Страница 69 из 95
Когда симпатичный гофмаршал Дитрих фон Фалькенберг приступил к отправлению своих обязанностей и расположился в Магдебурге с гарнизоном и штабом, к которому, как нам известно, он причислил и Петра Куканя, присвоив ему звание поручика,- первым его делом было, едва он немного огляделся и ознакомился с местными делами, изгнать из города монахов. Эту задачу он доверил Петру.
- Ступайте и выбейте из города эти рясоносные чучела, выставьте их, под зад коленкой этих черных гадин, гоните их поганой метлой! - приказал он, и Петр, взяв себе в помощь пешего мушкетера, отправился в монастырь.
Был полдень, и братия собралась в трапезной к обеду; ели подгорелые кукурузные лепешки, ибо была пятница, постный день, запивали ягодным соком и закусывали морковкой. Объявление Петра о том, что им надлежит покинуть город, монахи приняли хмуро, но со спокойным достоинством. Они молча продолжали обедать, с явным усилием пережевывая скудные жесткие куски. Ответил Петру только отец настоятель, приятный старый господин:
- Мы не можем противиться грубой силе и без разговоров исполним приказание господина шведского администратора. Но у вас, юноша, вид порядочного человека, позвольте же мне задать вопрос лично вам: не стыдно ли вам немножко?
Удивленный Петр отвечал, что стыдиться ему нечего.
- Оторвать скромных служителей единственно истинной церкви от их богоугодных трудов, изгнать их manu militari[Букв.: "вооруженной рукой", то есть силой оружия (лат.).] из их убежища в ненастье надвигающейся зимы, ввергнуть их, безоружных, в руки убийц и грабителей, какими ныне, после развала армии Вальдштей-на, до невозможности зачумлена наша страна,- не кажется ли вам это постыдным? Впрочем, предвижу, что вы мне ответите, знаю это так точно, словно уже услышал ваше возражение: вы-де действуете не по собственной воле, а исполняете приказ. Да, конечно, все солдаты, даже совершая величайшие гнусности, ссылаются на приказы, сохраняя таким образом нечто, что я называю бесстыдством чистой совести. Так же, несомненно, обстоит дело и с вами. И все же я хотел бы знать - не раздается ли где-то в глубине вашей души голос, каким обращается к вашей заблудшей совести сам Господь Бог, и не говорит ли этот голос, что приказ, принятый вами к исполнению,- преступен и недоброе дело вы делаете, стремясь его исполнить? Вопросите со тщанием свою душу: и если заметите там пускай самый слабый намек на такую мысль - тогда ничто не потеряно, и вы, несмотря на отвратительность ваших действий, не краснея служа шведским еретикам и помогая им во всех их мерзостях, можете еще найти путь к спасению. Не так ли, брат Медард?
- Молю Бога, чтобы оправдались ваши слова, отче,- ответил, потупляя взор, молодой монах хрупкого, можно сказать тщедушного телосложения.
- Брат Медард, так же как и вы, был на ложном пути, молодой офицер,сказал старик настоятель.- Он признавал заблуждения еретической секты так называемых социниан, осмелившихся отрицать Святую Троицу и утверждающих, что есть только Бог Отец.
Тщедушный монашек содрогнулся при этом ужасном воспоминании.
- Милости прошу, преподобный отче, милости! - возопил он.- Не напоминайте мне об этом, Богом молю!
- Но так как душа его еще не погибла,- продолжал старец,- то глас Божий, заговоривший в ней, помог ему стряхнуть чешую, закрывавшую его глаза, и он нашел путь к спасению, обратный путь в лоно нашей святой церкви. И ныне он - один из усерднейших работников на ниве нашего ордена, истолкователь неясных тезисов Писания. Не так ли, брат Медард?
- Похвала, какой вы меня осыпаете, отче, погружает меня в бездонные глубины смущения,- отозвался тот.
- Спасительного смущения,- с улыбкой уточнил настоятель.- Ну, а вы, господин офицер? Как обстоит дело у вас?
В груди Петра, вместо гласа божия, заговорил гнев.
