Страница 101 из 106
(12.12.1972г.)
- Маршал Василевский говорит, что не встречал человека с такой памятью, как у Сталина.
- Память исключительная.
(11.3.1976г.)
- Сталин немецкий знал немножко?
- Немножко. В Европе бывал, да. Понимал.
- Когда Риббентроп говорил, он понимал?
- Нет, не понимал. И я не понимал. Самые разнообразные разговоры бывают. Подходят ко мне и говорят: "На скольких языках вы говорите?" - Я всем отвечаю: "На русском". Немного знаю французский, еще меньше - немецкий и совсем плохо - английский.
(8.1.1974г.)
- Сталин много не пил, но в компании, вот долго сидим, конечно, выпивал, как и все мы.
- Наверное, мог много выпить?
- Грузин. Он себя сдерживал, по все-таки пил иногда по-настоящему. Редко, редко. Я тоже мог...
- Сталин шампанское любил?
- Да, он шампанское любил. Его любимое вино. Он с шампанского начинал...
- Какие вина вы со Сталиным пили? "Киндзмараули"?
- "Киндзмараули" - мало. Вот тогда было...
- "Цинандали"?
- Не-е-ет, красные вина. Я пил "Цигистави", того района. А, когда я недоливал, Берия говорил: "Как ты пьешь?"
- Пью, как все... Это кисленькое вино, а все пили сладкое сладковатое... Как это называется... Ну, черт...
- "Хванчкара"?
- Нет. "Хванчкару" редко. "Оджалеши" тоже пили. Очень много. До войны.
- "Цоликаури"? - спрашивает Шота Иванович.
- "Цоликаури"! - вспомнив, восклицает Молотов.
- Правда, что у Сталина были отпечатаны на машинке этикетки вин Штеменко пишет?
- Ничего не было. Может, что-то случайно...
(4.10.1972. ,8.1.1974 гг.)
- Сталин поздно ложился спать...
- Я бы сказал - чересчур поздно, - соглашается Молотов. Он работал много, конечно.
(16.1.1973., 8.1.1974., 16.2.1985 гг.)
- Мы у Сталина не раз ели сибирскую рыбу - нельму. Как сыр, кусочками нарежут - хорошая, очень приятная рыба. Вкусная. В Сталине от Сибири кое-что осталось. Когда он жил в Сибири, был рыбаком, а так - не увлекался. Не заметно было, да и некогда.
Рыбу ели по-сибирски, мороженую, сырую, - с чесноком, с водкой, ничего, хорошо получалось. С удовольствием ели. Налимов часто ели. Берия привозил.
(12.5.1976г.).
- Берия часто приносил с собой мамалыгу, кукурузу. И, особенно, вот эти самые сыры. Сыр очень хороший. Ну, все мы набрасывались, нарасхват, голодные... Когда там обед, время, некогда, пообедаешь или нет...
(9.6.1976г.).
- Вы практически всю жизнь были в руководстве...
- Имел отношение близкое к этому делу.
- Знали ли вы о прожиточном минимуме, что 60 рублей в месяц рабочему не хватает, доходило до вас?
- Очень даже доходило. А какой выход из этого? Знали, что так. Не надо никаких специальных осведомителей, кругом же люди. Сегодня одни, завтра другие, разные мнения. Надо быть очень уж глухим и тупым, чтобы не знать об этом. Знали, но не все могли сделать, как надо. Это ведь очень сложный вопрос, как выправить дело. Хотя мне кажется, мы в общем знали и то, как надо выправить. Возможности небольшие были, конечно.
Дорогу, по-моему, еще не все нашли. А мы, по-моему, нашли довольно надежную дорогу. Многое еще не выполнено, конечно. Пока капитализм существует, народу очень трудно улучшать жизнь.
(12.5.1976г.)
- Первые годы охраны, по-моему, не было. Тогда все ходили пешком. И Сталин. А вот когда начались новые покушения в 1928 году... На границе были пойманы с бомбами эсеровского типа люди. Они террористы, смелые...
Мы едем, а сзади обязательно охрана. Вторая машина. Может быть, у Сталина была и впереди. Но только у одного Сталина - впереди. Может быть, но я об этом даже не слышал. Насчет второй машины мы хорошо знали. Она и на дачу, и везде...
(16.8.1977г.)
