Страница 23 из 73
- Итак, по-вашему, Аид - величайшее божество, могущественнее Аллаха?
- О, да,- паша рассмеялся,- так оно и есть.
- Я видел ступени внутри беседки. Паша кивнул.
- Мне бы очень хотелось посмотреть, что находится за ними.
- Я боюсь, милорд, что это невозможно. Вы забыли, что подземный мир существует только для мертвых.
- А вы сами входили туда, ваше превосходительство?
Улыбка паши была холодна как лед.
- Спокойной ночи, милорд. Я кивнул.
- Спокойной ночи, ваше превосходительство.
Я повернулся и пошел к лестнице, что вела в мою спальню. Янакос сразу же поплелся за мной. Я обернулся.
- Да, мне просто хотелось знать, ваша рабыня Гайдэ, где она сейчас?
Паша пристально смотрел на меня.
- Я только что заметил,- продолжал я,- что она не прислуживала нам сегодня. Может, с ней что-то случилось?
- Ее немного лихорадит,- произнес он наконец.
- Ничего серьезного, я надеюсь?
- Пустяки, не стоит беспокоиться.- Глаза его сверкали.- Спокойной ночи, милорд.
Я поднялся в свою спальню. Янакос следовал за мной. Я, конечно, закрыл дверь, но я знал, что он стоит там на страже, ожидая чего-то. Весь внимание. Когда я лег, то почувствовал что-то под своей подушкой. Это было распятие Гайдэ. К нему была прикреплена записка: "Дорогой Байрон, храните это рядом с собой. Со мной все в порядке. Будьте храбрым, что бы ни случилось". И подпись: "Свобода". Я улыбнулся и зажег свечу. Немного помедлив, я зажег все свечи, которые смог найти. Я разместил их вокруг кровати, так что они образовали огненную стену вокруг меня, затем сжег записку над огнем, наблюдая, как она превращается в пепел. Веки мои начали слипаться. И я почувствовал страшную усталость. Не успев до конца осознать это, я уже провалился в сон.
Паша явился ко мне в мой сон. Я не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть, не слышал ничего, кроме стука собственной крови в ушах; он оказался на мне отвратительное порождение тьмы. Тяжелый, с острыми, словно у стервятника, когтями, он проник в мою грудь, упиваясь кровью. Я попытался открыть глаза, и когда, как мне показалось, я проснулся, свечи не горели, только непроницаемая тьма обступила меня со всех сторон. Я поднял взор, и мне привиделось лицо паши. Он улыбался мне. Легкая усмешка, исполненная сладострастия, играла на его лице, обращенном ко мне, но, когда я посмотрел в его глаза, в них я не увидел ничего, кроме темной пустоты. Мне казалось, что я погружаюсь в нее. темнота была бесконечна и вездесуща. Я закричал, но не услышал собственного крика. Тогда я понял, что стал частью этой тьмы. Затем все исчезло.
Весь следующий день меня лихорадило. Я то и дело засыпал и терял сознание, так что грань реальности ускользала от меня. Мне показалось, что паша стоит у моей кровати, держа в руках распятие и насмехаясь надо мной.
- Право, милорд, я очень обескуражен! Если я презрел собственную религию, почему я должен преклоняться перед вашей?
- Вы верите в мир духов? Паша улыбнулся и пошел прочь.
- Скажите, вы верите? - Я снова задал вопрос.- Вы верите, что подземные ходы этого замка приводят в царство Смерти?
- Это абсолютно разные вещи,- холодно ответил паша, поворачиваясь ко мне спиной.
- Почему? - Меня прошиб пот. Паша сел рядом и погладил мою руку. Я отдернул ее.
- Не понимаю,- сказал, я ему.- Прошлой ночью мне явился призрак. Вы ведь знаете об этом, или все это мне привиделось в бредут
Паша молча улыбнулся в ответ, в глазах его сверкал металл.
- Объясните мне суть этих вещей,- допытывался я,- если это был не Бог, то что же' Пожалуйста, скажите мне, я хочу знать. Что это было?
Паша поднялся.
- Я не могу сказать, что это не было божество,- произнес он.
Грусть и отчаяние внезапно омрачили его лицо.
- Бог, возможно, и существует, но если это так, то я думаю, милорд, ему нет дела до нас. Послушайте, я прошел через все ужасы и приобщился к Вечности. Я измерил сферы бесконечного пространства и безграничность нескончаемых веков, долгими ночами я изучал странные науки, постигая секреты духов и человеческих существ. В этих мирах и галактиках я искал Всевышнего.
Он замолчал и резко приставил палец к моему носу.
- Я ничего не нашел, милорд. Мы одиноки, вы и я.
