Страница 22 из 41
Вздохнув, я откинулась на спинку. Пусть я могу открыться только частично — но и то облегчение: выговориться перед кем-то, особенно перед Дэнисом: с ним так легко и уютно откровенничать.
— Я заходила к Карлу вечером несколько недель назад, — начала я, и Дэнис усмехнулся.
— То-то, наверное, миссис Уилкинс поразилась! Являться к молодому человеку одной в полночь! Подобные поступки непозволительны для порядочной молодой леди, — он так искусно передразнил чопорную домоправительницу Карла, что я невольно улыбнулась, хоть и скроила ему гримасу.
— На самом деле все было далеко не так занимательно, — поправила я, — всего-то восемь вечера.
— Я сражен!
Я знала, говорит он нарочито шутливо, чтобы я расслабилась и мне было легче рассказывать. И была благодарна ему. Но тон его был вполне серьезен, когда он спросил:
— Джеки, у тебя была особая причина идти к нему?
— Видишь ли, некое желание сыграть в детектива. Хм, нет, немножко больше. Очень хотелось узнать подробнее про день убийства Элинор. Вряд ли на меня нашло озарение и выскочила блестящая догадка — приспичило просто узнать, и все. Мне казалось, остальные в Виллоубанке знают больше меня.
— Знают больше, а на кону у них меньше. Понятно.
— Я предполагала, что всем известна причина, почему Карл заподозрил жену в любовной связи.
Дэнис резко взглянул на меня.
— Никто ничего такого не знал, и сомневаюсь, чтоб Карл даже полиции открыл. Во всяком случае, на расследовании о причинах и не заикались.
— Правильно, полиции он не открыл, и зря.
— А тебе? Сказал?
Я кивнула.
— И?.. Или он взял обещание молчать?
— Нет. Думаю, тебе можно, ты ведь знал Элинор, и может для тебя тут больше смысла.
— А ты? Смысла не уловила?
— Сначала мне показалось — да. Показалось, все просто, но тут что-то не стыкуется, обо что-то спотыкаешься.
Я задумалась, Дэнис тоже молчал.
— В то утро Карл нашел деньги, — наконец сказала я, — в сумочке Элинор. Очень много — долларов не то двести, не то триста. Он бы просто поругал ее, что глупо таскать такие деньги, но случайно знал, что накануне таких денег у нее не было, она получила их, когда уходила в тот вечер. Но от кого? Полный подозрения, он проверил ее чековую книжку и обнаружил, что она не покупала себе норковое манто, как его уверяла. Ей его подарили. Про эти доллары он ничего полиции не сказал, но они все равно обнаружили, что несколько раз Элинор вносила крупные суммы наличными на свой счет в банк — от пятисот до двух тысяч. Естественно, они предположили, что ссора вспыхнула из-за этих вкладов. Та, которую подслушал Тед.
— И твои выводы? — помолчав, осведомился Дэнис.
— У Элинор был роман, она порвала с любовником, и тот из ревности убил ее. Вот что мне тут же пришло на ум. Но теперь я уже так не думаю. Сама не пойму, почему.
— В твоей теории неверно одно. У Элинор не было необходимости заводить мужчину, чтобы тянуть из него деньги. У нее имелся неплохой доход от фермы, и пьеса Карла с большим успехом идет за границей. Успех по всем параметрам. И я ни разу не слышал, чтобы Шредер отказывал ей в деньгах.
— Наверное, потому теория моя и показалась мне ошибочной. И нужды в деньгах не было, и, насколько я знаю ее, не в ее характере затевать грязную мелкую интрижку из-за денег.
Дэнис задумчиво сощурился.
— Рассуждаешь логично. Но что ты подразумеваешь — насколько знаешь ее? Ты же даже ни разу Элинор не встречала.
— Мне про нее много рассказывали. И почти всем виллоубанковцам она нравилась. Недолюбливали ее один-двое. И никто не упоминал, чтобы алчной она была или корыстной. А ведь эта черта характера всегда проявляется. Как мне нарисовался портрет Элинор: порывистая, чуточку авантюрная, рисковая. Могу себе представить, что она завязала любовную связь, потому что влюбилась — пусть ненадолго, или чтобы огорошить кого-то. Но из корысти? Нет!
Мы сидели, слушая ветер, стучащий дождем в окна, наблюдая, как ползут струйки воды по ветровому стеклу, искажая фонари.
— Вот и получается: мотив убийства Элинор — если это не месть разочарованного любовника — опять неизвестен, — удрученно заключила я.
