Страница 7 из 68
В реальности исследуемые явления далеко не всегда могут соответствовать идеальным типам. Так, многие из правителей кочевых империй с позиции истоков и характера власти были традиционными лидерами, но с помощью удачной политической деятельности могли достичь харизмы (самый яркий пример Чингисхан). Другие (например, основатель Сяньбийской державы во II в. Таньшихуай), обладая харизмой, могли достичь власти в традиционных формах политической организации. Современная английская монархия также сочетает в себе элементы традиционного и рационального господства, но не лишена и некоторого харизматического ореола.
Однако, как неоднократно подчеркивал сам Вебер, чем более "чужды миру" идеальные типы, тем лучше они выражают свои эвристические функции. Не случайно типология трех форм господства не потеряла своей привлекательности и активно используется в современных исследованиях представителей различных социальных наук[3].
Едва ли не главнейшее значение этнографии и культурной антропологии заключается в наглядном подтверждении тезиса о бесконечном многообразии форм и структур человеческой организации. Неоднократно это обстоятельство, кстати, приводило антропологов к пессимистичному выводу о невозможности каких бы то ни было теоретических реконструкций. Однако и в тех исследованиях, которые призывали (и призывают) к необходимости синтетических обобщений, выведение закономерностей основывается, как правило, на постулировании той или иной гипотезы и подборе подтверждающих ее примеров. Это типичный и наиболее распространенный путь создания теоретического знания в социальных и гуманитарных науках, в том числе и в антропологии.
Последнее обстоятельство было подмечено еще в ХIX в. этнологом Г. Нибуром, которой ратовал за необходимость привлечения максимального количества известных данных:
Многие этнологи пользуются довольно странным методом. У них есть какая-нибудь теория, полученная путем дедуктивных рассуждений, и к ней они присоединяют несколько фактов в виде иллюстрации… Единственно научный метод состоит в том, чтобы собирать беспристрастно факты и исследовать, нельзя ли их подвести под какое-нибудь общее правило… Но надо также остерегаться, как бы не впасть в другую крайность. Мы никогда не будем в состоянии достигнуть истинного понимания фактов без помощи руководящих идей (Нибур 1907: 8-9).
Впервые необходимость создания информационных баз по антропологии была осознана еще в XIX в. (в частности, выдающимся английским этнографом Эдуардом Тайлором (1832-1917), а также уже упомянутым Нибуром, который написал книгу "Рабство как система хозяйства" (рус. пер. 1907). В начале XX в. несколькими этнографическими школами в Европе предпринимались попытки создания этнографических каталогов информации. Однако развитие и расцвет формализованных антропологических исследований произошли только в США. В первую очередь эти работы ассоциируются с деятельностью Дж. Мердока, который еще до Второй мировой войны начал осуществлять сбор формализованной информации о культуре и социальной организации народов мира.
В последние несколько десятилетий, особенно в связи с развитием компьютерных технологий, в антропологии осуществлено много различных формализованных кросскультурных исследований[4].
При Иельском университете существует специальный центр и создана обширная база этнографических данных (HRAF – Human Relations Area Failes at Yale University). В настоящее время существуют компьютерные версии базы, которые постоянно обновляются. С 1985 г. издается электронный журнал "World Cultures".
В качестве примера формальных холокультуралистских исследований можно привести исследование взаимосвязи между типом хозяйства и уровнем политической интеграции (Коротаев 1991: 141).
ТИПЫ ХОЗЯЙСТВА И УРОВЕНЬ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
A B C ИТОГО
0 49 10 9 68
1-4 13 24 18 50
5-7 0 4 26 30
ИТОГО 62 38 53 153
Ключ к таблице:
А – присваивающее хозяйство, В – раннее земледелие, С – развитое земледелие;
0-7 "индекс государственности" по Дж. Мердоку, где в целом: 0 – простые общины, 1-4 – общины с развитой внутренней структурой и вождества, 5-7 – государственные образования разной степени сложности.
