Страница 29 из 34
- Ах ты тварь безмозглая! - вскричал Азалий Самуилович.
В ответ Дездемона угрожающе зарычала. Расторгуев зло посмотрел на псину и прошипел:
- На кого ты тупотишь? На свой родный папа? Убью, подлая!
- А я укушу, - ответила Дездемона
Расторгуев как стоял, так и сел на асфальт.
"Вот оно! - с тоской подумал он. - Дождался. Обложили, гады. Со всех сторон обложили".
- Это кто тебя обложил, мерзавец? - резким тоном спросила Дездемона. - Это ты сам обложился, ублюдок! Думать меньше надо. За тебя есть кому думать. Понял, мерзавец? Работай больше, а не бумагу порть. Однозначно! Бери лопату, будешь копать канал Волга-Амазонка.
- Господи, - только и смог пролепетать Азалий Самуилович.
- Я тебе не господь! Понял, ублюдок? Ленина - из мавзолея, коммунистов - на фонарные столбы. Однозначно. На выборах будешь голосовать за меня. Все понял?
- Товариж... Това...
- Удмуртский волк тебе товарищ. Скотина, мразь!
- Помогите! - застонал Расторгуев.
Тут неизвестно откуда появился здоровенный пес с седой холкой и странным, почти человеческим оскалом. Он сел напротив Азалия Самуиловича и с укоризной посмотрел тому в глаза.
- Россиянин ты, понимаешь, или не россиянин?
- А то, - усиленно закивал глава секции беллетристики.
- Так какого хрена, понимаешь, статейки вредные пишешь? Или ты демократии против?
- Так мы его сейчас быстро на фонарном столбе пристроим, - ввернула подлая любимица Клотильды Павловны.
- Молчать! Сукам слова не давали, когда кобели говорят, - оборвал Дездемону бродячий пес безродного происхождения. - Я еще разберусь на какие это такие шиши твоя свора пухнет и жиринеет.
- Не разберешься. Лапы коротки, - нагло заявила Дездемона.
- А это мы посмотрим, - раздалось из подворотни, откуда в сей же миг выскочил белый пикинесик в коротких шортиках. - Я наведу порядок в собственном доме.
- Вот те раз, - сказал седой барбос. - С каких это пор наша страна стала твоим собственным домом?
- А с тех самых, - нагло ответил пикинес. - Так что я теперь всех на чистую воду выведу.
- Чего-чего? - вытаращилась Дездемона. - Ты меня пугать решил? Думаешь, я не знаю, что в твоем Кремль-брюлле творится? "Звоночки" у меня везде имеются.
- Так и знал, так и знал, - завздыхал пикинес. - Завтра же царь-колокол уберу к едреной матери.
- Что ты Миньку с Пожарским валяешь, - сказала дворняга. - Колокол звонит, понимаешь, а не звенит.
Дальше их слушать Расторгуев не стал, а, опустив поводок, осторожно начал отползать на четвереньках к ближайшей подворотне. Расчет его оправдался. Увлеченные политическими дебатами, псы на этот его маневр внимания не обратили. Даже здоровенный и почему-то показавшийся Азалию Самуиловичу знакомым кот не привлек их внимания. Шел лай, не на жизнь, а на смерть. Впрочем, чему тут удивляться - и у хвостатых да блохастых бывают разногласия.
Так, дворами, и ушел от них Азалий Самуилович, и через десять минут был уже дома, где его ждало не меньшее испытание в лице Клотильды Павловны.
Отворив дверь и не увидев никого более, кроме супруга, она, сотрясая стены, ласково спросила:
- Дездемона где? А? Отвечай, вражье семя!
Расторгуев молча отодвинул ее, словно предмет мебели, и прошмыгнул в гостиную. С таким обращением к собственной персоне госпожа Клотильда столкнулась впервые, и потому, захлопнув дверь, двинулась вслед за мужем.
В комнате она опрокинула стул, наступила на одну ножку, а вторую вырвала... с "мясом"... с куском дерматиновой спинки. Затем произошло слияние двух спин. Азалий Самуилович крякнул и бесформенной глыбой оплыл на пол.
Добивать его Клотильда Павловна не стала. Муж все-таки. Хоть какая, а в доме польза. Да и не тратиться же ей на похороны. Пришлось наклониться, ухватить тело за воротник пиджака и нежно зашвырнуть на диван.
В этот самый момент в прихожей раздался звонок.
"Кого еще черт принес?! " - подумала Клотильда Павловна и аккуратненько, на цыпочках пробралась к двери да заглянула в глазок.
