Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 189

- Нет, - был ответ.

Вообще, подобные ссылки на насилие бессмысленны, если не было жалоб, и не были своевременно сняты побои. Если подсудимый утверждает, что его били и издевались, судья просто дает прокуратуре официальное задание проверить, имели ли место подобные незаконные методы следствия. Конечно, по истечении назначенного срока проверки прокуратура бодро рапортует, что ничего такого не было. Так что подобные аргументы лишь затягивают дело и вредят подсудимому. По крайней мере, они весьма отрицательно сказываются на отношении судьи. Или сумей доказать насилие, или вообще не затевай разбирательство - такой негласный принцип действует в подобных случаях.

К тому же в данном случае дело вообще было элементарным. Из трех подсудимых только один достиг возраста уголовной ответственности. Остальных же должны были освободить от уголовной ответственности, поскольку они еще слишком юны, чтобы отвечать за содеянное. Прокуратура, в общем-то, могла и раньше прекратить дело в отношении них, и этого не сделали явно лишь потому, что их показания доказывают вину старшего соучастника. Насколько я помню из материалов дела, малолетние хулиганы так бурно отметили пятидесятилетие самого старшего из них, что в пересчете на человеческий век составляло примерно шестнадцать лет.

Естественно, в нашем многорасовом государстве возраст уголовной ответственности дифференцируется в зависимости от расы подсудимого, а по законам драконов, эти хулиганы были совсем юны. Правда, на месте их родителей, я бы не стала так рьяно выгораживать малолетних правонарушителей, тем более, что им фактически ничего не угрожает. Лучше сейчас примерно наказать, чем ожидать новых выходок спустя некоторое время. Впрочем, родителям всегда жаль своих непутевых чад, и от этого никуда не деться.

Судья обвел взглядом зал и раздраженно провозгласил. - Объявляю перерыв на пятнадцать минут. И рекомендую господам адвокатам хорошенько обдумать позицию своих подзащитных.

С этими словами судья поднялся и покинул зал, напоследок хлопнув дверью.

Участники процесса также вышли из зала заседания, и в коридоре сгрудились в группки, оживленно переговаривались.

Некоторое время я колебалась, но после желание помочь Шемитту все-таки перевесило, и я подошла к нему.

- Простите, можно вас на минутку? - официально обратилась я к дракону.

Откровенно говоря, мне было уже довольно неловко разговаривать с ним на "вы", но и делать наши отношения предметом пересудов мне не хотелось.

Шемитт посмотрел на меня несколько удивленно, но ответил утвердительно. - Да, конечно.

Мы отошли в сторону, и я тихо заговорила. - Шемитт, это не мое дело, но вы поступаете глупо. Не знаю, сами вы додумались до этого, или кто-то посоветовал, но никакого смысла брыкаться нет. Намного эффективнее будет не злить судью, а чистосердечно каяться и просить минимального наказания для старшего дракона. Младших ведь и так освободят от уголовной ответственности.

Дракон пристально посмотрел на меня и уточнил. - Ты уверена, что так будет лучше?

- Конечно, - ответила я. - Если хочешь, я загляну к судье и справлюсь, какое наказание он намерен назначить.

- Хорошо, - согласился дракон. - Мы сделаем, как ты говоришь. Я буду очень благодарен, если ты спросишь у судьи по поводу наказания.

Я, не мешкая, отправилась к судье.

Заглянув в кабинет, я поинтересовалась, можно ли мне войти, и конечно получила разрешение проходить.

- Подсудимые передумали. Они признают свою вину и согласятся на упрощенную процедуру, - улыбнулась я судье, и он с явной радостью выслушал это известие.

- Замечательно, - ответил он. - Я думаю назначить старшему дракону испытательный срок на год, и хватит с него. Такой вариант устроит?

- Вполне, - ответила я.

Хулиганство является достаточно тяжким преступлением, а потому это самое минимальное наказание, которое мог назначить судья.

Я вышла из кабинета судьи и тихонько объяснила Шемитту итоги моего разговора с судьей Васильковым.

- Спасибо, - негромко сказал мне дракон. И от нежности, прозвучавшей в этом коротком слове, у меня сладко замерло в груди.

