Страница 3 из 47
Другое отличие эддического эпоса от англосаксонского - более высокая оценка женщины и интерес к ней. В "Беовульфе" фигурируют королевы, служащие украшением двора и залогом мира и дружеских связей междуплеменами, но и только. Какой разительный контраст этому являют героини исландских песен! Перед нами - яркие, сильные натуры, способные на самые крайние, решительные поступки, которые определяют все развитие событий. Роль женщины в героических песнях "Эдды" не меньшая, чем мужчины. Мстя за обман, в который она была введена, Брюнхильд добивается гибели любимого ею Сигурда и умерщвляет себя, не желая жить после его смерти: "...не слабой была жена, если заживо// в могилу идет за мужем чужим..." ("Краткая Песнь о Сигурде", 41). Вдова Сигурда Гудрун тоже охвачена жаждой мести: но мстит она не братьям - виновникам гибели Сигурда, а своему второму мужу, Атли, который убил ее братьев; в этом случае родственный долг действует безотказно, причем жертвой ее мести падают прежде всего их сыновья, кровавое мясо которых Гудрун подает Атли в качестве угощения, после этого она умерщвляет мужа и погибает сама в запаленном ею пожаре. Эти чудовищные поступки тем не менее имеют определенную логику: они не означают, что Гудрун была лишена чувства материнства. Но дети ее от Атли не были членами ее рода, они входили в род Атли; не принадлежал к ее роду и Сигурд. Поэтому Гудрун должна мстить Атли за гибель братьев, своих ближайших сородичей, но не мстит братьям за убийство ими Сигурда,- даже мысль о подобной возможности не приходит ей в голову! Запомним это - ведь сюжет "Песни о нибелунгах" восходит к тем же сказаниям, но развивается совсем иначе.
Родовое сознание вообще господствует в песнях о героях. Сближение различных по происхождению сказаний, как заимствованных с юга, так и собственно скандинавских, объединение их в циклы сопровождалось установлением общей генеалогии фигурирующих в них персонажей. Хёгни из вассала бургундских королей был превращен в их брата. Брюнхильд получила отца и, что еще важнее, брата Атли, вследствие чего ее смерть оказалась причинно связанной с гибелью бургундских Гьюкунгов: Атли завлек их к себе и умертвил, осуществляя кровную месть за сестру. У Сигурда появились предки - Вёльсунги, род, восходивший к Одину. "Породнился" Сигурд и с героем поначалу совершенно обособленного сказания Хельги, они стали братьями, сыновьями Сигмунда. В "Песни о Хюндле" в центре внимания находятся перечни знатных родов, и великанша Хюндля, которая рассказывает юноше Оттару о его предках, открывает ему, что он связан родством со всеми прославленными семьями Севера, в том числе и с Вёльсунгами, Гьюкунгами и в конечном счете даже с самими асами.
Художественное и культурно-историческое значение "Старшей Эдды" огромно. Она занимает одно из почетных мест в мировой литературе. Образы эддических песен наряду с образами саг поддерживали исландцев на всем протяжении их нелегкой истории, в особенности в тот период, когда этот маленький народ, лишенный национальной независимости, был почти обречен на вымирание и в результате чужеземной эксплуатации, и от голода и эпидемий. Память о героическом и легендарном прошлом давала исландцам силы продержаться и не погибнуть.
Прорицание вёльвы
Внимайте мне все священные роды, великие с малыми Хеймдалля дети! Один, ты хочешь, чтоб я рассказала о прошлом всех сущих, о древнем, что помню. 2 Великанов я помню, рожденных до века, породили меня они в давние годы; помню девять миров и девять корней и древо предела, еще не проросшее.
3 В начале времен, когда жил Имир, не было в мире ни песка, ни моря, земли еще не было и небосвода, бездна зияла, трава не росла.
4 Пока сыны Бора, Мидгард создавшие великолепный, земли не подняли, солнце с юга на камни светило, росли на земле зеленые травы.
5 Солнце, друг месяца, правую руку до края небес простирало с юга; солнце не ведало, где его дом, звезды не ведали, где им сиять, месяц не ведал мощи своей.
6 Тогда сели боги на троны могущества и совещаться стали священные, ночь назвали и отпрыскам ночи вечеру, утру и дня середине прозвище дали, чтоб время исчислить.
7 Встретились асы на Идавёлль-поле, капища стали высокие строить, сил не жалели, ковали сокровища, создали клещи, орудья готовили.
