Страница 25 из 34
- Да не ори ты! Думаешь, я знаю, как его поймать? К тому же боязно что-то. Что если он сам на нас навалится?
- Нэ знаю, - говорит мне Гога, - говорил: нэ знаю! Гэрой! Куда лэзэшь? В кустах смотри, ныкуда он нэ дэнэтся!
- Сам герой, - отвечаю ему я. - У бабки Агрофены, небось, в штаны наклал.
- Сам ты наклал. Джыгита старой бабкой нэ испугаешь, тэм болээ мёртвой.
- Ага, я видел, как ты через окошко сиганул. Пуля так быстро не летает.
- Ну тэбя, плохой ты, Шубин, чэловэк. Сам чёрта лови. Знать тэбя нэ хочу.
И он ушел. Хотел было я его догнать, да слышу - там сирена завыла, потом материться кто-то стал. Опять, наверное, менты Гогу повязали. А мне что-то с ними ручкаться не охота. Посидел на скамейке, покурил, хотел было домой идти да тут вспомнил, что у тебя окошко горело...
В установившейся тишине негромко постукивали часы. Где-то взвыла собака, потом принялась лаять нудно и размеряно. Летучая мышь проскользнула на границе света, отбрасываемого лампой на балкон.
- Слушай, - поинтересовался Алексей, - а зачем тебе деньги?
- Да ты что? - вытаращился на него Витька. - Деньги! Деньги - это сегодня все! - и он неопределенно пошевелил растопыренными пальцами.
- Ну хорошо, - не успокаивался Никулин, - отдашь ментам причитающееся...
- Ментам?! - прервал его Шубин. - Хрен им! Деньги будут - они ко мне на пушечный выстрел не подойдут. Разве что, сам поманю. Вот ведь гады! Утюжат меня, я им, понимаешь, ору, что нынче не старые времена, а они, сволочи, ржут. Демократия, мол, многогранна, а все новое - это всего-навсего хорошо позабытое старое. П-падлы!
- Ну а деньги-то? - напомнил Алексей.
- Деньги, - в глазах у Витьки засветилось нечто в равной степени похожее и на мечту и на идиотизм. - Квартиру куплю в центре, обставлю... Тачкой приличной обзаведусь... Махну на Канары...
- Куда? - не расслышал Алексей.
- На Канары... Там где-то, на Западе, - неопределенно махнул рукой Шубин. - У меня недавно приятель оттуда вернулся. Собрались втроем с женами и рванули. Сняли там комнатенку, погуляли... Эх!
- Что, так все вшестером в одной комнате и жили? - удивился Алексей.
- Почему вшестером? Вдесятером. Они и детей с собой брали, - пояснил Витька.
- Что ж это за отдых?
- Ничего ты не понимаешь, - Шубин снисходительно посмотрел на хозяина. - Отдых? Придумаешь тоже. Это - престиж! Покажешь загар, пару заморских безделушек, ввернешь заграничное словечко - любая телка поплывет. А если еще приоденешься по моде! Живи - не хочу. Слава богу, времена пришли правильные. Быдлу - быдлово, а тем, кто умеет вертеться - все по первому сорту. Помнишь, в школе нас заставляли петь дурацкую песню про кретинов, которые едут за туманом? - неожиданно спросил он.
- Не помню, - буркнул Алексей.
Скучно ему стало, как всегда после разговора с Шубиным.
- А я помню. Для меня, если хочешь знать, туман - зеленого цвета.
- Почему, зеленого? - вяло осведомился Никулин.
- Потому что доллар зеленый, - хохотнул Витька. - Ничего, я своего не упущу! С чертом, не дай бог, сорвется, чем-нибудь другим займусь.
- Многоженством, например, - посоветовал Алексей.
- Почему многоженством? - поперхнулся Шубин.
- Перспективно, - пояснил Никулин. - Еще Остап Бендер, помнится, так считал.
- Думал об этом, - серьезно отозвался гость. - Хотя бабы и без штампа в паспорте перебьются. Главное, чтоб дуру с деньгами найти.
- Дуру и с деньгами? - приподнял бровь Алексей.
- И такие есть. У нас же главное было не ум, а связи да родственнички. А вообще-то, если серьезно, думаю в политику податься...
- Всего-навсего? - прыснул от смеха Алексей.
- А почему бы нет? Я не такой лопух, как ты. Я ведь за собой слежу. А главное в этом деле - одежка. По ней встречают.
- Зато провожают по уму.
- Перетопчутся! Мне главное - попасть, а там провожай, не провожай... Уйду, когда сам сочту нужным.
