Страница 39 из 83
Заслуги Рябова начальство оценило. Когда он уже фигурировал в деле Костючкова, его внезапно переводят на должность заместителя начальника отдела по работе с личным составом (хотя Рябов, выпускник пищевого института, не имеет даже юридического образования) и досрочно присваивают звание подполковника.
А вскоре ему предъявляют официальные обвинения: хищение государственного имущества в особо крупных размерах, получение взятки в особо крупном размере (в качестве таковой рассматривалась поездка в Италию), должностные подлоги и злоупотребление служебным положением.
Но высокопоставленные покровители, вероятно, не понаслышке знакомые с богатым содержимым складов Рябова, в беде его не оставили. С уголовным делом против подполковника, видимо, не случайно выделенным в отдельное производство (так проще всего любое дело прикрыть), происходили такие же чудеса, как и со складским товаром. Из Генпрокуратуры его отфутболили в прокуратуру Москвы, оттуда - в транспортную прокуратуру, оттуда - снова в Генеральную, оттуда - снова в транспортную. А Рябов тем временем долго и упорно лечился в госпитале. К тому моменту, когда он окончательно вылечился, все подозрения в его нечистоплотности уже отпали. Следствие прекратили.
А вот Костючкова все же отправили за решетку. В его отсутствие несколько прибыльных торговых домов возглавил Анатолий Соколов. А харьковский вундеркинд продолжал давать ему ц.у. прямо из тюрьмы.
"{Толик, брат! Мы не должны потерять друг друга. Я знаю, как завидовали другие нашему единству... Толик, мы обязательно сделаем нашу организацию сильной - обязательно. Главное, чтобы каждый из нас знал - мы опора друг другу, которую можно снести только с головой и с нашими миллионами. Какое настроение у пацанов? Ты же знаешь, что кто-то очень рад Серегиной смерти[Позже Анатолий Соколов говорил, что убийство его брата Сергея заказал прямо из тюрьмы сам Костючков. (Здесь и далее прим. авт.)]. Толик, не запускай "Би-эм-си"[Торговый дом, принадлежавший Костючкову.]. Это место нужно сохранить до моего освобождения. За два года на воле мы сделаем все, что нам нужно. Что касается тюрьмы - в глазах всех достойных пацанов я в грязь лицом не ударю. Что с финансами? Трудности большие? Пиши обо всем. Если есть "белый порошок" - хоть вспомнить! - загони, когда сможешь. Если даже сейчас к этому отрицательно относишься, сделай. И передай денег либо в рублях тысяч 700 или 500 долларов купюрами по 50".
А вот какие записки в это время писала его мамаша:
"1. Вариант освобождения под залог и на доследование, под залог желательно к 2 декабря, к дню рождения. 35 + благодарение. 2. Вариант под залог к 2 декабря и признания невиновности по окончании суда. 35 + 65. Вопросы решаются в течение недели. Любые после вашего сообщения}".
Но всем этим планам не суждено было исполниться. У Костючкова не было такого сильного прикрытия, как у подполковника Рябова. Судебный процесс над ним начался в ноябре 1996 года в Раменском суде. Несмотря на то что многочисленные тома этого небезынтересного уголовного дела отослали в глухую периферию, в самый что ни на есть заштатный суд, процесс все-таки мог бы стать сенсационным. Дело в том, что показания чуть было не согласился дать сам Анатолий Соколов, брат убиенного Сергея.
Он неожиданно для всех отослал в несколько инстанций заявления, что хотел бы дать показания по поводу бизнеса "братана" Костючкова но только не на суде, а в более конфиденциальной обстановке. Поскольку опасается за свою жизнь. (Как оказалось, не зря.) Он мог бы рассказать все, как было на самом деле, показать, где спрятаны вещественные доказательства, способные решить судьбу и самого Костючкова, и руководителей его дочерних фирм, получавших деньги на расчетные счета своих банков, а затем привозившие наличные рубли (или, чаще, доллары) прямо в сейф к "финдиректору" пушкинской группировки.