На лестничной площадке толпились мужчины в черных костюмах и черных же очках.
- А это кто? - спросила Расторгуева.
- Это кагэбэ.
- Кто? - удивленно переспросила Клотильда Павловна.
- Не открывай! - раздался сзади яростный шепот.
Из двери гостиной выглядывала пошедшая синими пятнами расторгуевская физиономия с дрожащими губами и вытаращенными глазищами.
- Боже мой, Азалий, - сказала Клотильда Павловна, - и что же ты это натворил?
В дверь настойчиво принялись настукивать кулаками.
- Заклинаю, не открывай!
- И чтоб меня посадили вместе с тобой? Нашел идийотку!
Дверь распахнулась, и прихожая сразу заполнилась черными пиджаками и запахами казенного дома. Последний из вошедших еще и держал в свободной руке поводок с полузадушенной Дездемоной.
- Ваша собака? - хором спросили пиджаки.
- Да, - сказала Клотильда Павловна.
- Нет, - сказал Азалий Самуилович.
- Не врите! - обратились к нему мужские лица. - Этот кобель назвал ваш адрес.
И пять указательных пальцев уперлось в растерзанную Дездемону.
- Так это ж сука, - поразилась Расторгуева, даже не подумав, как это собака может называть адреса.
- Верно подмечено, гражданка. Сука еще та. Но вы так и не ответили вразумительно на вопрос.
- Да, это наша собака, - еще раз подтвердила Клотильда Павловна.
- Боже ж мой, - застонал Расторгуев, хватаясь за голову.
- Собирайтесь, - сказали пиджаки. - Поедете на Чубянку.
И тут прорвало молчавшую доселе Дездемону.
- Я вам покажу, как Родину любить! Вы у меня мостовую будете мести. На Колыме. Это однозначно!
Клотильда Павловна охнула и отправилась в обморок. Азалий Самуилович юркнул в туалет и там заперся. Дездемоне воткнули в пасть кляп, но все равно отчетливо слышалось:
- Убьюдки, мерзауцы, рвань!
- Вот и конец, - пробормотал Расторгуев, а затем добавил, Однозначно.
Чтобы сказать, что Константин Копейкин верил в чудеса, так это никак. Костя был атеистом. Он знал, почему древнему люду трахнуло в голову придумать суровых богов и разношерстную нечисть. Он периодически листал разного рода научно-популярные издания, и потому разбирался в строении Вселенной, где как ни крути, места Богу не находилось. С пеной у рта спорил Константин с православными, мусульманами, иеговистами, адвентистами, иудеями и прочей верующей братией.
- Если следовать логике, - брызгая слюной во все стороны, говорил Копейкин, - то выходит, что ничего не может возникнуть из ничего. Значит, эту вот вшивую табуретку сделал плотник, а плотника, пардон, состряпали родители. А вкупе всех людишек сотворил Бог. Так? Следовательно, все, что существует, создано Богом. Я правильно понимаю ситуацию? Замечательно, тут Костя выдерживал паузу и ехидно вопрошал, - Так скажите мне на милость, кто тогда создал самого Бога? Ведь все в этом мире, как вы говорите, кем-то создано. Что? Он существовал всегда? Значит, он вечный? А что такое вечность? Сколько это? Миллион, миллиард, триллион или поболее? Даже бесконечность имеет начало и конец, надеюсь, вы это понимаете? Конец, допустим, у Бога искать не будем, а вот начало... Когда-то он все же объявился в этом бренном мире. Уж против законов физики и математики вам никак не устоять. Отсюда вытекает, что, как не тужься, а вечным он быть никак не может. Или взять смехотворный миф о ковчеге, который, кстати, кое-кто спер из древне шумерского эпоса о Гильгамеше. Нет, не ковчег, а миф, то есть саму идею. Не перечьте. Наукой идентичность доказана. Так вот, после потопа, когда Ной спас по паре каждой твари, все едино через сотню-другую лет на Земле не осталось бы никого, окромя рыб и прочих морских обитателей. Почему? А потому, что существует такое научное понятие, как инбр... имбрид... черт, как же его, короче - близкородственное размножение. К чему это ведет, думаю объяснять не стоит, но для особо тупых - вкратце. Это когда родственнички обязательно порождают потомство ущербное, которое в свою очередь плодит еще более деградированное и нежизнеспособное поколение. Так что, господа, в ваши божественные сказочки я не верю. Читайте лучше научно-популярные журналы. Полезное, скажу я вам, занятьице. Мозги нарастают, как жир на брюхе. По себе знаю...