Шемитт повернулся, чтобы поговорить с остальными драконами, но я остановила его. - Еще одно. Я искренне советую добровольно погасить ущерб моему подзащитному. Лишнее обстоятельство, смягчающее вину, не помешает. К тому же суд все равно присудит компенсацию вреда, и родителям придется ее выплачивать. Уж лучше погасить сейчас.

Дракон согласно кивнул и отправился к своим. Я посмотрела ему вслед и подозвала своего клиента, чтобы объяснить ему сложившуюся ситуацию. Объяснения заняли все оставшееся время перерыва, а минут через пять нас вновь позвали в зал.

На сей раз все прошло без сучка и задоринки. Подсудимые свою вину признали полностью, в содеянном раскаялись.

Судья благожелательно взирал на демонстративное раскаяние несовершеннолетних правонарушителей и слезы, блестевшие в их глазах. Любопытно, сколько действительно понимания в этих слезах? Впрочем, это уже забота их родителей.

По очереди допросили несовершеннолетних подсудимых, их родителей и службы по делам несовершеннолетних.

В полном соответствии с уголовным процессом, возможность выступить была предоставлена и мне.

- Уважаемый суд, я полагаю, что все взрослые люди прекрасно понимают, как тяжело зарабатывать деньги собственным трудом, тем более, столь тяжелым трудом, как у моего клиента, Куральда Дроггсона. Каково же было состояние почтенного гнома, когда на его глазах хулиганы уничтожили его труд, сожгли его поля? Полагаю, что вы все способны понять, как велико была потрясение, которое испытал мой клиент вследствие уничтожения его имущества. Представьте, как тяжело было смотреть моему клиенту, как бессмысленно горят его поля, засеянные льном и коноплей, - я сделала паузу, пережидая смешки в зале, и продолжила. - Вследствие этого господин Куральд Дроггсон испытал шок, состояние его здоровья резко ухудшилось, и он вынужден был обратиться в больницу, о чем свидетельствуют имеющиеся в материалах дела справки об оказании медицинской помощи. К тому же действиями подсудимых моему клиенту был причинен материальный ущерб. Расчет суммы ущерба приведен в исковом заявлении и обоснован квитанциями лечебного учреждения, справками о стоимости конопляного и льняного масла, контракт на поставку которых потерял мой клиент из-за преступления. Господин Куральд Дроггсон полагает, что нет необходимости строго наказывать виновников, но настаивает на полной компенсации причиненного вреда.

Как только я закончила выступление, со своего места поднялся Шемитт, и, спросив разрешения судьи, вручил моему клиенту чек. Сумма, указанная в чеке, раза в полтора превышала запрошенную потерпевшим.

Конечно, после этого остаток заседания прошел как по маслу, и итог был вполне закономерным - старший подсудимый получил обещанное осуждение с испытанием, а малолетние драконы были освобождены от уголовной ответственности.

Результат дела вполне удовлетворил и моего клиента, и драконов.

Доволен был и судья, весьма мило улыбавшийся мне. Я улыбнулась в ответ и, как и обещала, после вынесения приговора заглянула к судье поболтать. Кстати говоря, я заметила, как Шемитт нахмурился, обнаружив внимание судьи Василькова ко мне, и постаралась спрятать довольную улыбку. Кажется, дракону отнюдь не нравится внимание ко мне других мужчин.

Из суда я выходила уставшая, но вполне удовлетворенная. Как бы то ни было, но все разрешилось к лучшему.

Клиент благополучно отвез меня домой и долго благодарил, однако материально вознаградить меня он и не подумал. Гномов не назовешь щедрыми, но клиент сполна расплатился со мной за работу, пусть и не выплатил никакой премии.

Этот вечер я провела со своей лучшей подругой, Инной. Инна демонстрировала уже весьма округлившийся животик, и болтала о токсикозе и методах обезболивания при родах. Я терпеливо слушала ее, пытаясь вникнуть в проблемы беременных, хотя у меня это не слишком хорошо получалось. Мои мысли занимал Шемитт, но говорить с подругой о размолвке не хотелось. Впрочем, нам и без того было что обсудить, так что мы засиделись допоздна.