Страница 69 из 83
Глава Центросибири Сударкин вбухал бешеные деньги в восстановление музея Сталина в Курейке. Он же возвел для себя под Красноярском царские покои с настоящим гаремом. За эти две "ударные стройки" генерала пришлось расстрелять, дабы другим наместникам неповадно было повторять его подвиги.
Чем больше Сизов погружался в дела, тем больше поражался масштабу мышления Соломина. За короткий срок тот сумел перевернуть страну на сто восемьдесят градусов. Все то, что кормило раньше государство - экспорт, было обрезано санкциями ООН и США. Еще в октябре две тысячи четвертого года во Временный Верховный Совет пришли десять олигархов, главы нефтяных и газовых концернов страны. Это было странное зрелище, словно сошлись в бою две армии. С одной стороны стола - ряд людей в однообразной военной форме, по другую сторону - десять человек в не менее однообразных костюмах, пошитых самыми престижными кутюрье мира, в строгих галстуках и белоснежных рубашках. Разговор начал Артур Андриевский:
- Господа, мы хотим, чтобы вы воспринимали нас не только как ходячие тугие кошельки, но и как главных двигателей прогресса в России. Мы даем работу половине работоспособного населения страны. Ежегодно бюджет на треть пополняется за счет налогов с нажитого нами и нашими работниками капитала. Именно поэтому мы попросили принять нас. Нас беспокоит положение страны, прежде всего в экономической области. Из-за введения эмбарго государство лишается основного притока валюты, а значит, и доходов. Впереди нас ждет финансовый крах, хаос, нищета и голод. Это будет похлеще, чем на Кубе или в Северной Корее.
- И что вы предлагаете? - спросил Сизов.
- Надо идти на компромиссы с Западом. Нет-нет, не принимать их ультиматум, - Андриевский даже поднял вверх ладони, успокаивая оживившихся офицеров, - а просто гибко лавировать. Пойти на ряд уступок. Например, можно пожертвовать Чечней и предоставить ей автономию, а за это выторговать хотя бы возможность продавать свою нефть.
- Значит, вы считаете, что нам не выжить без западных подачек?
- Ну, можно называть их подачками, можно траншами, суть от этого не меняется, - сказал, пожимая плечами, Альфред Кашинский. Полноватый информационный магнат имел неприятную особенность улыбаться по делу и без дела, в радости или, как сейчас, в беде. - Без этого нам пока не обойтись.
- А если не воровать? - спросил Соломин. - Мы пошли вам навстречу, снизили налоги до тридцати процентов с прибыли. И что мы имеем в ответ? По-прежнему черный нал, двойная бухгалтерия. Не так ли, господин Кашинский?
Магнат заметно побледнел:
- Почему вы так решили?
- Мы не решили, мы точно знаем, как вы это делаете, с кем и куда исчезают неучтенные финансы. Полмиллиарда долларов вы вывезли из страны только за последние два месяца.
В разговор вступил Сизов.
- Мы предупреждали, что продолжение подобной практики будет караться по всей строгости законов военного времени.
В ту же секунду открылись двери, и два офицера, подойдя к Кашинскому, ловко и быстро заломили ему руки и выволокли из комнаты. Чуть погодя, в невольно наступившей тишине, все расслышали отдаленный пистолетный выстрел. Из всеобщей оторопи олигархов вывел голос Сизова.
- Но продолжим наш разговор. Насколько я понял, вы на данный момент не в состоянии управлять своими финансовыми и производственными делами. Мы решили пойти вам навстречу и согласны национализировать ваши предприятия, банки и фирмы.
- Но вы же заявляли нам тогда, в июне, что гарантируете... сохранность частной собственности! - срывающимся голосом заявил Андриевский.
- Да, но вы же сами только что заявили, что не способны в условиях блокады продолжать свою деятельность!
- Мы говорили не про это. Мы говорили о путях вывода России из политического кризиса, - резко заявил Шахновский, глава Газпрома.
- А вам незачем соваться в дела политики. Россия будет в блокаде еще не один год, так что привыкайте.
- Знаете, есть такая фраза: "Политика - это концентрированная экономика", - напомнил Андриевский.
- Вот именно, - подтвердил Сизов. - Именно поэтому мы и затеяли всю эту заваруху с переворотом. Россия должна перестать жить на деньги богатого дядюшки с Запада.
- Но это сейчас невозможно!
- Мы думаем иначе. Виктор Андреевич, ознакомьте господ финансистов с нашей экономической программой.
