Страница 33 из 45
Ипи в раздражении выбежал из главных покоев. Хори задумчиво смотрел ему вслед. Лицо его было хмурым и озадаченным.
IV
Ипи выбежал так стремительно, что чуть не сбил с ног Хенет.
- Прочь с пути, Хенет! Вечно ты болтаешься по дому и лезешь куда не следует!
- Какой ты невоспитанный, Ипи. Ушиб мне руку.
- И очень хорошо. Мне надоели и ты сама, и вечное твое нытье. Чем скорее ты навсегда уберешься из нашего дома, тем лучше. Уж я постараюсь, чтобы это случилось.
- Значит, ты меня выгоняешь, да? - Глаза Хенет блеснули злобой. - Это при том, какой заботой и любовью я всю жизнь вас окружала? Это при том, что я всегда преданно вам служила? Твоему отцу об этом очень хорошо известно.
- Он наслышан об этом досыта. И мы тоже. По-моему, ты просто старая сплетница и всегда старалась посеять раздор в нашей семье. Ты помогала Нофрет плести заговор против нас - об этом всем известно. А когда она умерла, ты снова стала подлизываться к нам. Увидишь, скоро отец будет слушать только меня, а не твои лживые басни.
- Ты не в духе, Ипи. Что тебя так рассердило?
- Не твое дело.
- Ты чего-то боишься, а, Ипи? Странные вещи происходят в этом доме.
- Меня ты не напугаешь, старая ведьма!
И он бросился мимо нее вон из дома.
Хенет медленно повернулась, чтобы войти в дом, и услышала стон. Яхмос с трудом приподнялся на своем ложе и сделал попытку встать. Но ноги не держали его, и, если бы не Хенет, кинувшаяся ему на помощь, он упал бы на пол.
- Не спеши, Яхмос, не спеши. Ложись обратно.
- Какая ты сильная, Хенет. Вот уж чего не скажешь, глядя на тебя. Он устроился поудобнее, положил голову на деревянный подголовник. - Спасибо. Что со мной? Откуда у меня такое ощущение, будто из тела ушла вся сила?
- Это все потому, что наш дом заколдован. Это сделала та дьяволица, что явилась к нам с севера. Оттуда, известно, добра не жди.
- Я умираю, - вдруг упав духом, пробормотал Яхмос. - Да, умираю…
- Кое-кому суждено умереть до тебя, - мрачно произнесла Хенет.
- Что? О чем ты говоришь? - Он приподнялся на локте и уставился на нее.
- Я знаю, что говорю, - закивала головой Хенет. - Следующая очередь не твоя. Подожди, сам увидишь.
V
- Почему ты избегаешь меня, Ренисенб?
Камени загородил ей дорогу. Ренисенб залилась краской, не зная, что сказать в ответ. Она и вправду старалась свернуть в сторону, когда замечала, что навстречу идет Камени.
- Почему? Скажи, Ренисенб, почему?
Но у нее еще не было ответа, а потому она только безмолвно помотала головой. Затем подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо. Ее пугала мысль, что и лицо Камени тоже изменилось. И она была на удивление самой себе рада, что оно ничуть не изменилось, только глаза его смотрели на нее с грустью, и на этот раз на его губах не было улыбки.
Встретив его взгляд, она опустила глаза. Камени всегда вызывал в ней какую-то тревогу. Когда он оказывался рядом, она чувствовала волнение. Сердце у нее забилось быстрее.
- Я знаю, почему ты избегаешь меня, Ренисенб.
- Я… Я вовсе не избегаю тебя, - наконец обрела она голос. - Я просто тебя не заметила.
- Ты лжешь, красавица Ренисенб! - Он улыбался. Не видя его лица, по голосу она поняла это и почувствовала его теплую сильную руку на своей руке.
- Не трогай меня, - отпрянув, сказала она. - Я не люблю, когда до меня дотрагиваются.
- Почему ты сторонишься меня, Ренисенб? Ты ведь понимаешь, что происходит между нами. Ты молодая, сильная, красивая. Противно воле природы всю жизнь горевать по покойному мужу. Я увезу тебя из этого дома. В нем поселились смерть и злые духи. Ты поедешь со мной и будешь в безопасности.
- А если я не захочу ехать? - отважилась спросить Ренисенб.
Камени рассмеялся. Его ровные белые зубы сверкали на солнце.
