инициативе: двигаясь на восток (хоть по железной дороге, хоть по Панамерикане), добраться до телефона-автомата, набрать накрепко вбитый в память номер и выслушать окончательные инструкции... Всего делов.

Заскрежетали тормоза. Рядом с навесом остановился оливково-зеленый грузовичок с огромной белой звездой на дверце, и водитель, такой же молодой, коротко стриженый, сварливо заорал, перегнувшись в окно:

- Эй, оторвите, в конце концов, задницы от лавки! До базы еще два часа пилить, а начальство нынче злое поголовно! Огребем ведь!

- Не ори, Бак, - лениво отозвался один из новых Мазуровых знакомцев. Мы ж про тебя не забыли, вон оно твое пиво, тебя дожидается.

- Да провались ты! После вчерашней заварушки начальство злющее! Тащите задницы в кузов, а то уеду к такой-то матери, пешком топать придется!

- Ладно, ладно, идем...

Ворча и распихивая по карманам полные бутылки, четвёрка побрела к военному грузовичку. Мазур остался в одиночестве. Текли секунды, события развивались в мирном направлении - и он решился. Вскочил, махнул рукой:

- Эй, погоди!

- Чего тебе? - недовольно отозвался Бак.

- Подбросьте до вокзала, ребята, - сказал Мазур. - Вам все равно мимо ехать...

Бак высунулся из кабины, глядя в кузов:

- Эй, это кто?

- Да давай подбросим его, Бак, - сказал один. - Свой парень, австралиец. В армии служил. Белый как-никак.





- Ладно, мне без разницы... Давай в темпе, Кенгуру!

- Три секунды, ладно? - сказал Мазур торопливо. - Рюкзак из гостиницы заберу...

Он быстрее лани понесся в вестибюль, пробежал мимо невесть откуда объявившегося старикана, на ходу сорвал ключ с гвоздя, отпер замок. Собрать пожитки было секундным делом - подхватил рюкзак из угла, и все тут.

- Уезжаете, сеньор? - только теперь спросил старикан, ошеломленный нездешним темпом, в каком Мазур передвигался.

- Поеду на базу, к американцам, - сказал Мазур, нетерпеливо притопывая. - Предлагают работу, на бульдозере...

- Ага, понятно, - ничуть не удивившись, сказал старик. - Насколько я знаю, для бульдозеров там изрядно работенки привалило...

Судя по интонации и затаенной ухмылке, старичина не питал особой любви к заокеанской военщине, но Мазур не стал умиляться по этому поводу, чтобы не выйти из роли - бросил ключ на стойку и выбежал, крикнув через плечо:

- Номер сохраните за мной, пока деньги не кончатся! Может, еще и не получится ничего...

Грузовик его ждал, хотя солдаты уже нетерпеливо орали и свистели из кузова. Мазур с маху перевалился к ним и Бак рванул машину с места так, что все отлетели к заднему борту. Мелькнули три окна без горшка и салфетки - и площадь осталась позади, и никто из соседей по кузову не спешил навалиться, заломить руки, наручники нацепить. "Обошлось, кажется, - подумал Мазур, подпрыгивая на каких-то ящиках. - Погуляем еще на свободе..."

ГЛАВА ПЯТАЯ

ДОРОГА ЖЕЛЕЗНАЯ, КАК НИТОЧКА, ТЯНЕТСЯ...

Помахав вслед грузовику, в облаке рыжеватой пыли унесшемуся прочь, Мазур поддернул рюкзак на плече и направился к бетонному зданию железнодорожного вокзала.

Пассажирский поезд отходил отсюда в восточном направлении один раз в сутки, уж это-то ему было прекрасно известно - и времени оставалось еще предостаточно, часа три, и покупка билета не разорила бы его напрочь. В общем, погуляем еще...

Вокруг наблюдалось полнейшее безлюдье. Ни единой живой души. Мазур поднялся по четырем бетонным ступенькам, оказался в обширном полутемном зале, где не горела ни одна лампочка, а два окошечка в торцевой стене наглухо закрыты изнутри. И здесь - никого.

Не собираясь сдаваться так просто, Мазур решительными шагами, гулким эхом отдававшимися под потолком напоминавшего ангар зала, направился к кассе и постучал в темную гладкую доску, закрывавшую правое окошечко деликатно, культурно, согнутым указательным пальцем.

Никакой реакции. И столь же интеллигентный стук в левое окошечко толку не принес. Он постучал громче. Потом, наплевав на хорошие манеры - откуда они у лесного бродяги, изрядно оскотинившегося в джунглях, господа? загрохотал кулаком совершенно по-советски, с теми же печальными результатами.

Посмотрел в окно, точнее, проем в тонкой бетонной стене. Ну да, пассажирский поезд был на месте - старенький тепловоз и три вагона с не застекленными окнами. Что за черт?

Вышел на бетонный перрон.

Опаньки!

Один-единственный живой человек все же отыскался - и это был полицейский в сером мундире с желтыми погонами и огромной коричневой кобурой на поясе. Парочку таких Мазур видел в городке - только на этом вместо кепи была сбитая на затылок каска американского образца с расстегнутым ремешком, а в левой руке он держал старомодную итальянскую винтовку - неуклюже, как грабли. Вид у стража закона был вовсе не воинственный, а скорее усталый и равнодушный, как у человека, которому все надоело на этом свете. Ни тени бдительности или охотничьего азарта, это Мазур понял с полувзгляда. Пожилой, лет пятидесяти, дядька, взмокший от пота и унылый.