Страница 28 из 33
Ходу! Ходу! Ходу! Боги, все сразу, все вместе, это я, Диомед, я! Помогите!
Уже почти рядом, почти! Я твой затылок вижу, друг Эматион, и родинку на затылке, и как ленточки на конских хвостах завязаны... Эх, Капанида нет, отсыпается, гнал из Микен, а все равно не успел. Хотел бы я знать, что за письмо он деду привез? И почему к Эврисфею послали его? Я бы и сам съездил...
Ходу!
Прямая! Теперь – не думать! Гнать, гнать, гнать! Где ты, Эматион? Нет, не смотреть, просто гнать, и дышать, дышать! Собьюсь с дыхания – все! Лучше всего песню вспомнить, чтобы каждый слог – долгий. Слог – удар сердца, строчка – вдох, строчка – выдох. Как там? «Зевс, ты всех дел – верх...»
Не вижу! Пот, проклятый пот, и пыль, пыль! Кажется вровень, кажется...
«Зевс, ты всех дел – верх!.. Зевс, ты всех дел вождь!.. будь сих слов царь... Ты правь наш гимн...»
Все!
Сделал! Сделал!!!
Бедные коняшки! Ничего, сейчас распряжем, по кругу поводим, и не здесь, на солнцепеке (ну и осень!), а в cторонке, где платаны растут, там тень. Поводим, долго поводим, потом напоим, пот с боков сотрем...
А как кричат-то, а? В двести глоток! То-то!
Неужели я их всех сделал? Интересно, видит ли мама?
* * *
– Старший эфеб Диомед...
– Молодец! – Эматион улыбается, ладонь протягивает, но в глазах... Обидно?
Еще бы ему не обидно! Все-таки сотник, уже и борода росла, а у меня на подбородке четыре волосинки гоняется с дубинкой. Друг за другом. Обиделся!
– Ферсандр, ты почему упряжь не проверил? У тебя же левая чуть не убежала! Эвриал, зачем наклонялся? А если бы на повороте выпал?
Да, обиделся сотник! Распекает! Ферсандр, бедняга, губы надул, Эвриал... Да ему хоть бы хны, этому Эвриалу! Усмехается, басилей коричневый!
– Все! Диомед, Ферсандр! Мыться, одеваться – и в Лариссу! Лавагет ждет. А тебе, басилей, просили напомнить, что вечером в храме Латоны...
Плохо быть басилеем! Только приехал в гости – и сразу что-то надо. Во дворец, в храм, снова в храм. И вечером не погуляешь вволю. Список, с кем пировать, поди, еще за месяц составили!
Переглядываемся. Эвриал морщится, руками разводит (сами, мол, видите, каково диадему носить!). Ничего, после храма соберемся. Глядишь, и Капанид к тому времени проснется!
– Сфенела фослали, потому что он Анаксакорид. Фонимаешь, Диомед? В Микенах Эфрисфей прафит, но он там не клафный, там Атрей клафный, но Атрей не такого тревнего рода, он Фелопид. Дед хотел намекнуть Атрею...
Ферсандр все знает. Конечно, не совсем все, но в делах дворцовых понимает круто. Кого куда отправили, кого назначили, кому где на пиру сидеть.
...А Фелопид – это, понятное дело, Пелопид, Пелопсов потомок. Пелопиды, как ни крути, чужаки, азийцы из-под Трои. Хоть и давно у нас живут, и правят, и богатства выше крыши, и Алику нашу все чаще Пелопоннесом зовут, но все равно – чужаки!
И Аргос – это вам не какие-то там Микены!
Кстати, мы как раз в Пелопсовых Палатах.
Ждем.
Ферсандр ждет, я жду, и еще четверо ребят из соседней сотни. Все мы – старшие эфебы, всем сейчас задание дадут. Для того и позвали.
– Как тумаешь, Тидид, что нам брать притется?
– Лариссу, конечно!
– Та ну, скажешь!
Лариссу нам брать, само собой, не прикажут. И ничего другого тоже. Во всяком случае, большинству. Тут правила такие...
Ага, уже зовут!
– Внимание, эфебы! Сейчас каждый подойдет к стулу и возьмет остракон. На обратной стороне – название города или села...
На дяде Эгиалее – военный плащ, в волосах – диадема. Он – лавагет. В войске нашем главный, и над нами, эфебами, старший.
А остраконы – это черепки такие. Гладкие, чтобы писать удобно было.
– ...Задача: съездить на место, оглядеться и составить план взятия. Расчет сил – исходя из реального. Сообщать кому-либо название запрещается. Рассказывать о плане запрещается. Если нельзя в нужное место съездить, следует использовать зарисовки местности. Можно расспрашивать тех, кто там жил, но осторожно – чтобы не догадались. Самый удачный план разыграем, как и обычно. Срок – пять дней. Вопросы?
