Страница 41 из 73
Или это мне только казалось.
Лорд Байрон затих и долго молча смотрел на тени, отбрасываемые пламенем свечи. Затем он налил себе бокал вина и залпом выпил его. Когда он снова заговорил, голос его звучал глухо:
- Однажды вечером я шел по узкой улице, заполненной людьми. Незадолго до этого я вдоволь напился и не испытывал жажды - только приятную полноту в своих венах. Но вдруг среди уличного зловония я уловил чистейший запах из всех, что я когда-либо знал. Я не могу описать его,- он взглянул на Ребекку,- если я даже и смог бы передать этот аромат на словах, я сказал бы, что в нем было что-то такое, что недоступно смертному. Драгоценный, чувственный - совершенный.
- Это был запах крови? - спросила Ребекка.
- Да.- Лорд Байрон кивнул.- Но... только ли крови? Нет, больше чем крови. Он вызывал во мне такое страстное желание, что, казалось, пронзал меня насквозь. Я стоял на середине улицы и глубоко вдыхал его. Я увидел ребенка на руках у женщины, этот запах исходил от него. Я шагнул вперед, но женщина пошла прочь, и, когда я добрался до того места, где она стояла, ее и след простыл. Я снова вдохнул, запах исчез. Тогда я, спотыкаясь, в отчаянии бросился вниз по улице и увидел женщину впереди себя, ту самую женщину, и во второй раз она словно растворилась в воздухе. Я пытался разыскать ее, но запах крови вскоре исчез, и я остался наедине со своей болью. Я вел поиски этого ребенка всю ночь. Но лицо матери было скрыто под капюшоном, а ребенок походил на других детей такого же возраста, наконец я отчаялся и прекратил поиски.
С тяжелым чувством я покинул Афины. На высокой скале над морем возвышался храм, в котором я любил бродить, чтобы привести в порядок свои мысли, но этой ночью его тишина была как насмешка, и я ничего не чувствовал, кроме голода, терзавшего меня. Запах крови стоял в ноздрях. Я знал с уверенностью, казавшейся откровением, что никогда не буду по-настоящему счастлив, пока не попробую этой крови. Я поднялся и отвязал лошадь, чтобы отправиться на поиски ребенка. В этот момент я увидел Ловласа. Он стоял между двумя колоннами, и рассвет за его спиной был кровавого цвета. Он подошел ко мне, заглянул в мои глаза и вдруг рассмеялся. Он похлопал меня по плечу.
- Примите мои поздравления,- сказал он.
- С чем? - медленно спросил я.
- Как, сэр, с вашим ребенком, конечно.
- С ребенком, Ловлас?
- Да, Байрон, с ребенком.- Он вновь похлопал меня по плечу.- Одна из ваших шлюх родила вам ублюдка.
Я облизнул пересохшие губы.
- Откуда вы знаете? - медленно спросил я.
- Потому что, Байрон, я видел, как вы бегали всю ночь по городу, как сука при течке. Это безошибочный знак, сэр, среди представителей нашего рода, что родился ребенок.
Я содрогнулся от ужаса.
- Почему? - спросил я, ища в глазах Ловласа хоть какой-нибудь признак надежды. Но надежды там не было.
- Я думаю, сэр, что вы теперь не сможете отрицать эту роковую правду.Он рассмеялся.- Я называю ее роковой, хотя она для меня и яйца выеденного не стоит.- Он осклабился.- Но вы, сэр, отвергая свое естество, еще не утратили принципы. Послушайте, Байрон, вы слишком самонадеянны при сложившихся обстоятельствах, черт возьми.
Медленно я подошел к нему и схватил за горло.
- Рассказывай,- прошипел я.
Ловлас задыхался, но я не ослабил хватку.
- Скажи мне,- прошептал я вновь,- скажи мне, что то, на что ты намекал, неправда.
- Я не могу тебе этого сказать,- сдавленно произнес Ловлас.- Я бы скрывал это от тебя и дальше, видя, как мало твоя душа погрязла в пороке, но от этого не будет пользы, ты должен знать правду. Так знай же, Байрон, такова судьба твоего естества.- Он замолк и ухмыльнулся.- Тот, в ком течет твоя кровь, самый желанный плод для тебя.
- Нет.
- Да! - с воодушевлением крикнул Ловлас. Я встряхнул головой.
- Это неправда.
- Ты почуял его, этот великолепный аромат, разве не так? Даже сейчас ты чувствуешь его. Он сведет тебя : ума, я видел это раньше.
- А ты, ты испытываешь то же самое? Ловлас пожал плечами, покручивая ус.
