Риск.Молодинская битва.

Мгновенно изменилось настроение царя. Воскликнул тот восторженно:

— Умница ты разумница! Бери посоху, сколько по­требно, и руби свой тур! Меж Арских и Ханских ворот по­ставишь. Пищальников и самострелыциков из Большого

полка на туре посадить можно. Вот потеха будет. Всем потехам потеха.

С раннего утра повеления Ивана Васильевича начали спешно воплощаться в жизнь: ратники, коим был опреде­лен поход, готовились к нелегкому пути; лазутчики, чьим проводником вызвался быть сам мурза Камай, по­спешили разведать место острога; казаки и ратники Сто­рожевого полка принялись искать тайный ход; посоха — рубить туры. Но если без потерь и происшествий верну­лись лазутчики, и воеводы, наметив пути и порядок сечи, Двинули своих ратников на острог; если посошники застучали привычно топорами, наращивая венец за венцом, и хотя тур был необычен как по величине, так и высоте, дело у плотников спорилось; то тайный ход у ворот Нур-Али найти никак не удавалось, и вечером, когда отчаяв­шиеся ратники и казаки стали уже сомневаться, а суще­ствует ли он вообще, кто-то из них предложил подкопать­ся под стену, затем пойти подкопом вправо и влево — ес­ли есть тайный ход, какой-либо из усов на него выведет.

Царь одобрил идею, велел Ертоулу и посохе рыть под­коп, начав его за Даировой баней, чтобы со стены не уг­лядели бы работ. Грунт оказался податливым, без боль­шого труда докопались проходчики до стены, и только прорыли саженей пять вправо, как услышали голоса — кто-то уходил из крепости.

Заманчиво было докопаться до тайного хода, но воево­да Ертоула князь Дмитрий Микулинский рассудил ина­че: затащить в подкоп пороху несколько мешков и взо­рвать его. От взрыва напрочь завалится тайный ход, и не придется в нем мечи скрещивать, кровь лить.

Так и поступили. Только не рассчитали немножко: не только тайный ход взрывом разрушило, но и в городской стене образовался пролом. Казаки, недолго размышляя, кинулись в пролом, их поддержали пешцы Сторожевого полка, а также бывшие при полку черкесы и стрельцы, и поначалу им сопутствовал успех, они захватили несколь­ко улиц, но казанцы вскоре пришли в себя и стали тес­нить смельчаков. Тогда нападающие послали к царю за спешной подмогой, чтобы развить успех, но царь и на сей раз повелел отступить. Он не хотел рисковать, ибо неуда­ча здесь может иметь самые пагубные последствия. К то­му же, он не имел еще сведений от воевод Горбатого-Шуйского и Курбского.

А что, если поход их окажется не совсем удачным?

Знай бы Иван Васильевич, чем дело кончилось под лесным острогом, не стал бы, возможно, он так осторож­ничать. Казань бы могла пасть в тот день, ибо в пятнад­цати верстах северо-восточней столицы ханства русские ратники праздновали полную победу.

Воеводы, пустив пешцев по лесной дороге к острогу, конницей пробились к нему лесом и затаились в чащобе справа и слева. Едва лишь первые сотни пешцев вытекли из леса и принялись ровнять строй для сечи, едва лишь шестерки цугом выволокли на вольную вольность пища­ли, как из ворот острога вылетела, подбадривая себя кри­ками, татарская конница — постромки отстегнуты от пу­шек моментально, десятки рук ухватились за станины и колеса, успели развернуть стволы и пустить дроб в мча­щуюся сломя голову массу, сбив тем самым стройность атаки; и все же удар оказался сильным, передовые сотни вскоре полегли на лугу, хотя и бились отчаянно, а из ле­са спешили новые и новые сотни, сеча становилась тягу­чей, и все же не одолеть бы пешцам татарскую конницу, пришлось бы смазывать пятки, оставиз в руках ворогов чудо-пушки, пехота уже пятилась к лесу медленно, упор­но рубясь с ворогами, но все же — пятилась. И вот когда татарам уже виделась победа, из леса с двух сторон выле­тели русские конники. Часть из них сразу же ворвалась в острог, остальные навалились на конницу татар и чере­мисов.

.Вскоре все было кончено. Боголепный луг устлан кон­скими и людскими трупами, несколько сотен магометан побросали оружие и склонили головы перед победителями.

Все съестное, что находилось в остроге, навьючили на татарских боевых коней, сбили в стада коров, коз, овец и вместе с пленными отправили в стан к царю Ивану Васи­льевичу.

