Страница 59 из 210
Однако все это недолго оставалось тайной. Киевский митрополит Филарет получает из Владимира длинное анонимное письмо, написанное, как позднее оказалось, монахом Агафангелом, будущим архиепископом Волынским. В письме говорилось: "Высокопреосвященнейший Владыко! Змий начал уже искушать простоту чад св. православной церкви и конечно станет продолжать свое дело, если не будет уничтожен блюстителями православия... Ужели допустить, чтобы враг сеял более и более свои плевелы посреди пшеницы, чтобы яд его беспрепятственно распространялся между верующими!"
Чем же провинился протоиерей Г.П. Павский, что возбудил к себе столь ревностный гнев? Во время разбирательства в Синоде Г.П. Павскому было задано пять вопросов, содержание которых сводилось к следующему. Признает ли он, что пророчество Исайи (7:14) "Се Дева во чреве приимет..." говорит о "рождении Иисуса Христа от Девы Марии", и если признает, то почему в заголовке к своему переводу данной главы он написал, что Исайя говорит о событиях, связанных с временами древнеиудейского царя Ахаза? Признает ли он, что пророчество Даниила о "семидесяти седьминах" (Даниил 9:24) относится ко времени "пришествия Христова", и если признает, то почему же он в примечаниях написал совсем другое? В том же духе следовали и остальные вопросы относительно тех мест Писания, которые церковь относит к "списку свидетельств об Иисусе в Ветхом Завете" и которые в переводе протоиерея Павского потеряли всякий намек на "явление Христово". Показательно, что члены комиссии не обвиняли Павского в незнании библейского языка (для подобного обвинения их собственных знаний не хватило бы) или в преднамеренном искажении перевода. Преступление Павского заключалось в преподавании и распространении перевода, противоречащего догматам церкви. Ведь его переводы недвусмысленно свидетельствовали о том, что "список свидетельств Ветхого Завета о пришествии Христовом" лишен всякого смысла.
Павский отвечал Синоду, что он безусловно верит во все догматы церкви. Что же касается его лекций и переводов, то как профессор древнееврейского языка он не мог в них вносить ничего догматического. Уроки догматики ведет другой профессор; его же, Павского, задача - воспроизвести только "ход речи и содержание Пророков". Но что касается хода речи и содержания текста Святого Писания, то в пророческих книгах говорится, разумеется, о другой эпохе, а не о пришествии Христа!
В пророчестве Даниила о "семидесяти седьминах" протоиерей Павский делает еще одно открытие, сенсационное для христиан. В церковнославянском переводе здесь употреблен термин "Христос Владыка". "Древние толковники, пишет Павский, - построили свое толкование на основании неверного греческого перевода и особенно на имени "Христос" - "помазанник", прилагая его к Искупителю рода человеческого. Но кто нынче не знает, что имя сие относится и вообще к царям? И именно у пророка Исайи сим именем назван Кир, царь персидский - 45:1".
В том же ключе - то есть беря за основу не христианскую интерпретацию текста, но непредвзятое прочтение еврейского оригинала - были переведены и истолкованы и другие спорные стихи из "Ветхого Завета": главы 10-12 и 40-46 из Исайи, в которых, согласно толкованию Павского, говорится об избавлении еврейского народа, а вовсе не о "пришествии Христа", и пророчество из Йоэля, в котором "пророк в восторге предрекает иудеям Божье благословение, а всем врагам их гибель" - вопреки новозаветному толкованию об "излиянии святого духа на апостолов".
За подобные взгляды Павский был осужден церковным судом. После длительных допросов он покаялся, "признав" свои ошибки, а экземпляры его перевода было предписано "разыскивать и изымать" по всем епархиям, а также "принять надлежащие меры, чтобы означенный перевод не имел пагубного действия на понятия воспитанников духовных учебных заведений". Все это должно было делаться в строжайшей тайне, без огласки. Синод православной церкви хорошо сознавал, с каким взрывчатым материалом он имеет дело. Глава 3
ХРИСТИАНСТВО И ПРОБЛЕМА ИДОЛОПОКЛОНСТВА
1. Психологические аспекты неприятия евреями концепции "богочеловека"
Выше мы говорили о том, почему евреи не могут согласиться с христианской концепцией Иисуса как Мессии. Однако не вопрос о Мессии, а вопрос о "богочеловеке" является проблемой, наиболее радикально разделяющей иудаизм и христианство и делающей христианство совершенно неприемлемым для евреев. Поклонение Иисусу Христу как "Богу в образе человека", само обявление Иисуса тождественным Богу вызывает у евреев категорическое неприятие. Здесь мы хотели бы рассмотреть сначала психологические, а затем теологические аспекты этой проблемы.