— Не могу предположить иного, кроме очевидного — разочарованный муж! О'кей! — быстро добавил он, поднимая руку. — Карл не умеет плавать, и ты не думаешь, что он воспользовался лодкой — нет следов. Но ты спросила, я ответил.
Я молчала. Не может быть, чтобы Дэнис всерьез думал, будто убил Карл, но я не сомневалась: до конца он не разубежден. Интересно, что бы он сказал, узнай, что на самом деле Карл очень даже хороший пловец и старательно скрывает это обстоятельство? Но такого я не могла открыть никому — даже Дэнису. И старалась не задумываться, тревожит ли саму меня втайне этот факт.
— Послушай, — мягко проговорил Дэнис. — Я знаю, Джеки, существует другой мотив, но честно, не представляю — какой?!
Я быстро взглянула на него.
— Так. А дальше?
— Простая вероятность, — сосредоточенно нахмурив брови, медленно продолжил он, — но предположим, Элинор принимала деньги от парня, с которым была связана, а может, даже и требовала их. Не из нужды, а оттого, что ситуация забавляла ее. Вот это вполне отвечает ее натуре. Она и в мыслях не имела худого. Ни для кого — ни для парня, ни для Карла. Ей это могло представляться игрой, всего лишь. Такой уж она была. Я не утверждаю, просто предполагаю.
— Ты считаешь, парень этот — кто-то из местных? Если он существовал вообще…
— Едва ли, — усмехнулся Дэнис. — Когда-нибудь пробовала завести тайную интрижку в городке таких размеров? Да через день все на двадцать миль вокруг пронюхали бы про любовную связь во всех подробностях. К тому же, какой местный может раскошелиться на такое развлечение?
Приходилось признать его правоту.
— И таким манером, возвращаемся мы к той же точке, откуда начали.
— Не совсем.
Он вопросительно вскинул брови.
— Я выговорилась, и мне стало легче, — я выглянула в окно. — Кстати, и дождь поутих, побегу-ка, быстренько в дом, пока снова не припустил. — И я открыл дверцу.
— Утром часов в восемь заехать? — окликнул Дэнис.
— Зачем? — удивленно оглянулась я.
— Ну как же! А машина-то твоя? Брошенная на приколе? Забыла? Захвачу тебя, когда поеду менять колесо, сразу и заберешь ее.
— О-о! — я пожала ему руку. — Спасибо, Дэнис. Ты и вправду очень славный. Сообщаю на всякий случай, вдруг тебе еще никто не говорил.
Утром, теплым и солнечным, в отличие от ветреного дождливого вечера, я проснулась от стука в дверь.
— Доктор Фримен, вы у себя? — тревожно спросила из-за двери миссис Барнард.
— Ммм? Да-а, — промычала я, разом просыпаясь. — Меня вызывают? Входите.
— Нет, — она открыла дверь. — Но вашей машины нет во дворе, и мы подумали, уж не случилось ли чего. Обычно, если вы уезжаете среди ночи, я слышу машину, а сегодня — нет. Вот и испугались.
Я объяснила насчет лопнувшей шины.
— Зато мне выпала дивная ночь без единого вызова, так что не пришлось просить машину у мистера Барнарда. — Я взглянула на часы. — Ого! Почти семь! Не спала так долго с… Хм, — быстро закончила я, — сто лет, в общем.
К счастью, и утром вызовов не было, так что я спокойно оделась, позавтракала и даже ухитрилась написать пару писем до приезда Дэниса. Пейзаж смотрелся после вчерашнего ливня чистеньким и свежим, и воздух был сверкающе прозрачен. Прохладно, но в небе ни облачка, и раннее утро обещало расцвести типично квинслендским зимним деньком.
О вчерашнем нашем разговоре с Дэнисом и помину не было, пока он менял колесо, мы так, болтали о всякой всячине.
— Я бы и сама сменила, правда, — заметила я. — Я тебе и вчера говорила.
Он усмехнулся, затягивая гайку.
— Все равно мне в город нужно было. И не часто выпадает случай сыграть роль сэра Галахада.
Потом я заехала в гараж, оставила шину, чтоб прокол заделали, а сама отправилась в приемную. Приняла несколько пациентов и, забрав починенную шину, отправилась в Аврору проведать своих госпитализированных пациентов. Все шло обычно и спокойно, и на сердце у меня было странно легко: иногда на меня накатывает такая веселость без всякой связи с тем, что я делаю и что происходит в моей жизни, то, что я называю — бесшабашный настрой.