Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 88 из 117

Релкин с облегчением вздохнул. По крайней мере его мышцы, кажется, знали, что делать, даже если голова по какой-то дикой причине не могла их контролировать.

Он поднял голову. Девушки стояли здесь, рядом с ним, рядом с тем местом, где он работал, склонившись над стволом поваленного дерева.

Эйлса и Сильва выглядели так, будто спешили. Свейн подскочил к ним со своего места возле молчаливого Блока, Сильва с улыбкой обернулась к дракониру. Они радостно заговорили.

Релкин понял, что не может вымолвить ни слова. Смущение мешало ему думать, не то что разговаривать. Он заметил как во сне, что у лейтенантов Аптено и Боксена весьма недовольный вид.

Эйлса, казалось, не обращала на них внимания и просто улыбнулась Релкину.

Он почувствовал, что язык прирос к небу. Мануэль присоединился к Свейну и Сильве. Пурпурно-Зеленый бросил злой взгляд вокруг себя, затем фыркнул и пошевелил крыльями.

- Привет, драконир Релкин, - сказала Эйлса, - Ваш язык проглотила кошка?

Релкин Проглотил слюну и пришел в себя:

- Добро пожаловать, гм, добро пожаловать в нашу часть, Эйлса, дочь Ранара.

- Привет и вашему дракону.

Базил, стоявший перед ними, внимательно следил за баррикадой и не отвечал. Он не слышал людских голосов вокруг себя. Он вслушивался только в звуки, доносившиеся снизу, с позиции врага.

Релкин пожал плечами:

- Боюсь, что он не желает нас слушать. Красная звезда стоит высоко, луна прошла ниже ее прошлой ночью. С этого момента все драконы несколько не в себе. Это случается каждый год, но они рассматривают случившееся как зловещее предзнаменование.

- Разве это может быть правдой?

- По драконьим представлениям - да.

- Вы верите в плохие предзнаменования?

- Не знаю. Я думаю, что я и сам, похоже, родился при плохих предзнаменованиях, если, конечно, это произошло не в клане Ваттель.

Она наклонила голову:

- Почему вы так сказали?

- Если бы я родился в клане Ваттель, я мог бы удостоиться чести ухаживать за Эйлсой, дочерью Ранара. Если бы я не был сиротой, конечно. Куча всяких "если", полагаю, - он пожал плечами.

Она рассмеялась легким смехом, по-настоящему довольная, а затем вновь стала серьезной:

- Прошу прощения, я смеюсь не над тем, что вы сирота, поверьте.

Лейтенант Аптено кашлянул. Она мигнула. И только.

- Что вы делаете? - она показала на стрелы.

- Я меняю оперение, для кунфшонского арбалета требуются не совсем обычные стрелы.

- Вы прекрасно делаете это, - сказала она восхищенно.

Редкий уже полностью пришел в себя. Эйлса говорила по-дружески.

Она не проявляла никакого желания идти дальше и не обращала особого внимания на лейтенанта Аптено, несмотря на все его попытки.

Аптено обозлился:

- Возможно, нам следует продолжить путь, у нас есть для осмотра и другие позиции.

Эйлса оглянулась. На лбу ее появилась легкая морщинка. Релкин видел, с какой яростью смотрит на него лейтенант. Назревали неприятности. Выставить лейтенанта отсюда? Это грозило серьезными осложнениями в будущем, но невозможно было не постараться задержать здесь Эйлсу как можно дольше. Аптено был на грани взрыва, когда внезапно раздался властный, с сильным горским акцентом голос. На позиции появился вождь клана Ранар, его сопровождали капитан Идс и сержант Квертин.

Лейтенант вытянулся по стойке "смирно", то же самое проделали Релкин и Свейн. Ранар поднял в ответ сжатый правый кулак, затем повернулся к Идсу:

- Капитан Идс, я хочу представить вам мою дочь Эйлсу. В этом году ей исполнится семнадцать лет.

Идс был поражен дикой красотой горянки.

- Для меня большая честь познакомиться с вами, - сказал он. - Я должен поблагодарить вас и ваших друзей из клана от имени всех моих солдат и беженцев. Ваши люди пришли очень кстати.

Взгляд Идса упал на Релкина.

- Мне следовало бы знать заранее, что это драконир Релкин. Я должен принести ему свою благодарность. Вашими действиями и дипломатическим искусством, - Идс улыбался, - вы помогли нам выиграть сражение.