8 На лугу, веселясь, в тавлеи играли, все у них было только из золота,пока не явились три великанши, могучие девы из Ётунхейма.
9 Тогда сели боги на троны могущества И совещаться стали священные: кто должен племя карликов сделать из Бримира крови И кости Блаина.
10 Мотсогнир старшим из племени карликов назван тогда был, а Дурин - вторым; карлики много из глины слепили подобий людских, как Дурин велел. 11 Нии и Ниди, Нордри и Судри, Аустри и Вестри, Альтиов, Двалин, Бивёр и Бавёр, Бёмбур, Нори, Ан и Анар, Аи, Мьёдвитнир, 12 Гандальв и Вейг, Виндальв, Траин, Текк и Торин, Трор, Вит и Лит, Нар и Нюрад вот я карликов Регин и Радсвинн всех назвала. 13 Фили и Кили, Фундин, Нали, Хефти, Вили, Ханар, Свиор, Фрар и Хорнбори, Фрег и Лони, Аурванг, Яри, Эйкинскьяльди.
14 Еще надо карликов Двалина войска роду людскому назвать до Ловара; они появились из камня земли, пришли через топь на поле песчаное.
15 Это был Драупнир и Дольгтрасир с ним, Хар и Хаугспори, Хлеванг и Глои, Дори и Ори, Дув и Андвари, Скирвир, Вирвир, Скафинн и Аи,
16 Альв и Ингви, Эйкинскьяльди, Фьялар и Фрости, Финн и Гиннар; перечень этот предков Ловара вечно пребудет, пока люди живы.
17 И трое пришло из этого рода асов благих и могучих к морю, бессильных увидели на берегу Аска и Эмблу, судьбы не имевших.
18 Они не дышали, в них не было духа, румянца на лицах, тепла и голоса; дал Один дыханье, а Хёнир - дух, а Лодур - тепло и лицам румянец.
19 Ясень я знаю по имени Иггдрасиль, древо, омытое влагою мутной; росы с него на долы нисходят; над источником Урд зеленеет он вечно.
20 Мудрые девы оттуда возникли, три из ключа под древом высоким; Урд имя первой, вторая Верданди,резали руны,Скульд имя третьей; судьбы судили, жизнь выбирали детям людей, жребий готовят.
21 Помнит войну она первую в мире: Гулльвейг погибла, пронзенная копьями, жгло ее пламя в чертоге Одина, трижды сожгли ее, трижды рожденную, и все же она доселе живет.
22 Хейд ее называли, в домах встречая,вещей колдуньей,творила волшбу жезлом колдовским; умы покорялись ее чародейству злым женам на радость.
23 Тогда сели боги на троны могущества и совещаться стали священные: стерпят ли асы обиду без выкупа иль боги в отмщенье выкуп возьмут.
24 В войско метнул Один копье, это тоже свершилось в дни первой войны; рухнули стены крепости асов, ваны в битве врагов побеждали.
25 Тогда сели боги на троны могущества и совещаться священные стали: кто небосвод сгубить покусился и Ода жену отдать великанам?
26 Разгневанный Тор один начал битву не усидит он, узнав о подобном! крепкие были попраны клятвы, тот договор, что досель соблюдался.
27 Знает она, что Хеймдалля слух спрятан под древом, до неба встающим; видит, что мутный течет водопад с залога Владыки,довольно ли вам этого?
28 Она колдовала тайно однажды, когда князь асов в глаза посмотрел ей: "Что меня вопрошать? Зачем испытывать? Знаю я, Один, где глаз твой спрятан: скрыт он в источнике славном Мимира!" Каждое утро Мимир пьет мед с залога Владыки довольно ли вам этого?
29 Один ей дал ожерелья и кольца, взамен получил с волшбой прорицанья,сквозь все миры взор ее проникал.
30 Валькирий видала из дальних земель, готовых спешить к племени готов; Скульд со щитом, Скёгуль другая, Гунн, Хильд и Гёндуль и Гейрскёгуль. Вот перечислены девы Одина, любо скакать им повсюду, валькириям.
31 Видала, как Бальдр, бог окровавленный, Одина сын, смерть свою принял: стройный над полем стоял, возвышаясь, тонкий, прекрасный омелы побег.
32 Стал тот побег, тонкий и стройный, оружьем губительным, Хёд его бросил. У Бальдра вскоре брат народился,ночь проживя, он начал сражаться.