- Ну и ладно, - согласился Алексей. - Успеха в новых начинаниях. В старых - тоже. А теперь проваливай. Мне, в отличие от тебя, утром на работу.
Закрыв за Шубиным дверь, Алексей вернулся в комнату. Черт, как ни в чем не бывало, снова уютно устроился в кресле. Разве что книгу на этот раз не читал.
- Где это ты умудрился спрятаться? - поинтересовался Никулин, правда, ответа ждать не стал. - Вот это и есть Витька Шубин. А ты боялся, что его за тобой Сатана послал.
- Да уж, - неопределенно обронил черт, - классический прохиндей. Интересно, как это он умудрился прошлую реинкарнацию пройти?
- А может, он уже в этой жизни скурвился? - предположил Алексей.
- Нет. Здесь процесс затяжной. Испорченной основа была. Похоже, кто-то там у нас халтурит. Ладно, разберемся, - мрачно пообещал черт.
- Тебе-то что? - осведомился Алексей. - Ты вроде бы из своей фирмы дезертировал. Давай-ка лучше спать. Вымотался я сегодня - сил нет. Тебе где постелить?
- Нигде, - быстро отозвался черт, - я под столом лягу.
И, натолкнувшись на недоуменный взгляд, пояснил:
- У нас так принято.
Алексей пожал плечами, быстро постелил себе на диване. Сходил в ванную, умылся холодной водой (о том как выглядит жидкость, льющаяся из горячего крана, в Волопаевске с начала Перестройки уже успели забыть). Вернувшись в комнату, увидел, что черт внимательно изучает календарь, висящий над письменным столом.
- Что это ты пятницу отметил? - поинтересовался беженец из ада.
- Где? А-а. День рождения у меня, - неохотно пояснил Алексей.
- Ну! - обрадовался черт. - Нужно будет это дело отметить. Друзей приглашаешь?
- Откуда у меня здесь друзья? Те, с кем рос, давно поразъехались. Не Шубина же звать...
- Нет, Шубина не надо, - серьезно заявил черт. - Я его уже видел. Ну да ладно, подумаем. Не перевелись же в самом деле интересные люди. Или любопытные, на худой конец.
Алексей, взбивавший подушку с интересом посмотрел на Леонарда.
- И где же ты их собирать планируешь? Здесь? Да и на какие шиши?
- Это как раз не проблема, - отозвался черт. - Все беру на себя.
- Клад, что ли, откопаешь?
- Можно и клад.
- Так ты же говорил, что их уже не осталось.
- Мало ли, что я говорю, - черт зевнул и совсем человеческим жестом потер глаза. - Должен же я тебя за гостеприимство отблагодарить... Ну да ладно. Давай выключать свет.
Алексей кивнул, щелкнул выключателем. Копытца черта приглушенно процокали в угол к письменному столу. Все стихло.
"Ну и денек, - устало размышлял Алексей, лежа на свежей, хрустящей простыне. - Лерка... - подкатила, ставшая уже привычной, боль, и пришлось усилием воли переводить мысли на другую тему. - Леонардом, говорит, зовут. Хм... Врет, конечно. Да и наплел он сегодня такого... Вообще, странный черт: жалкий, Шубина с Гогой испугался, а сам с архангелом Гавриилом запросто разговаривал... Или и здесь врет? Не стыкуется у него что-то... Да он, похоже, и не старается, чтобы стыковалось. Нет, поосторожнее с ним надо... А с другой стороны, чего бояться? Хуже, чем есть, едва ли будет... Постой! Это что же получается? Черт - реальность, ад и рай - реальность, Бог - тоже реальность? Этак все мое мировоззрение с ног на голову переворачивается...
Алексей приподнялся на локте, посмотрел в угол. Огромная луна, запутавшаяся в рваных облаках, ярко освещала комнату, пепельницу, оставленную на полу, валяющиеся тапочки... Под столом никого не было.
"Смылся, - вяло подумал Алексей, - опять надул. А может и не было никакого черта? Приснился. Или пригрезился на почве нервного стресса..."
Додумать до конца не успел. Заснул.
Глава шестая
Утром после известной пьянки в Доме литераторов в голове у Семы Боцмана безо всякой на то прописки в соответствующих органах поселились отчаянные африканские негры, наглым образом колошматившие дубинками по своим громогласным там-тамам. Тихо завывая, Сема зажимал голову между ладоней, опасаясь, как бы она не разлетелась на куски. Одетый в дорогой халат с золотой каймой, он полулежал в кресле и томился ожиданием домработницы, посланной за пивом.