Я попытался что-то сказать, но он остановил меня жестом руки. Он так низко наклонился надо мной, что я чувствовал касание его губ на своей щеке.
- Если вы разделите мою мудрость со мной,- нежно прошептал он мне,- вы проникните, как и я, в глубины смерти.
Он снова поцеловал меня.
- Скорбь - это знание, милорд,- прошептал он, его дыхание, подобно легкому ветерку, овевало мою кожу.
- Запомните это.- Его губы ласкали мои губы, отчего слова его были подобны поцелую.- Древо Познания не есть Древо Жизни.
Он удалился, а я погрузился в пучину своих сновидений. Время не имело для меня значения; казалось, что в лихорадочном забытьи я потерял счет дням и часам. Но Янакос всегда был рядом, и, когда бы я ни очнулся, его холодный взгляд постоянно наблюдал за мной. Постепенно я начал выздоравливать. К своему ужасу, я обнаружил едва заметный шрам, пересекающий грудь. Я хотел найти Гайдэ, встретиться с пашой, но Янакос преграждал мне путь к дверям, а я чувствовал себя слишком слабым, чтобы одолеть его. Однажды я почти обманул слугу, прошмыгнув мимо него, но его руки схватили меня, они были так холодны, что меня пронзила лихорадочная дрожь. Я пополз обратно к дивану, усталость вновь сомкнула мои веки, и я заснул, едва Добравшись до ковра.
Мне приснилось, что я в башне паши. Не говоря ни слова, паша подвел меня к телескопу. Я заглянул в него: звезды и галактики, кружась, устремлялись в вечность, и мне вдруг показалось, что мы тоже несемся в космосе, в этом темном безумии бесконечной пустоты. Паша улыбнулся и указал мне рукой; я посмотрел, куда он указывал: позади нас виднелась небольшая голубая точка; по мере того как мы перемешались вперед со скоростью света, она становилась все меньше и меньше, вбирая сияние вокруг себя, похожая на другие звезды, пока наконец не исчезла, как будто ее и не было. Вокруг кружилось несметное число огней. Как мал наш мир, подумал я, ошеломленный увиденным. Мы неслись вперед сквозь пространство, сквозь бесконечно простирающуюся вселенную, и душу мою пронзила боль от увиденной невообразимой красоты. Паша вновь повернулся ко мне, его белые волосы были увенчаны сиянием бесчисленных звезд; он улыбнулся мне, его пальцы коснулись моей руки, и он исчез.
Я сразу очутился в темноте. Воздух вокруг меня был спертый и зловонный. Я попытался подняться, но единственное, что я смог разглядеть перед собой, это арку и сводчатое перекрытие над головой. Я был в лабиринте, мне не удалось подняться на ноги из-за слишком низкого потолка. Тогда я начал ползти и полз, пока каменные стены не сдавили меня со всех сторон. Я почувствовал чье-то присутствие рядом с собой и только .тогда понял, что я абсолютно гол. Чьи-то пальцы держали мою руку, я пригляделся и увидел Янакоса. Его бледные губы походили на белых червей. Я попытался оттолкнуть его, но он впился в мою плоть, затем я почувствовал еще чьи-то губы на своей коже; меня словно замуровали в могилу, полную мертвецов, везде - подо мной, сверху, рядом - лежали трупы, я начал задыхаться. Множество ртов этих тварей присосалось ко мне, пожирая мою живую плоть с алчным наслаждением могильных червей, их губы были мягкими, холодными и влажными от моей крови. Я попытался пошевелиться, но тяжесть сдавила меня. Я попытался кричать, но языки мерзких тварей извивались у меня во рту. Я молился о смерти, и, когда страх начал проходить, я наполовину уверился, что уже мертв.
Проснулся я больным и разбитым; обследовав свое тело, я обнаружил на нем множество синяков. Но лихорадка прошла. Я открыл дверь спальни, теперь Янакос не преграждал мне путь. Конечно, он последовал за мной, я позавтракал, немного почитал и набросал пару строф.
Я не подходил близко к лабиринту и не видел пашу и Гайдэ. Один раз я попытался оседлать своего скакуна, но Янакос, видя это, ясно дал понять, как он к этому относится: набросился на меня и стал душить. Когда я свалился с лошади, Янакос сразу же ослабил свою хватку, я мгновенно вскочил и ударил его изо всех сил кулаком. Я занимался боксом в Хэрроу, так что Янакос пошатнулся и чуть не упал. Восстановив равновесие, он снова двинулся на меня. Тогда я, схватив шпоры, которые очутились под рукой, полоснул ими по горлу чудовища. К моему ужасу, рана не возымела на него никакого действия, только кровь этой твари испачкала мою лучшую рубашку.