Переменные: коэффициент квадратичной сопряженности (X2); число степеней свободы (К); уровень значимости (а); коэффициент Крамера; коэффициент Чупрова (Т).
Даже невооруженным глазом видно, что ни одна из групп с присваивающей экономикой не оказалась способной создать государство; чем прочнее экономический базис, тем больше вероятности, что общество сможет создать специализированную систему управления и контроля. Анализ переменных также показывает, что в данном случае имеется четкая положительная связь между усложнением систем хозяйства и ростом политической централизации (X2 = 82,6, к = 4, а = 0,01, Т = К = 0,52).
Кроме этого, имеется ряд интересных выводов, которые не являются столь очевидными. Оказывается, что связь "хозяйство – политическая централизация" является более сильной, чем связь "хозяйство – социальная стратификация" (Коротаев 1991: 139, 140, 142). Это обстоятельство, возможно, является аргументом в пользу гипотезы, согласно которой стратификация в обществе появляется и развивается раньше политической централизации и установления формального контроля. Эта гипотеза также подтверждается данными об экстенсивных кочевниках-скотоводах (Там же: 157). Не менее интересно и то, что ни одно из представленных в выборке обществ номадов не достигло уровня государственности и классов. Возможно, это один из дополнительных аргументов в пользу сторонников теорий, отрицающих возможность создания кочевыми народами собственной государственности.
В нашей стране делались попытки создания соответствующих баз данных для доиндустриальных обществ. Еще в 1974 г. Л.Б. Алаев разработал анкету для описания докапиталистических обществ Востока. Впоследствии результаты этих изысканий были им обобщены в специальной работе (Алаев 1982). В настоящее время ведется работа по созданию более полного "Историко-социологического атласа", включающего сведения о многих древних и средневековых обществах (Алаев, Коротаев 1996[5]). Создание такой базы данных позволит искать общие закономерности не только среди этноисторических, но и более ранних обществ.
4. История политической антропологии
Как академическая дисциплина социальная (культурная) антропология сложилась в середине XIX в.[6]
У истоков разработки политантропологической теории, безусловно, стоял выдающийся американский антрополог Люис Генри Морган (1818-1881). В своих книгах "Лига ходеносауни, или ирокезов" (1851; рус. пер. 1983) и "Древнее общество" (1877; рус. пер. 1934) он уделил большое внимание формам социальной организации доисторических обществ. В последней книге Морган выделил две стадии в политической эволюции: (1) социальную организацию, основанную на родах, фратриях и племенах, и (2) организацию политическую, основанную на территориальных отношениях и частной собственности. Переход от родоплеменной организации к государству осуществлялся, согласно Моргану, в форме "военной демократии".
Эта работа оказала большое влияние на Фридриха Энгельса (1820- 1895), который, опираясь на идеи американского антрополога, написал свою книгу "Происхождение семьи, частной собственности и государства" (1884). В сущности, это пересказ книги "стихийного материалиста" Моргана с "правильной" марксистской точки зрения. Энгельс последовательно рассмотрел на примере ряда обществ, как осуществляется переход от родовой организации через "военную демократию" к классовому обществу и государству. Однако в этой работе Энгельс максимально упростил марксистский взгляд на историю – в результате куда-то исчезла ранее выдвинутая в "Анти-Дюринге" (1878) функциональная (организаторская) версия генезиса государства на Востоке, вместо приверженности двухлинейной теории генезиса государства Энгельс выглядит сторонником однолинейной схемы исторического процесса.
3
О более углубленном изучении типологического метода см.: Типы в культуре. Л., 1979;
4
Подробнее о данных методах см.: Коротаев А.В. Формальные кросскультурные
5
Более раннюю версию этой публикации см.: Восток. 1992. № 4. С. 206-224.
6
Подробнее об истории антропологической науки и ее предмете см.: Уайт Л. Эволюция