- Драконир Свейн тоже был там, сэр.

Идс кивнул Свейну, который раздулся от гордости.

Затем капитан вежливо представил Релкина и Свейна вождю клана и упомянул, что Релкин участвовал в зимней кампании против Теитола.

Клан Ваттель сохранил мрачные воспоминания о набегах Теитола. Ранар поднял брови:

- Так вы сражались с ними, с дикими?

- Да, сэр, это была наша первая кампания. Мы были при Эглома Лодж.

- Да-да, мы слышали об этом сражении. В самой середине зимы. Это была успешная кампания.

- Да, сэр.

- А прошлым летом в Урдхе вы сражались оба?

- Так точно, сэр.

- Этот опыт сослужит хорошую службу вам, я полагаю, в грядущих испытаниях, - Ранар слегка повернулся к Эйлсе. - Вы встретили мою дочь, а она вас, как я вижу, - он сжал губы. Дочь упорно отводила глаза. На короткий момент это, казалось, позабавило его, затем его пронизывающий взгляд упал на Релкина-сироту.

Релкин выдержал этот взгляд, такой же тяжелый, как взгляд Рибелы, Королевы Мышей, но не струсил. Ему нечего было скрывать, даже явную влюбленность в Эйлсу.

- Опытный молодой проказник-сирота, у которого нет семьи, но есть дракон, - Ранар широко улыбнулся, говоря это. - Я доверяю тебе, ты мне нравишься, вождь клана пожал руки Свейну и Релкину.

Капитан Идс в это время наставлял своих лейтенантов:

- Давайте, господа, я хочу, чтобы Триста двадцать вторая сменилась раньше, чем по расписанию.

Лейтенанты удалились, попросив извинения у Эйлсы, которая рассеянно кивнула.

Ранар отвел от Релкина свой пронзительный взгляд. Славный юноша, хотя в нем есть что-то жесткое, вероятно, от боевого опыта. И дочь заинтересовалась им, это ясно как день. Вождь с некоторым удивлением осознал, что не особенно противится. Эйлса была дочерью своей матери, она делала все, что хотела, и до этого случая мало обращала внимания на молодых людей. К счастью, это был одаренный и разумный большую часть времени ребенок. Что же до юноши - ну что ж, Ранар ожидал, что нечто подобное должно вскоре случиться. Этот драконир был сиротой и принадлежал легиону. Было хорошо известно, что мораль в среде дракониров очень высока.

Сказав еще несколько слов, Ранар продолжил обход частей, знакомясь с людьми и проверяя позиции.

Релкин встряхнул головой в полном изумлении. Произошло то, что сделало его совершенно счастливым. Его и Свейна оставили одних с Эйлсой и Сильвой.

Некоторое короткое замешательство было вызвано тем, что Эйлса упомянула, что для нее это первое сражение. Релкин был в ужасе:

- Вы хотите сказать, что вы собираетесь сражаться?

- Я здесь, и я буду сражаться вместе с моим кланом.

Ее твердый маленький подбородок был упрямо выставлен вперед.

- Бесы бросятся на вас с пеной у рта. Вы знаете, что вас ждет, если они вас схватят!

- Они никогда не схватят Эйлсу, дочь Ранара! Релкин почувствовал, что в ней растет сопротивление его мольбам. Он уступил:

- Прошу прощения, я требую слишком многого. Но я отдам свою жизнь, чтобы уберечь вас от беды. Я знаю это, Эйлса, дочь Ранара.

Она улыбнулась:

- Я не знала, что дракониры так быстро влюбляются. Мы едва знакомы, а вы уже готовы умереть за меня. Даже юноши моего клана не так быстры.

Он почувствовал, что покраснел. Чтобы скрыть свое смущение, он спросил первое, что пришло ему на ум:

- Какой будет ваша жизнь, мисс Эйлса, если мы переживем это сражение? Лицо ее затуманилось.

- Я когда-нибудь выйду замуж, вероятно, за одного из сыновей наших вождей; скорее всего, за Эдона Норвата.

Она явно не радовалась этой перспективе. Юноша рискнул уточнить:

- Вы пойдете замуж против вашей воли?

- Да, так будет. Мои желания неважны в подобных делах. Это будет сделано, чтобы объединить клан.

Релкин был потрясен:

- Разве это не противоречит "Благу Кунфшона"?