- Помню, метель, снег валит, мы идем со Сталиным вдоль манежа. Это еще охраны не было. Сталин в шубе, валенках, ушанке, уши опущены, никто его не узнает. Вдруг какой-то нищий к нам прицепился: "Подайте, господа хорошие!" Сталин полез в карман, достал десятку, дал ему, и мы пошли дальше. А нищий нам вослед: "У, буржуи проклятые!"
Сталин потом смеялся: "Вот и пойми наш народ! Мало дашь - плохо, много - тоже плохо!"
- Когда осуществляли план реконструкции Москвы, то снесли много исторических памятников, - говорю я.
- Погибли памятники?
- Погибли памятники, да.
- Например?
- Например, храм Христа Спасителя.
- А, храм Христа Спасителя.
- Часто этот вопрос задают. Говорят, Каганович участвовал.
- На него, да? (с улыбкой). Это уж чересчур. Я не помню, то ли я был председателем, то ли членом этой комиссии, членом-то наверняка был. Приняли решение по вопросу: заменить храм Христа Спасителя - Дворцом Советов. За это я проголосовал, но когда проект дал архитектор Иофан, он не знаменитый архитектор, но он оказался как-то наверху, и дал проект такой - колоссальное здание... Я высказался против. Сказал: "Я не подпишу". Начали уговаривать. Сталин говорит: "Надо подписать". Я знал, что это чепуховая мысль сама. Я познакомился с некоторыми замечаниями или, может быть, в разговоре просто выяснилось: если поставить Дворец Советов на месте храма и вверху колоссальный памятник Ленину, ноги-то будут видны, а голову не видно. Как так? Памятник Ленину, а голова и фигура вся вообще не видна. Там всякие туманы бывают, и это было бы частым явлением. Абсурд, просто глупость архитектора, а берется за такое дело. "Я не подпишу". Тогда настояли. Сталин, Ворошилов входили в комиссию... Я подписал.
- Но зачем взорвали храм, могли бы на другом месте этот памятник, если уж хотели, поставить.
- Сознательно было уничтожено. Сам храм. Против него были возражения. Я лично не возражал.
- Но можно было какой-то музей в нем открыть.
- Это правильно. Но неожиданно появился бассейн - вместо памятника. Тоже абсурд какой-то.
- Там, говорят, хорошие работы были.
- Да, там были хорошие работы. Отдельные, кажется, сохранились.
- Они где-то валяются, а там вместе собраны были. Имена георгиевских кавалеров были выбиты. Это слава русского оружия, все-таки. Надо было там что-то придумать, не обязательно под церковь отдавать.
- Церковное совсем нехорошо - в самом центре России.
- Зачем было взрывать? Стоял - и пусть стоял бы!
- Недодумали. Оставить было нельзя, а взрывать тоже не стоило.
- Не стоило. Я тоже так считаю. Там такие стены были... Потом пытались ставить фундамент Дворца Советов - ничего не вышло, поплыло. Жалко все-таки, что взорвали. Говорят, красивый был. Я не видел, - спрашиваю Молотова.
- Храм не видели разве? Он же долго держался.
- До моего рождения. Я в 41-м родился. Это ж до войны было.
- До войны? Пожалуй, да. Тут, наверно, не все правильно, но никаких особых претензий, по-моему, нельзя иметь.
- Но зачем взорвали? - в который раз спрашиваю я.
- Ну а что значит - взорвали? Все равно надо было убирать оттуда.
- Васнецова работы там, фрески...
- Это в музее можно оставить, но ради этого храм сохранять, по-моему, нельзя.
- Храм красивый, как произведение, стоял бы.
- Да ну его к черту.
- Там бы уже не молились...
- Ну а для чего это надо?
- Стоял бы, как Василий Блаженный. Сталин ведь его спас!
- Это верно. Но тот более древнего периода, а этот уже XIX века.
Много прошло лет, конечно, были и неудачные начинания. Теперь они кажутся чудачествами, явной ошибкой, но не всегда так казалось.
(9.12.1982г.)
- Сталин на все свои подарки музей завел, - говорит Шота Иванович.
- Да, музей, да. Мне тоже дарили. Там, в министерстве иностранных дел сваливали куда-то. Мао Цзэдун мне подарил вазы замечательные. Потом какие-то скульптурки. В министерстве остались. А часть, вероятно, в Совете Министров. Я не мог этим заниматься. У Сталина - целый музей, были очень ценные. Искусство, это надо было сохранить.