Страница 55 из 100
Полон надежд, на ложе своем, пальцы руки отгибая,
Месяцам счет вел Даниилу - первый, второй,
Третий, четвертый... [6].
Четырнадцать минуло лет, дважды по семь.
Из мальчика вырос муж, имя ему Акхит.
Столько же лет сестре, имя её Пагат.
И Даниилу решил, что сын его в возрасте том,
Что должен оружьем владеть, и в горы отправил гонца
К тому, чье имя гремит, как медь когда плющат её,
К Работнику-богу, кого Котар-ва-Хасис зовут.
И вот на день на седьмой, Даниилу в ворота прошел [7],
К полю, где рядом гумно, туда, где дуб вековой [8].
Под этим дубом всегда он тяжбы людские решал,
Не обижал никогда вдовицы и сироты [9].
Только он поднял глаза - видит, как сходит с высот,
Гость, которого ждал, с луком чудесным в руках.
- Вот тебе лук, мудрец, - Котар Даниилу сказал.
И передал мастер лук, прямо в руки царю.
Глазами цель отыщи, стрела её поразит.
Принял подарок царь и жену свою пригласил:
- Даниитянка [10], - он сказал, - угости владыку Хикупта [11],
Ягненка подай на стол, питьем его душу утешь.
Поила она его, кормила она его и уважила всем.
И уходя в свой шатер, на стол положил Котар,
Колчан свой, тяжелый от стрел.
Даниилу сына призвал и лук ему передал,
И стрелы ему передал и строго ему наказал:
- Помни, мой сын, из всего, что ты стрелою сразишь,
Лучшую долю отдать ты должен деве Анат.
Прижав подарок к груди, ушел на охоту Акхит.
Увидела лук Анат, и сердце её зажглось [12].
Ослабли бедра её, она схватила копье,
Ударила оземь древком, и вся земля затряслась,
Камни скатились с гор, волны вознес океан.
Чтобы сердце унять, рванулась она к вину,
Но в ярости не смогла кубок к губам поднести.
Чашу на землю швырнув, она зашипела змеей.
К юноше подойдя, она ему говорит:
- Слушай, юный Акхит! Ты ведь не знаменит.
Лук, что в твоих руках, славы не принесет,
Как его ни носи. Золота попроси
Будет оно твоим, и пожелай серебра
Или иного добра - ты его обретешь
Если отдашь мне лук. Но, подавляя дрожь,
Ответил Анат Акхит: - Лук мне в подарок дан.
Кедры в твоих руках, что украшают Ливан,
И сухожилья козлов, и крепкие их рога,
И высокий тростник, что на речных берегах.
Котару все передай, и он тебе лук смастерит.
Выслушав эти слова, дева вещала так:
- Вечности пожелай - ты обретешь её,
Бессмертия пожелай - я его ниспошлю,
Вместе с Баалом самим будешь года исчислять,
Месяцам счет вести. Будет, как у него
Пиршеством день твой любой [13].
- Вновь ты плетешь обман? - молвил юный Акхит.
Ложь бесполезна твоя. Ведь ни один человек
Бессмертья ещё не обрел. Как умирают все,
Так же скончаюсь я. Лук мой не для тебя,
Он не для женской руки - создан он для мужей.
- Как ты смеешь дерзить!? - вскрикнула Илу дочь,
Грозно топнув ногой. В воздух она взвилась,
Землю пересекла и к устью речному проникла,
Там, где истоки океанов великих обоих,
И во дворце родительском преданной дщерью
К трону владыки-отца прильнула с притворной мольбой.
Стала, однако, она поносить дитя Даниилу,
Смерти его у Илу-быка добиваясь.
Благостный Илу напрасно пытался дочь успокоить.
Дерзкая, на него она обрушилась с бранью:
- Пусть твои дочери этим дворцом не кичатся.
Мне высота нипочем, я схвачу их за косы.
Так же и ты моей не избегнешь расправы,
Алою кровью твоей седину я украшу,
Пусть тебя защищает Акхит, сын Даниилу.
Горестный вздох испустил великий владыка:
- Знаю, Анат, твою дерзость. Знаю и доблесть.
В мире во всем на тебя не найдется управы.
Мне ли спорить с тобой из-за смертного мужа.
