Страница 6 из 7
Совсем рядом раздались шаги. Я чуть-чуть приоткрыл один глаз и увидел что-то высокое, желтое, маслянисто блестящее, обросшее поверху зелено-белым мхом. Почти так же страшно, как если бы вошел Чужой...
- Братки! - жизнерадостно сказал вошедший, - с чувством глубокого удовлетворения встретили мы вас! От имени всей шараги...
Мы со Стасом, вылупив глаза, смотрели на говорящего. Это был высокий крепкий мужчина лет сорока в желтом комбинезоне. С пояса у него свисала пара жутко выглядевших пистолетов и широченный нож. На лице играла радостная полуулыбка, с трудом пробивающаяся сквозь толщу коротенькой, но густой бороды. И борода, и пучки сохранившихся на голове волос, были смешанного зелено-белого цвета. Словно бы от рождения были зеленые, а нынче поседели.
- ...и уполномочены заявить, - проникновенным баритоном продолжал мужчина, - что мы рады приветствовать вас у нас. Ух, как я припарился переводить торжественную речь для нашего командующего!
Последнюю фразу полузеленый произнес все тем же торжественным тоном. И до меня дошло - он заученно повторяет переведенный кем-то текст, не зная самого языка.
- А вы по-русски говорите? - осторожно спросил я.
Мужчина протянул руку, потрепал меня по щеке, и торжественно произнес:
- Не волнуйся, крошка, сейчас придет дядя-переводчик, все скажет.
- Они что, по штатовским боевикам русский учили? - слабым голосом произнес Стас. Заерзал, слезая с моих коленок, и с воскресшим оптимизмом сказал: - Они гуманоиды, а это дает нам шансы. Зеленые волосы не беда, мы не расисты. Видимо, в них хлорофилл...
- А в оранжевых - апельсиновый сок? - поинтересовался я, глядя на еще одного входящего. Стас поперхнулся. Новый инопланетянин, действительно, имел волосы ярко-оранжевого цвета, перетянутые над глазами узким белым бинтиком. Сам он был молод, костляв и носил очки вполне земного вида. Этим привычные человеческие черты исчерпывались. Из непривычных были: очень большие и оттопыренные уши, шишки на висках и перепонки между пальцами рук, как у лягушки.
- Это два вида гуманоидов, - уверенно объяснил Стас, - первый питается за счет фотосинтеза, а второй с болотистой планеты, где воздух разрежен, и звук распространяется плохо.
Я настолько был поражен эрудицией брата, что не нашелся, чем достойно ответить. Наверное у него от волнения произошел интеллектуальный всплеск, но с каким-то странным завихрением... Паузу нарушил оранжевоголовый.
- Не, чувак, ты гонишь, - с непередаваемой интонацией произнес он. Какой я тебе гуманоид с болотистой планеты? У тебя башка белая, а у него в мою сторону вытянулись сразу два перепончатых пальца - темная. Но вы оба люди, и я - тоже.
Мы уже ничему не удивлялись. Лишь для порядка Стас огрызнулся:
- А для чего у вас перепонки на пальцах?
- Чего? А... - Оранжевоголовый гордо оглядел руку. - Я плавать люблю. В большой ванне. Вот и вырастил прошлым летом.
Мы потихоньку начали расслабляться. Ни пытать, ни убивать нас никто не собирался. По крайней мере пока. Увешанный оружием зелено-белый кротко улыбался, наблюдая за разговором. Потом сказал что-то непонятное. Молодой оранжевоголовый так же непонятно ответил.
- Это не английский и не русский, - сказал Стас.
- И даже не древнеегипетский, - подтвердил я.
Между тем наши собеседники окончили короткое совещание, и оранжевоголовый откашлялся.
- Давайте знакомиться, детишки, - сладким голосом сказал он. - Я дядя Смолянин, младший майор космофлота Земли; переводчик.
- Земли? - ахнули мы с братом.
- А он, - Смолянин сделал жест в сторону зелено-белого, генерал-сержант Кубатай, командующий космофлотом, лицо особо важное. (*5)
Выдержав короткую паузу, он добавил:
- На вид он - хитрый перец. Но душа у него добрая, ребятишки.
- Где мы? - требовательно прервал его Стас.
- На окололунной орбите, - успокаивающе ответил Смолянин.
- Ура, - неуверенно сказал Стас, и прошипел в мою сторону: "На Луну непохоже..." - Ура. А мы-то думали, что улетели в другую звездную систему.
- Не, вы провалились в будущее, в две тысячи пятьсот тридцатый год. Все в порядке.