- Следует признать, преподобный отче, вы изрядный шутник,- сказал он.Могу себе представить, какой смех, какое веселье поднялось бы, если б вам удалось побудить офицера,- которого вы, конечно, считаете лютеранином и глупцом к тому же, но на которого возложена обязанность - тут я буквально повторяю приказ - выбить вас вон из города,- если б вам удалось побудить этого офицера принять католичество, а может, даже покаяться и просить принять его послушником в монастырь. О нет, ничего такого не будет. Я не овечка и привык действовать так, как считает правильным мой разум. Ваше присутствие в Магдебурге увеличивает хаос, раздирающий город, и потому желательно вас убрать. Я говорю это, отнюдь не испытывая потребности в каком-то, по вашему выражению, "бесстыдстве чистой совести", ради успокоения которой должен ссылаться на служебный долг.
- Слышу с удивлением, что вы не лютеранин,- сказал настоятель.- Кто же вы в таком случае? Не католик ли?
- Этот вопрос я слышал в жизни уже столько раз, что устал отвечать. Говоря просто и коротко, я сторонник правды.
- И мы сторонники правды,- мягко возразил старец.- В этом пункте мы легко можем сойтись, молодой офицер.
- Сомневаюсь: говоря оба о правде, каждый из нас подразумевает разные вещи. В чем ваша правда?
Настоятель с улыбкой повернулся к Медарду, показывая, что предоставляет ему случай блеснуть ученостью и добродетелью.
- Первая, суверенная и высшая правда есть Бог,- изрек монашек.- Все правдиво Божьей правдой. Правда - цель наших замыслов и дел. Правда - свет, ибо в Евангелии от святого Иоанна, глава третья, стих двадцать первый, читаем: "Кто творит правду, идет к свету".
- Такой ответ я и предполагал,- сказал Петр.- Вместо определения приводите сомнительные метафоры, оперирующие понятием бога, существа, в которое человечество верит только потому, что существование его недоказуемо.
Ропот изумления прокатился по трапезной.
- Как можете вы утверждать такое о первейшей истине из истин?! воскликнул настоятель.- Помешались вы, или вашими устами говорит сам нечистый? Разве вам не известно, что Бог есть само бытие? Не знаете, что одно из многих имен Бога всемогущего - "Есмь", ибо в Книге Исхода написано, что Бог повелел Моисею сказать сынам Израиля: "Есмь послал меня к вам"? Никогда не слыхал ты о пяти видах доказательств того, что Бог есть, и важнейшее среди них - доказательство каузальное, в котором доказывается, что если все, происходящее в природе, имеет какую-либо причину, то неизбежно должна существовать первопричина всех причин, а это и есть Бог?!
- А это и есть Бог,- хором подхватили монахи. В это время мушкетер, которого Петр оставил за дверью, заглянул в трапезную - не творится ли там чего неположенного; увидев, что его начальник, вместо того чтобы "выбить монахов под зад коленкой", как было приказано, ведет с ними богословский спор, так и оцепенел от изумления, от которого, сказать по правде, не оправился до самой смерти.
- Это ваше каузальное доказательство,- говорил меж тем Петр,- имеет ту слабину, что не раскрывает, что такое первопричина всех причин. Впрочем, само слово "причина" Фрэнсис Бэкон, с идеями которого я имел честь познакомиться, относит к числу ложных понятий, подкупающих мышление человека,- к таким, как, например, понятие пущи, первого движения или стихий. Но я не собираюсь тут дискутировать с вами о том, существует бог или нет,- я не говорю, что он не существует, я только говорю и повторяю, что существование его невозможно доказать. Мы говорили о правде: так вот, она для меня - цель моих замыслов и дел, но в отличие от вас я стремлюсь к правде доказуемой, к правде явной и ясной, к правде пяти наших чувств, постигнутой разумом, к несомненной правде знания, диаметрально противоположной обманной правде верования, к простой и трезвой правде, что два плюс два равняется четырем, в то время как вы утверждаете, что три равняется одному. Не удивляюсь, что ужасающая темнота такого утверждения загнала брата Медарда, как я слышал, к социнианам.
- Не смейте! - вскричал Медард.- Запрещаю говорить обо мне и моем грехопадении вашими грязными кощунственными устами!