Доволен царь. Послал с гонцом свое ласковое слово во­еводам и ратникам, призвал их потрудиться не хуже под Арском, покорить его непременно. Тогда, как считал царь, можно будет, благословясь, и Казань брать. Тылы обеспечены. Одно оставалось тревожным — ногаи. Царь, правда, посылал еще прежде к хану ногайскому посоль­ство, и тот дал слово не вмешиваться в распрю. Но мож­но ли доверять безоглядно басурманскому слову? Вот и отправил Иван Васильевич, не ожидая возвращения Гор­батого-Шуйского и Курбского из Арска, на Ногайский тракт Сторожевой полк и добрую половину касимовских татар во главе с Шахом-Али.

Хорошую зуботычину схлопотали в это же время рус­ские ратники у Арских ворот, их неудача тоже повлияла на решение царя повременить с ударом по Казани.

Получилось это так: тур, предложенный боярином Мо­розовым, ертоульцы и посошники срубили и почти без по­мех собрали его. Затащили на сработанных для этой цели полозьях десяток тяжелых орудий да полусотню средних; на тех же полозьях, устроив гнезда, наладили подъем ядер. Нелегкая работа, ибо вес ядер для тяжелых пушек более сотни пудов. Дали первый залп из всех пушек, и ра­достью великою наполнились сердца пушкарей: дома ру­шатся, погребая заживо хозяев, а кто живым выбирается из развалин, тут же их достают болты самострелов или дроб рушниц. Одно спасение — скорей под стену.

Второй залп еще больше паники поднял в городе. Сто­ны и крики наполнили его.

— Башка! Боярин Морозов, воевода наш! — восторга­лись пушкари. — Попляшите теперича у нас. Ой, попля­шите!

Постреляв, насколько хватило сил, решили пушкари передохнуть и потрапезовать, чем Бог послал. Ратники тоже за еду принялись. С малой дружиной отъехал в свой шатер, чтобы тоже отпраздновать великое дело, Михаил Воротынский, и не предупредил он младших воевод да сотников своего полка, чтобы держали несколько сотен наготове, не благодушествовали бы. Увы, коль скоро сам главный воевода беспечен, рать его вряд ли станет бдеть. Даже наблюдателя на высоком туре не поставили.

Чуть было не потеряли все, а жизней потеряли не од­ну сотню.

Нежданно-негаданно множество веревок, мелькнув в воздухе, толстыми змеями повисли со стены, и вот уже по ним заскользила вниз стремительно вылазка. Двину­лись муравьями казанцы через тарасы, что прикрывали Арские и Ханские ворота, одновременно открылись Крымские и Аталыковы ворота, из которых понеслись на беспечных ратников Большого полка (многие даже до­спехи поснимали) и пушкарей.

Так спешно и так тихо воеводы казанские подготови­ли вылазку, что диву давались россияне. Татарам было чего ради и спешить, и налетать так стремительно, ибо высокий тур с множеством пушек и со стрельцами угро­жал им страшной угрозой. Им важно было во что бы то ни стало захватить тур, разметать его, втоптать в ров пушки, а если Аллах соблаговолит, то часть их уволочь в крепость. Казанцы в малое время окружили тур, влезли на него и бьются уже со стрельцами и пушкарями, кото­рых у орудий — кот наплакал. Новые и новые волны на­катываются на растерявшийся полк, чтобы он не смог прийти в себя. Необходимо было ему дать хоть немного времени, и князь Михаил Воротынский, еще не успев­ший снять доспехи перед трапезой, вскочил на коня и на­метом понесся со своей малой дружиной наперерез ка­занским конникам, чтобы задержать их и дать полку со­браться с силами.

Поспешили за Воротынским воевода Петр Морозов, князь Юрий Кашин и иные все воеводы, кто интереса ра­ди, верно ли поступили, построив высокий тур, прибыли сюда посмотреть на действие орудий. По сравнению с та­тарской конницей их была горстка, но дерзость князей-воевод внесла перелом в сечу — увидев главного воеводу с рассеченной щекой, ратники его полка кинулись к не­му на выручку, образовав плотное ядро, которое множи­лось быстро, и вот уже начало хоть и медленно, но упря­мо протискиваться к туру. Придавали твердую направ­ленность этому движению Морозов, Кашин и Воротын­ский, доспехи которых были уже изрядно посечены, а у князя Воротынского зияла косая рана через все лицо. Но разве воеводам было до ран, когда видели они, что казан­цы, одержав верх над защитниками тура, сбрасывают с него пушки, скатывают ядра, рассыпают порох и ломают вороты.