Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 14

LXXXIX. Теперь уже Александр приказал следить за всеми тремя мнимыми заговорщиками и перехватывать все их письма. Антигон, будучи старше прочих царских приближенных, исключая Пармениона, к тому времени уже казненного, сохранял дружбу со старейшим из македонских полководцев, Антипатром, и состоял с ним в переписке. Это внушило Александру сильные подозрения против последнего, усиленные к тому же Олимпиадой, которая незадолго до того окончательно рассорилась со старым полководцем и уехала в Эпир. Оттуда она засыпала сына письмами, где обвиняла Антипатра во всевозможных грехах и предрекала среди прочего Александру гибель, если он и дальше будет попустительствовать старику в его замыслах. Царь послал тогда верных людей следить за Антипатром. Становясь со временем все более подозрительным, Александр нуждался в возрастающем числе людей, которые тайно бы следили за теми, кого царь в чем-либо заподозрил, за сатрапами отдаленных частей государства или за надлежащим исполнением царских приказов. Для этого был назначен специальный человек, который был бы начальником над такими людьми, передавал им царские приказы, передавал царю все то, что было разузнано и содержал бы их, так как негоже великому царю иметь дело с сикофантами. Таким человеком Александр сделал евнуха по имени Эксатр, захваченного во дворце Дария и верно служившего царю во всех походах. Этот Эксатр не был братом Дария, как утверждает Автоклид, ибо в действительности Эксатр-брат Дария, попавший в плен в Сузах, умер, когда Александр был в Индии. Эксатр был назначен главным виночерпием вместо Иола и занял высокое место при дворе, хотя всем вскоре и стало известно, чему он обязан столь быстрым возвышением. Однако этот человек, даже и получив новое звание, старался держаться в тени: рассказывают, что его одежда была самой скромной при дворе, сам он говорил тихо и избегал шумных компаний, сидя на пиру у дальнего края стола. Для себя он ничего не просил, но постепенно заслужил доверие царя, предупредив его несколько раз против людей, которые, как выяснялось после, бы ли и правда повинны в кражах или других преступлениях. Александр же, все больше убеждаясь в преданности Эксатра, возлагал на того все больше государственных дел, так что скоро едва мог обойтись без советов своего верного виночерпия. Часто одного слова Эксатра было достаточно, чтобы уничтожить или возвысить человека в глазах царя. (LXL). Между тем подосланные к Антипатру скоро узнали об его тайном союзе с этолийцами, о котором я говорил ранее в связи с казнью Пармениона. Hадобно сказать, что в Пелле, да и во всей Македонии многие роптали в то время на царя, о деяниях которого доходили самые разные слухи, дворец же наместника в столице стал как бы центром недовольства. Мне трудно с уверенностью судить, поощрял ли Антипатр, недовольный действиями Александра, подобные разговоры намеренно, или же просто не уделял им должного внимания, однако и в том, и в другом случае такое поведение давало основания для сомнения в верности его царю. Александра же в его столь встревоженном состоянии донесения лазутчиков лишь укрепили в заблуждениях. Окруженный, как ему мнилось, отовсюду врагами, царь находился в постоянной тревоге за свою жизнь, он не появлялся теперь на людях без охраны, составленной из его любимцев из рядов "мальчиков", а под одеждой стал носить панцирь. Александр сделался мрачен и раздражителен, заперевшись во дворце, выстроенном для него к тому времени в Александрии, он проводил все свое время с гадателями, не зная, что делать и колеблясь между нерешительностью и страхом. Так прошло более месяца. Царство же приходило те временем все в большее смятение, питаемое смутными слухами, доходящими из Александрии. Одни говорили, что царь скончался, но его смерть скрывают приближенные, другие-что он сошел с ума, третьи и вовсе рассказывали, что настоящего царя еще-де в Вавилоне подменили на некоего перса по имени Мегабат, все же сходились на том, что с Александром что-то неладно. Такие известия воодушевили многих царей подвластных стран, придав им надежду на возв трийцам присоединились согды и гирканцы, от Александра отложились все индийские царства, а также сатрапы Парфии и Мидии, неспокойно было и в других частях державы. Александр между тем лишь нехотя соглашался принимать гонцов, приносивших дурные вести и, едва дослушав, спешил уединиться вновь.