- Ну, тут все внешне просто, - начал свою речь Соломин. - Есть три кита, на которые мы намерены опираться: строительство, сельское хозяйство и снабжение энергоносителями. Только треть страны газифицирована, это наш позор. Дальний Восток и Камчатка не имеют своих нефтеперерабатывающих заводов. Это также полный идиотизм. Естественно, что строительство дальних нефте- и газопроводов вызовет рост производства труб, а значит, и черной металлургии. Затем строительство. Две трети населения страны нуждаются в улучшении условий проживания. Мы намерены, как минимум, в десять раз увеличить финансирование индивидуального строительства, особенно дорог и жилья в сельской местности. И это даст не только рост производства кирпича и бетона, но и сопутствующей техники: кранов, подъемников, оборудования для кирпичных заводов, производства красок, обоев и прочего. Ну и сельское хозяйство. На первое время все усилия сосредоточим на наиболее рентабельных хозяйствах - птицефабриках и производстве зерновых.
- Но главное сделано еще в июле, - перебил премьера Сизов. - Издан закон, разрешающий покупать и продавать землю.
- Ну как же, "Декрет о Земле", - с кривой усмешкой заметил Шахновский. - Только вся эта голытьба кинулась сейчас же пропивать свою землю.
- Это пена, - ответил Соломин. - Вы правильно заметили - голытьба. Не они накормят Россию.
- Ну так что, господа? Есть желание поработать на важном фронте во благо страны?
Говоря это, Сизов чуть усмехнулся. Он слишком хорошо знал этих людей. ФАПСИ с первых дней после переворота взяла десятку под плотный колпак слежки. Большинство из них все это время занималось только одним попытками вывезти из страны как можно больше валюты.
Вместо ответа Шахновский молча поднялся и пошел к двери. За ним последовали все остальные магнаты. За столом остался только один из олигархов - Андриевский.
- Вы знаете, у меня полтора десятка кирпичных заводов, - заявил он. - Так что я не прочь содействовать вашей строительной программе.
- Хорошо, мы рады этому, - сказал Соломин и кивнул своей круглой головой.
Во дворе олигархов ждало неприятное зрелище. У стены, под строительными лесами, окружившими Большой Кремлевский дворец, лежало тело Кашинского.
- Нет, надо бежать из этой страны и немедленно, - шепнул один из финансистов, Рубин, Шахновскому.
- Куда бежать, мы под колпаком, ты разве не понял? - зло отозвался тот.
Наблюдая из окна за исходом финансовой гвардии России, Сизов заметил:
- Лучшие мозги России - семь евреев и татарин. Смешно.
На этом неприятности для олигархов не кончились. Оказалось, что за время, пока они беседовали с руководством Временного Военного Совета, в их офисы успели вломиться энергичные молодые люди с погонами офицеров и штатскими манерами. Процесс национализации начался незамедлительно. Горячие головы предлагали национализировать все, вплоть до последних парикмахерских и магазинов, но Соломин на это не пошел.
- Как раз мелкооптовая торговля у наших "бизнесменов" получается лучше всего. Пусть себе торгуют.
Самой трудной проблемой было оторвать рубль от курса доллара. Раньше, при социализме, это удавалось чисто искусственными мерами. Теперь же Соломин объявил о переходе рубля на золотой номинал. Одновременно была разрешена свободная продажа золота. Ожили Колыма и Магадан, курс золота неизменно рос, и добыча ценных металлов перестала приносить убытки. Первоначально возник обширный теневой валютный рынок, но нефтяной кризис сильно подорвал доверие к доллару, тот подешевел настолько, что фарцовщики начали более охотно брать за единицу расчета евро. Большую часть добытого золота закупало государство, устроив жесточайшую войну "Ингуш-золоту" и всем остальным подпольным цеховикам-перекупщикам. Одновременно Временный Военный Совет утвердил "Земельный кодекс", разрешающий свободную продажу и скупку земли. Специальный Земельный банк должен был обеспечить операции живыми деньгами. Идея едва не закончилась крахом. Тысячи колхозов, совхозов и фермеров бросились в банк, выпрашивая ссуды под залог своих земельных угодий. Уставного капитала оказалось слишком мало. Тогда волевым приказом Соломин перевел дополнительные средства из Центробанка, что и спасло аграрных банкиров. Из-за этого решения Соломин надолго вошел в конфликт с директором Центробанка Анохиным, и лишь вмешательство Сизова разрешило этот небольшой, но принципиальный кризис.