Иудаизму свойственно представление о величии человека - самого совершенного из творений Всевышнего, создавшего человека по Своему образу и подобию. Человек неизмеримо выше всех остальных творений, ибо только он наделен Божественной душой, внутри которой сияет "Божественная искра", непосредственно связанная с Творцом. Тора называет человека (всякого человека!) "сыном Божьим", подчеркивая его особую близость к Создателю. Человек должен стараться увеличить эту близость, подражая Всевышнему в своих делах ("Будь милосерден, ибо Он милосерден; будь свят, ибо Он свят"). Более того, на человека возложена обязанность быть как бы со-Творцом мироздания. Согласно учению иудаизма, Всевышний создал мир "незавершенным" - для того, чтобы человек мог, выполняя свое Божественное предназначение, исправить этот мир и завершить Творение, заслужив Спасение как награду за этот труд.
И при всем этом неизмеримая пропасть лежит между Творцом и Его творением, между Богом и человеком. Связь Всевышнего с миром, Божественное воздействие и руководство мирозданием осуществляется как трансцендентно ("извне мира"), так и имманентно ("изнутри мира"); но все эти проявления Бога в мире (т.е. проявления Его "Воли", которые мы могли бы попытаться описать) - являются лишь проявлениями и признаками, но никак не Им Самим. Нам не дано "описать" Самого Бога в словах - потому что любой язык приспособлен к явлениям и категориям этого мира и не может "ухватить" Его абсолютности и трансцендентности. Любая попытка "представить" Бога в каком бы то ни было образе, "воплотить" Его в каком бы то ни было существе является, с точки зрения иудаизма, примитивизацией Божественности и граничит с идолопоклонством.
Ощущение непреодолимой дистанции между Богом и человеком не должно приводить нас в отчаяние - напротив, оно позитивно и конструктивно. Сознание, что Он неизмеримо выше человека, является источником возвышенного трепета перед Богом; в то же время сознание того, что человек может - и даже обязан - установить через эту пропасть непосредственную и прямую связь со своим Творцом возвышает человека и является проявлением Его любви к Своему созданию. Если Бог хочет, чтобы я предстоял перед Ним без всяких посредников, то это свидетельствует о моих возможностях, о моем собственном величии. А кто велик - с того много и спросится; и потому в этом прямом предстоянии перед Богом - источник моей ответственности перед Ним и созданным Им миром.
Для того, чтобы мы осознали меру этой ответственности, Тора заповедует нам обращаться непосредственно к Творцу вселенной - и только к Нему - в своих молитвах и просьбах. Бог добр - но не всепрощающ. Он наделил человека огромными возможностями и потому требует от человека реализации этого потенциала, а за пренебрежение человеком своими возможностями карает. Человек, предстоящий перед Создателем и Хозяином мироздания, должен знать, что Его невозможно ни задобрить, ни подкупить, - поэтому, обращаясь к Нему с молитвой и просьбой, нужно сначала ответить самому себе на вопрос, поступаешь ли ты сам достаточно ответственно с тем потенциалом, который Он тебе предоставил; реализуешь ли ты сам свою ответственность по отношению к Богу и сотворенному Им миру. Такова психологическая основа строгого еврейского монотеизма, не терпящего "посредников" и "сопутствующих Богу образов".
Поклонение "богочеловеку" имеет совершенно иную психологическую природу. Для того, кто обращается в молитве к "Богу в человеческом образе", Бог предстает более "человечным", более доступным и снисходительным к человеческой слабости и ограниченности. В сознании христианина Иисус - это "заступник" за человека перед Богом-Творцом, покровитель "нашего несовершенного мира". Так смягчается экзистенциальное напряжение контакта между Творцом и творением, снижается сознание неизмеримой личной ответственности.