- Я никогда особенно не любил детей.
- Но... твоя собственная плоть и кровь...
- Ммм...- Ловлас причмокнул.- Поверьте мне, Байрон, эти маленькие ублюдки созданы для самого взысканного, ни с чем не сравнимого удовольствия.
Я схватил его за горло.
- Оставь меня,- произнес я.
Ловлас открыл рот, чтобы отпустить новую шутку, но встретившись со мной взглядом, медленно опустил глаза, и я понял, что, несмотря на боль, моя сила не уменьшилась. Но разве то, что я знал об этом, могло помочь мне? Мои силы могли лишь помочь мне примириться с судьбой.
- Оставь меня,- вновь прошептал я.
Я оттолкнул Ловласа так, что он пошатнулся и упал, после чего, слыша удаляющийся стук копыт его лошади, я уселся в одиночестве на краю утеса. Целый день я боролся со своей жаждой крови моего ребенка.
- Он сказал вам правду? - мягко спросила Ребекка.
Лорд Байрон пристально посмотрел на нее. Его глаза сверкали.
- О да,- произнес он.
- И что было потом?..
- Потом?
Ребекка пристально смотрела на него. Она обхватила шею руками и проглотила ком, подступивший к горлу.
- Ничего,- сказала она.
Лорд Байрон слабо улыбнулся ей в ответ, затем отвел глаза и уставился вдаль.
- Все изменилось после того, что Ловлас рассказал мне,- заговорил он.Весь вечер, глядя на волны, мне казалось, что я вижу отрубленную окровавленную руку, она подзывала меня. Я бредил и знал тогда, что был гораздо больше похож на пашу, чем мог себе представить, а я так этого боялся. Я вернулся в Афины и нашел Ловласа. Я не чувствовал более запаха крови своего ребенка, но я боялся и желал этого все время.
- Я должен уехать,- сказал я Ловласу тем же вечером.- Я должен покинуть Афины немедленно. Это не терпит отлагательства.
Ловлас пожал плечами.
- И ты уедешь из Греции? Я кивнул.
- В таком случае куда же ты поедешь? Я задумался.
- В Англию,- ответил я наконец.- Я должен достать деньги и уладить свои дела. Затем, когда это будет сделано, я снова уеду, подальше от тех, в ком течет моя кровь.
- Твоя сестра в Англии?
- Да,- Я кивнул.- Мать. И сестра, сводная сестра.
- Разница небольшая. Избегай их обеих.
- Да, конечно.- Я закрыл лицо ладонями.- Конечно.
Ловлас взял меня за руки.
- Когда ты будешь готов,- прошептал он,- снова присоединяйся ко мне, и мы возобновим наши похождения. Ты редкое создание, Байрон. Когда твоя душа почернеет от порока, ты станешь таким вампиром, каких я еще не видывал.
Я поднял глаза и посмотрел на него.
- А где будешь ты? - спросил я. Ловлас начал напевать мотив своей любимой оперной арии.
- В единственном месте, созданном для развлечений,- в Италии.
- Я присоединюсь к тебе,- сказал я. Ловлас поцеловал меня.
- Превосходно! - воскликнул он.- Но, Байрон, возвращайся скорей, не задерживайся в Англии. Останься ты там надолго, и сразу почувствуешь, как тяжело, невозможно уехать оттуда.
Я кивнул.
- Понимаю,- сказал я.
- У меня есть знакомая девушка в Лондоне. Она из нашей породы.- Он подмигнул.- Очаровательнейшая чертовка. Я напишу ей. Она будет тебя сопровождать, я надеюсь.
Он снова поцеловал меня.
- Она будет наставлять тебя, пока меня не будет рядом.- Он улыбнулся.Не задерживайся, Байрон. Я потратил слишком много времени на поиски такого приятного товарища, как ты. Черт возьми, сэр, какую оргию мы закатим, когда снова будем вместе. А теперь,- он поклонился,- с Богом. Встретимся в Италии.
С этими словами он оставил меня, а спустя неделю я и сам покинул Афины. Путешествие, как вы сами можете представить, было не из приятных. Ни один день не прошел без того, чтобы я не думал о том, чтобы сойти с корабля, поселиться в каком-нибудь городе и никогда не возвращаться в Англию вновь. Но я нуждался в деньгах и испытывал тоску по моим друзьям, по моему дому и по последней возможности увидеть родину. Я испытывал также тоску по матери, по Августе, своей сестре, но мысли о них я старался изгнать из головы. Наконец после путешествия, длившегося месяц, и двух лет, проведенных за границей, после того как полностью преобразилась моя жизнь, я вновь вступил на берег Англии.