Потребовалось секунд пять, чтобы улыбка облегчения сползла с наших лиц. Стас, пораженный крахом своих гипотез, притих. А я спросил:
- Так это... то, в чем мы были... это не космический корабль инопланетян?
- Нет, - слегка сочувственно ответил Смолянин. - Это ихняя машина времени. Или не ихняя.
...Как рассказал генерал-сержант Кубатай (сам он по-русски больше говорить не пытался, его переводил Смолянин), встретить нас со Стасом было делом всей его жизни. Точнее не нас, как уточнил Кубатай, а машину времени, в которой мы прилетели. И лишь попутно - спасти нас и доставить на Землю.
Мне это уточнение не понравилось. Но Кубатай нашего мнения не спросил, а нахмурившись посмотрел в пространство и тоскливо добавил:
- Теперь судьба хронопатрульной службы под вопросом...
Мы со Стасом не особенно много поняли. Но переспрашивать не решились.
Снаружи, за открытым люком нашей машины времени, мелькали какие-то люди в желтой форме и беретах на разноцветных волосах. С волосами здесь явно не церемонились и перекрашивали их в любые цвета. Может быть даже, их попросту красили под цвет рубашки. Во всяком случае у Смолянина из-под комбинезона выглядывала оранжевая футболка.
Кубатай предложил нам всем пройти в рубку крейсера "из этого злополучного хроноскафа". Честно говоря, выходить нам было страшновато. Все-таки мы с этим самым "хроноскафом" много чего вместе испытали. Но была одна веская причина не отказываться. Стас не выдержал и спросил:
- Смолянин, а у вас на корабле туалет есть?
Наш переводчик наморщил лоб, явно вспоминая слово, и кивнул:
- Конечно, корешок.
И действительно, тут у них все оказалось в порядке. Но это все-таки неприлично, и не буду описывать... Тьфу, опять это слово! В общем, все было в порядке. Между делом я раздумывал о том, что сказал по дороге Смолянин: оказывается на Земле никаких стран уже давно нет, язык у всех всеземной, и экипаж в корабле - интернациональный. Здорово...
Но толком обдумать это светлое будущее человечества я не смог, потому что в дверь туалета заскреблись, потом приоткрыли ее, и Смолянин нетерпеливо крикнул в проем:
- Эй, малолетки! Шевелитесь чуть-чуть! Из-за вас торжественную церемонию задерживают! Вся шобла ждет! Освобождайте толчки!
- И он у них - лучший переводчик?! - возмущался Стас, выскакивая из своей кабинки, как ошпаренный. - Он что, в зоне языку учился?
- Он, наверное, про свою узкую область - русский язык, прочел все, что смог, - предположил я. - И учил по всем словарям, включая блатной, и по видюшным фильмам, и по книжкам дурацким...
Но когда мы увидели "торжественную церемонию", всякая охота обсуждать проблемы языковедения у нас исчезла.
Вместе с экипажем мы выстроились возле огромного экрана-иллюминатора, в который во всей своей красе была видна удаляющаяся капсула нашего хроноскафа. А еще был виден ствол пушки, торчащий из-под иллюминатора.
Генерал-сержант Кубатай коротко скомандовал, и один из членов экипажа рванул какой-то рычаг. Ствол пушки дернулся, пол под нашими ногами дрогнул, и на месте хроноскафа образовался яркий огненный шар. Через мгновение он погас, и экипаж сорвал с голов желтые береты. Некоторые всплакнули.
- А как же мы теперь?.. - начал Стас. Но я оборвал его:
- Молчи. Может наш хроноскаф - одноразовый? Может, у них таких тысяча?
- А если нет?
- Ну, тогда... Тогда... - Я не знал, что сказать. - Тогда этот все равно уже не вернешь...
И мы растерянно переглянулись.
2. ВСЕ ВЕСЕЛЯТСЯ ПО СЕКРЕТУ, А СТАС ОБЪЯВЛЯЕТ СЕБЯ ХОЛОСТЯКОМ
Я не раз замечал, что комфорт - штука странная. Каждый его понимает по-своему. Когда мы на шлюпке отчалили к Земле, то вместо того, чтобы любоваться полетом, я, Стас и Смолянин впали в гипнотический сон. Пилотировать шлюпку вызвался Кубатай, так как лично должен был отчитаться на Земле за проделанную операцию. Он и объяснил нам, что теперь всякое нудное ожидание - в дороге, в очереди или когда просто нечего делать, люди проводят в гипносне. И в нем совсем не старятся.