О причинах такой откровенности можно было только догадываться. Говорили, что выживший Соколенок решил завязать - и с криминалом, и с наркотиками. Он отошел практически от всех дел своей "братвы", не участвовал в "стрелках" и разборках, вел весьма скромный и даже уединенный образ жизни. Более того, долго и упорно лечился от наркомании и добился в этом деле кое-каких успехов.
Но, увы - у "бригадира" век не долог, если перефразировать известную строчку из песни Окуджавы. Уход от насущных проблем родного бандформирования "братишки" воспринимают как предательство. Готовность давать показания - стучать! - даже против не самого авторитетного борца - как предательство вдвойне. Соколенку оставалось только одно: "мазать лоб зеленкой".
В ночь под Новый год он нарушил свой обет отшельничества появился-таки в родной компании. И сорвался - выпил лишнего. Дальнейшее было делом техники. И даже не потребовалось идти "на мокрое". Услужливый приятель предложил ему "нюхнуть". А Анатолий, которому было нельзя, себя уже не контролировал. И нюхнул...
И обвинение лишилось, возможно, самого главного, единственного серьезного свидетеля. И хотя суд тянулся еще несколько месяцев, стало ясно, что ни черта они не установят - да и не хотят устанавливать. Так и произошло. Дело, как водится, вернули на доследование. А следователь провозится для проформы еще полгодика - и по-тихому прикроет. Обычное российское правосудие...
Однако вернемся к "авторитетному" другу Руцкого. Уже в Израиле Папа повстречался с еще одним известным человеком - Дмитрием Якубовским, "генералом Димой". Российские спецслужбы зафиксировали как минимум две такие встречи. Более того, удалось выяснить и содержание их бесед. В феврале 94-го в стамбульском отеле "Шератон" два "генерала" обсуждали "проблему выплаты внешних долгов России" (формулировка газеты "Коммерсант"). Юзбашев предложил прокручивать средства, предназначенные для погашения внешнего долга, в коммерческих банках (как впоследствии выяснилось, эта блестящая мысль посетила не только его голову). Якубовскому идея якобы понравилась, но он выразил сомнение в возможности таких операций без поддержки влиятельных политиков.
Вторая встреча происходила в тель-авивской гостинице "Александрия". Адвокат назвал Юзбашезу имена нужных людей, с которыми необходимо поделиться. По данным газеты "Куранты", в беседе прозвучали имена Владимира Шумейко и Алексея Ильюшенко. Якобы предполагалось, что доля Юзбашева в этой сделке составит 33 процента, а две трети получат Дмитрий Якубовский и его телохранители.
Впрочем, по мнению Медведева, основной целью приезда Якубовского в Израиль было уточнение деталей предстоящей кражи рукописей из петербургской библиотеки. Акоп, имеющий обширные связи в международных криминальных кругах, свел адвоката с будущими исполнителями - шестью израильтянами.
Любопытно, что, когда делегация МВД посещала Израиль, Юзбашев настойчиво добивался встречи с тогдашним министром внутренних дел Виктором Ериным. В итоге с Акопом повидался помощник министра Савелий Тессис. Юзбашев утверждал, что у него есть компромат на известных людей, в том числе на Якубовского - в обмен на гарантии неприкосновенности в случае возвращения в Россию. В ответ ему было сказано, что никаких гарантий ему не дадут, но если совесть чиста пусть приезжает.
И все же Папа вернулся. Некоторые наблюдатели считают, что из Израиля он не просто уехал, а опять-таки сбежал. Хотя и утверждал израильской газете "Вести", что чувствует здесь себя в безопасности и не торопится возвращаться в Россию. Возможно, планы изменились, когда им вплотную занялся знаменитый борец с организованной преступностью генерал полиции Таль. Поначалу "предприниматель" перебрался в США, но и оттуда его турнули.
Зато жители родного Пушкина встретили Папу хлебом-солью, а местная милиция, по слухам, сразу же предоставила ему охрану.
Вскоре он был уже на коне. Вновь наладил производство алкогольной продукции, не потеряв связи и с Израилем - там у него фабрика по производству котлет и сосисок из сои. А после того как Александр Руцкой стал губернатором Курской области, Юзбашев, по слухам, переехал к старому другу - экономическим советником. Но когда об этом стало известно журналистам, из областной администрации по-тихому ушел.