Вопросов нет, все ясно. В прошлом году мы все вместе Тавропей – Бычий Брод – брали. Под Лерной это, неподалеку от гидры. Тогда лучший план Феогнид составил, он теперь уже не эфеб – воин.
Лихо мы этот Брод захватили! Правда, дядя Эгиалей потом сказал, что все мы убиты. Стрелами нас побили. Ну, ничего! Взяли все-таки.
– Вопросов нет? Хорошо. Тогда начали. Первый!..
Первый – это не я. Первый – тот, кто слева. А я – справа, потому что ниже всех ростом. Даже Ферсандра. То есть не вообще всех, конечно, но...
Ничего, папа мой тоже не с ясень Пелионский был!
– Следующий!
Следующий подходит, а первый уже остракон переворачивает. В сторонке – чтобы никто не видел. Интересно, что там? Большие города нам брать еще рано, село, наверное, какой-нибудь Брод. Козий, например.
– Следующий!
Следующий? Так ведь это же я!
Голову выше, плечи шире, глядеть весело... (А странно как-то дядя смотрит! Или фибула на плаще у меня косо заколота? Так нет вроде.) Ладно, пора. Черепков целых три, возьму левый... Нет, правый! Нет, все-таки левый...
– Старший эфеб Диомед! Отставить!
Что-о?!
– Всем выйти, старшему эфебу Диомеду остаться!
Вот тебе раз – сказала Даная, когда ее дождичком побрызгало!
Дверь – хлоп! Сейчас братцы-эфебы небось уши отращивают. Хотя нет, стража в коридоре, неудобно подслушивать. Просто стоят – угорают. От любопытства.
А дядя Эгиалей...
Ага, у него, оказывается, еще один черепок есть. Большой! Это, наверное, потому, что я – маленький. Черепок, а вот и кисточка...
– Прочитать – и отдать мне!
Ну вот, и он палец в краске запачкал, и я! Он – указательный, я – средний. А интересно, что за Брод такой он мне написал? Гидрий, в смысле, Гидрячий?
Ну, читаю!
Читаю... Чита...
Нет! Быть не может! Да как же?.. Как же это?!
Кажется, у меня подбородок отвис. Смешно смотреть! Но дядя даже не улыбнулся.
* * *
– Поедешь, Ферсандр?
– Та-а... Это не очень плизко. Сегодня поеду. Жаль, с Эвриалом не покуляем! И родич должен зафтра ко мне приехать, он как раз в Виофии пыл. Я его рассфросить фодробно хотел!
– И чего там сейчас у вас в Беотии?
Хорошо у нас на Глубокой! Особенно поздним вечером, когда вокруг никого, ставни закрыты, за ставнями добродетельные аргивяне сон вкушают вкупе с добродетельными аргивянками, никто не кричит, не бегает, не прохаживается даже. Кроме нас с Капанидом, понятно. Эвриал с остальными куда-то подались (знаю, знаю, куда, гулены!), а мы тут остались. Тут как-то лучше.
Вверх – от Трезенских ворот к храму Трубы. Вниз – от храма к воротам. Тихо, спокойно, на деревьях листья желтеют.
Почти как в лесу!
А пройтись самое время. Хоть и немного выпил, а все равно – шумит голова. И ведь разбавлял, и глотнул всего ничего! Хорошо Сфенелу! Экий вымахал, почти что с дядю Капанея. Такому хоть пифос целый наливай. Впрочем, и он в рабы к Бромию-Дионису не спешит. Мы же не пеласги! Улица тянется вверх, можно не спешить, дышать прохладным воздухом. Хорошо хоть к вечеру жара спала!
– Лысый он, Эврисфей, – гудит Сфенел. – И зубов нет – плямкает. Совсем старый! А ведь он в один день с Гераклом родился!
...Даже на полдня раньше – Гера подстроила, чтоб он, Эврисфей, ванактом микенским стал, а не дядя Геракл. Ну, да это все знают!
– У него и дети больные, у Эврисфея. Два сына и дочь – за тридцать каждому, а их и к людям не пускают. Говорят, не ходят даже – ползают: Представляешь, Тидид?
Фу ты! Не представляю – и представлять не хочу. А ведь Эврисфей – тоже божий потомок. Герой!
...Ядовитое семя! Прав ты был, папа, прав!
А Капанид басит себе дальше. Теперь ему и стараться не нужно, голос точь-в-точь как у его отца. И плечи! Вот только борода подгуляла – три волосины, почти как У меня. Сфенел их еще и на палец крутит – все хочет на дядю Капанея походить!