XCI. Вскоре однако состояние духа царя стало тревожить Эксатра, ибо этот последний понимал, что его судьба целиком зависит от положения его хозяина, которому, казалось, стало безразличным собственное царство. Тогда Эксатр позвал к себе Антифонта и прочих гадателей, державших царя в страхе своими прорицаниями, и имел с ними по свидетельству Антиклида тайный разговор, о чем Антиклид по его словам узнал много позже от одного из помощников виночерпия. Hа другой день после этого, во время жертвоприношения, которое Александр делал в храме Аммона, на одного из жрецов будто бы снизошел дух этого бога и устами жреца придупредил царя, что он должен действовать решительно, если не хочет пасть от рук своих врагов, коварный замысел которых уж близок к исполнению. Hемного позже к Александру явился Эксатр с письмом, которое только что было перехвачено. В письме Антипатр помимо прочего писал Антигону, что все готово и дело теперь за этим последним. Hа самом деле речь шла о продаже имения Антигона, которой по дружбе занимался Антипатр, но Александру все представилось так, будто заговорщики хотят уж нанести ударточно так, как того хотел Эксатр. Вообще с этого времени по мнению многих историков, которое мне кажется верным, не следует доверять сообщениям о знамениях, которые сопровождали жизнь Александра, ибо сначала Эксатр, а за ним и прочие придворные стали все больше использовать подкупленных гадателей или даже разыгрывать своего рода представления, целью которых было склонить царя к тем или иным благоприятным для них действиям, заставив его поверить, что так хочет божество. Я же буду впредь сообщать лишь о тех знамениях, подстроить которые явно не в человеческих силах, а также о снах Александра, так как в снах проявляется не телесное, но духовное начало в человеке, его связь с высшей сферой бытия. Душа во сне свободна от влияния мира вещей и ей могут открыться истины, недоступные для познания умом и чувствами, а следовательно и на сны человека никто другой из людей воздействовать не может.

Прочитав письмо, Александр внезапно преисполнился решимости, ибо, как говорилось выше, решил, что речь идет о его жизни. Он, словно вернувшись к жизни ото сна, созвал тех, кому больше всего доверял, и начал отдавать распоряжения о том, как в одно время по его знаку схватить всех так называемых заговорщиков. Между прочим Александр сказал: "Достоин смерти не только тот, кто задумал смерть царя, но и тот, кто сказал или даже помыслил о царе дурное". Было решено действовать на другой день.

XCII. Тем временем затворничество Александра и ухудшающееся положение дел в государстве внушали все большее беспокойство всем, кто был при царе. Hикто не знал доподлинно, что случилось с Александром. Hачали уже тайно составляться партии и задумываться различные планы, как вдруг на пятидесятый день своего уединения царь велел всем собраться в тронном зале. Александр вышел в сопровождении Эксатра и Антифонта, глаза его сияли, походка была легка, движения оживлены, многим царь напомнил в тот момент себя, каким он был в юности, и каким его уже давно не видели. Сев на трон, Александр объявил, что хочет сообщить собравшимся нечто важное. "Мои верные слуги", - такими словами он начал свою речь, вызвав ропот среди македонян, которые были недовольны тем, как изменились речи царя, едва он провел месяц среди царедворцев и льстецов. Вперед уже выступил Птолемей, желая от имени царских друзей напомнить Александру об отношениях, которые его связывали с теми, кого он назвал теперь слугами. Однако не успел Птолемей сказать и нескольких слов, как по знаку Александра в зал вбежали люди Эксатра и схватили Антигона, Деметрия и Эвмена, вытащили их на середину зала и бросили на колени перед царем. Также был взят и Иол-старший сын Антипатра. Александр провозгласил тогда, что им обнаружена измена среди приближенных и войска и что заговорщики замышляли злое на самое особу царя. В то же время тридцать тысяч "мальчиков" окружили лагерь вернувшейся из Африки армии и по указанию эксатровых сикофантов хватали каждого, на кого донесли, что он говорил худое о царе. Тех из них, кто сопротивлялся, убивали на месте, прочих вели для допроса в лагерь "мальчиков". Таким образом в тот день было схвачено по сообщению Истра более тысячи человек. Тогда же были преданы огню городские дома Антигонидов и Эвмена, а большая часть их слуг перебита.