- Но ведь ты хочешь поехать, только стыдишься в этом признаться. Жизнь прекрасна, Ренисенб, когда сестра и брат живут вместе. Я буду любить тебя и сделаю счастливой, а ты станешь "плодоносной пашней мне, твоему господину". Я не буду больше взывать к Птаху: "Любимую дай мне сегодня вечером", а пойду к Имхотепу и скажу: "Отдай мне мою сестру Ренисенб". Но здесь тебе оставаться опасно, а потому я увезу тебя на север. Я хороший писец, меня возьмут в любой богатый дом в Фивах, если я захочу, хотя, признаться, мне больше по душе сельская жизнь - поля, скот, песни крестьян во время уборки урожая и небольшая лодка на реке. Мне бы хотелось катать тебя по реке, Ренисенб. И Тети мы возьмем с собой. Она красивая, здоровая девочка, я буду любить ее и постараюсь быть ей хорошим отцом. Ну, Ренисенб, что ты мне скажешь?
Ренисенб молчала. Она слышала стук своего сердца, ощущала истому во всем теле. Но вместе со стремлением к Камени рождалась странная неприязнь к нему.
"Только он дотронулся до моей руки, как слабость завладела мной… - думала она. - Потому что он сильный… У него широкие плечи… На губах всегда улыбка… Но я не знаю, о чем он думает, что у него в душе и на сердце. Нет между нами нежности… Мне тревожно рядом с ним… Что мне нужно? Не знаю… Но не это… Нет, не это…"
И тут вдруг она услышала свой голос. Но даже ей самой ее собственные слова показались неуверенными и неубедительными.
- Мне не нужен второй муж… Я хочу быть одна… Сама собой…
- Нет, Ренисенб, это не так. Ты не должна быть одна. Посмотри, как дрожит твоя рука в моей…
Ренисенб вырвала у него свою руку.
- Я не люблю тебя, Камени. По-моему, я тебя ненавижу.
Он улыбнулся.
- Меня это не страшит, Ренисенб. Твоя ненависть так похожа на любовь. Мы еще поговорим об этом.
И удалился легкой, быстрой поступью - так движется молодая газель.
А Ренисенб не спеша направилась к пруду, где Кайт играла с детьми.
Кайт заговорила с ней, но Ренисенб, занятая своими мыслями, отвечала невпопад.
Кайт, однако, этого не заметила, как обычно, все ее внимание было обращено на детей.
Внезапно, нарушив воцарившееся молчание, Ренисенб спросила:
- Как ты думаешь, Кайт, выйти мне снова замуж?
- По-моему, да, - равнодушно отозвалась Кайт, не выказывая большой заинтересованности. - Ты молодая и здоровая, Ренисенб, и сможешь родить еще много детей.
- Разве в этом вся жизнь женщины, Кайт? Быть занятой по дому, рожать детей и сидеть с ними на берегу водоема в тени фиговых деревьев?
- Только в этом для женщины и есть смысл жизни, разве ты не знаешь? Ты ведь не рабыня. В Египте настоящая власть в руках женщин: они рожают детей, которые наследуют владения отцов. Женщины - источник жизненной силы Египта.
Ренисенб задумчиво, посмотрела на Тети, которая, нахмурившись от усердия, плела своей кукле венок из цветов. Было время, когда Тети, выпячивая нижнюю губу и чуть наклоняя набок голову, так походила на Хея, что у Ренисенб от боли и любви замирало сердце. А теперь и лицо Хея не всплывало в памяти Ренисенб, и Тети больше не выпячивала губу и не наклоняла набок голову. Раньше были минуты, когда Ренисенб, страстно прижимая к себе Тети, чувствовала, что ребенок - это часть ее собственного тела, ее плоть и кровь. "Она моя, моя - и больше ничья", - твердила она про себя.
Теперь же, наблюдая за Тети, Ренисенб думала: "Она - это я и Хей…"
Тети подняла глаза и, увидев мать, улыбнулась. Серьезная и ласковая улыбка. В ней были доверие и радость.
"Нет, она это не мы с Хеем, она - это она, - подумала Ренисенб. - Это Тети. Она существует сама по себе, как я, как все мы. Если мы любим друг друга, мы будем друзьями всю жизнь, а если любви нет, то, когда она вырастет, мы станем чужими. Она Тети, а я Ренисенб".
Кайт смотрела на нее с любопытством.
- Чего хочешь ты, Ренисенб? Я не понимаю.
Ренисенб ничего не ответила. Как облечь в слова то, что она сама едва понимала? Оглядевшись, она как бы заново увидела обнесенный стенами двор, ярко раскрашенные столбы галереи, неподвижную водную гладь водоема, стройную беседку, ухоженные цветочные клумбы и заросли папируса. Кругом мир и покой, доносятся давно ставшие привычными звуки: щебет детей, хриплые пронзительные голоса служанок в доме, отдаленное мычание коров. Бояться нечего.