Воля твоя. Я желаньям твоим не помеха.
Ринулась дева, с родителем не попрощавшись.
Только звезды за её плечами мелькали.
Радостный смех её разносился по миру.
Вот она на пути к городу Абуламу,
Коим от века владел вельможный Йариху [14].
В городе том проживал искусник Йатпану.
Он и без слов понимал желанья бессмертных.
- Вижу я, о Анат, - к деве он обратился
Лук чудесный теперь душу тревожит твою.
Луком этим владеет сын Даниилу,
Стрелы - как мысль, и смерти от них не избегнуть.
- Страх твой напрасен, - дева Йатпану сказала.
Коршуном станешь, могучей небесною птицей,
Крона у дуба густа, и Акхит тебя не заметит,
В темя клювом ударишь, в нежное темя.
Это сказав, она посадила Йатпану за пояс,
В воздух взлетела и тотчас скрылась из виду.
Только Акхит под дубом решил подкрепиться,
Только за трапезу сел он, как коршунье налетело.
Дева Анат была в этой стае такою же птицей.
Юный Акхит хищников стаю заметил.
Лук он схватил и разломал о колено
Прежде, чем коршун ударил кривым своим клювом
В темя Акхита один раз, другой и третий,
Прежде чем кровь на землю хлынула током,
Прежде чем юноши дух благовонный,
Ноздри покинув, в небо взвился пчелою.
Коршунов стая тело Акхита терзала [15],
Дева Анат с обломками лука возилась.
Слезы потоком по щекам девичьим катились.
- Что ты наделал, Йатпану!? - дочь Илу вопила.
Ты для не меня не сберег чудесного лука!
Дева Пагат, на плече носящая воду,
Чтобы поить на полях отцовских растенья,
Знала движение звезд и волю богов постигала.
Издалека ей хищные птицы предстали.
Треск волшебного лука она услыхала.
С плачем к отцу прибежала юная дева.
- Слушай, отец, - сказала она Даниилу,
Слушай меня, служитель богов справедливый,
С неба беда опустилась на милого брата,
Дева Анат на него коршунье напустила.
Дочери так отец Даниилу ответил:
- Брат твой, Пагат, обладает луком волшебным,
Мыслям его острые стрелы послушны.
Коршунов стаю он расстреляет мгновенно.
- Видела я, - дева Пагат продолжала,
Там среди птиц одну с ликом Йатпану,
Из Абуламу этот воин жестокий.
- Слушай меня, о Пагат, носящая воду,
Дочери так мудрый сказал Даниилу,
И без тебя ячмень на полях обойдется,
Я для тебя запрягу сейчас же ослицу,
Сядешь ты на нее, чтоб увидеть своими глазами
То, что тебе в видении боги послали
Вслед за тобою своих гонцов я направлю,
Чтобы они о происшедшем узнали.
Дочь проводив, в ворота прошел Даниилу,
К площади той, где колосья били цепами,
Где он судил и рядил народ по уставу,
Не обижая сирот и несчастной вдовицы,
Где чужестранцы его иногда навещали,
Чтобы беседою с ним, мудрецом насладиться
В небе высоком над ним облака проплывали,
Песню свою им пропел Даниилу:
- Где вы скитались грядою своею летучей,
Где вы семь лет пропадали, сестрицы?
Почва иссохла, Шапаш на небе ярится,
Скрылся Баал и к нам не является тучей.
Слышен ли вам напев земли заунывный?
Скрылся Баал и к нам не спускается ливнем.
Гимн свой пропев облакам, он покинул места,
Где судил и рядил, и на луг стопы он направил,
Где каждый знал стебелек, и к траве обратился:
- Знала ты ласку струй и можешь расти в жару,
Чтобы скот прокормить. Даже в несчастьях моих
Верю я все же, трава, что скосит тебя мой сын.
Затем он на поле пошел, что долго не знало дождя.
В руки он взял колосок, поцеловал в усы.
- Освобождаю тебя я от опалы, дружок,
Он сказал колоску. - Зерна свои сохрани,
Скоро мой сын придет, ими наполнит амбар.
Только произнести эти слова он успел,
Видит - идут гонцы. Лица у них темны.
Царь подбегает к ним и первый им говорит:
- Верно ль видение то, что увидела дочь моя?