Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 126

Грег забрался в кузов через заднюю дверцу.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

— Мне кажется, мы сумеем спасти только голову, — ответила Мэри.

Пока Грег готовил инструменты и оборудование, она уложила тело поудобнее. Чтобы справиться с дрожью в пальцах, она оперлась на него свободной рукой и, вооружившись скальпелем, сделала первый короткий разрез чуть ниже адамова яблока, потом рассекла шею, чтобы добраться до позвоночника. Два верхних позвонка она решила оставить. Грег, сумевший к этому времени полностью овладеть собой, как с ним уже бывало в сходных обстоятельствах, присоединил к перерезанным сонным артериям подающие трубочки термостата. Остальные сосуды он просто пережал и теперь следил, как в черепную коробку нагнетается микросуспензия льда. Это была мрачная, грязная работа, но хорошо знакомая, привычная процедура помогала Мэри держать себя в руках. Кроме того, она должна быть уверена, что сделает эту работу хорошо, и не может позволить себе дать волю эмоциям.

— Как жаль, что мы не работаем с сероводородом, — грустно заметил Грег.

— Ничего, — негромко откликнулась Мэри. — Какими бы ни были технологии будущего, наш метод не поставит перед ними никаких неразрешимых проблем.

Не прошло и пяти минут, а они уже могли начать охлаждение отделенной от тела головы. Как правило, эта процедура занимала не более двух минут. После этого голову можно будет поместить в сосуд Дьюара и отвезти в Пасадену. Мэри знала, что ее почти наверняка ждут крупные неприятности: она увезла тело с места преступления, к тому же парамедики подтвердят, что Мэри сделала это уже после того, как пациент умер, но ей было все равно. Мэри слишком хорошо знала, что может произойти с трупом к тому моменту, когда на место преступления приедут судебно-медицинские эксперты. До сих пор она с сердечным содроганием вспоминала сделанные с воздуха фотографии сельскохозяйственного рынка в Санта-Монике, когда какой-то старик на тракторе случайно врезался в торговые ряды, убив десять человек. Дело было в разгар лета, и пока криминалисты делали свою работу, трупы оставались на самом солнцепеке. Нет, Мэри вовсе не хотелось, чтобы ее муж разлагался под брезентом, пока над местом преступления кружат полицейские вертолеты. Допустить что-то подобное означало для нее лишить себя единственного шанса увидеть Ната снова.

Лос-Анджелес, Венис, 20063

Не успела Мэри проснуться, как ноющая боль в висках и исходящий от блузки железистый запах заставили ее вспомнить о том, что произошло. С трудом поднявшись, она надела блузку. Все мышцы немилосердно ломило. Глядя в окно спальни, Мэри увидела, что ночью на каналы опустился туман с моря. В водорослях кормились утки и болотные курочки. Сосед выгуливал собаку. Все вместе выглядело до того обыденным, что казалось невероятным, нереальным.

Кое-как поднявшись наверх, в кухню, Мэри машинально включила газ и поставила греться воду. Потом она осмотрела блузку. Кровь уже высохла и побурела, но весь перед был в красновато-коричневых пятнах. Мэри прикоснулась к ним кончиками пальцев. Это кровь Ната, частица его плоти. Внезапно ей вспомнилось, как его лицо сначала болезненно сморщилось, а потом обмякло. Он не издал ни звука, но Мэри была уверена, что его взгляд просил прощения. И потом тоже… Ни на секунду она не усомнилась в том, что Нат до самого конца думал только о ней и пытался разговаривать с ней взглядом, пока жизнь и ярость окончательно не погасли в его остекленевших глазах.

Нет, решила она, сегодня она не будет мыться. И завтра тоже… Никогда. Она не станет смывать с себя его кровь и будет только вечно стоять здесь и вспоминать…

Нет, так нельзя, подумала Мэри. Нельзя давать волю чувствам, какими бы глубокими они ни были. Нужно принять лекарство, пока она еще в силах рассуждать здраво и управлять своими мыслями и поступками. Иначе горе захлестнет ее, и тогда она просто ляжет и умрет.

Большой пеликан, неуклюже взмахивая широкими крыльями, с плеском приземлился на водную гладь канала. Крупные старые птицы прилетали со стороны океана; днем они плавали, ныряли, кормились в богатых рыбой каналах, а на ночь снова возвращались в залив. Выходя на ранние утренние пробежки вдоль волнолома, Мэри часто видела пеликанов, и с каждым днем их число все увеличивалось. Но больше она туда ходить не будет. Мэри и подумать не могла о том, чтобы снова начать бегать по утрам.





Изогнув шею и погрузив клюв в воду, пеликан искал что-то на дне канала, но Мэри его уже не видела. Перед ее мысленным взором встало бездумное лицо убийцы. Обычный тупой подросток, озабоченный лишь собственным либидо. Выделения в уголках глаз и засохшие под носом сопли подсказали ей, что он, возможно, не привык даже следить за собой. Но застрелить богатого человека на автомобильной стоянке ему как раз плюнуть. Правда, Мэри несколько раз сильно ударила его по голове, но ему все равно удалось убежать. Скорее всего, полиция так никогда его и не найдет.

От сознания бессмысленности всего произошедшего Мэри даже перестала дышать. Крепко обхватив себя за плечи, она дрожала всем телом и никак не могла остановиться. Потом ее руки соскользнули вниз, на слегка округлившийся живот, и Мэри вспомнила, что ждет ребенка. Как она могла об этом забыть?! Должно быть, шок, в который повергла ее смерть мужа, глубже, чем она предполагала!

— Ну и что мне теперь делать?! — громко спросила она в пустоту.

В следующее мгновение Мэри осознала, что в кухне рядом с ней уже давно звонит телефон. Мэри машинально повернулась в его сторону, но отдернула руку. Нет, она не станет брать трубку. Какой смысл? Все равно никто не сможет вернуть ей Ната. Потом Мэри посмотрела на старенький автоответчик — это Нат настоял на том, чтобы использовать его вместо того, чтобы платить за голосовую почту. Иногда Нат бывал прижимист, даже скуповат. На автоответчике горела цифра 30. Тридцать звонков… Просто удивительно, что она проспала их все! Наклонившись к автоответчику, Мэри включила исходящее сообщение, записанное Натом. У него было больше знакомых, чем у нее, поэтому он настоял на том, чтобы самому наговорить приветствие.

— Вы позвонили в дом Шихэйнов. Оставьте сообщение для меня или для Мэри, и мы обязательно перезвоним вам. Спасибо.

Голос Ната звучал тепло, по-дружески; вместе с тем в нем слышались и смешливые нотки, словно ему самому казалась комичной роль автоответчика. Прослушав пленку несколько раз, Мэри попыталась вспомнить, есть ли у нее другие записи Ната. Забыть этот голос… Одна мысль об этом причинила ей острую боль. Стараясь справиться с подступившей паникой, она снова поднесла к лицу испачканную кровью блузку. Слава Богу, у нее есть голова Ната! И наплевать, что он никогда не хотел оказаться замороженным.

— Прости, но я не могла допустить, чтобы ты ушел навсегда, — сказала Мэри, обращаясь к пустой комнате.

Нат частенько подшучивал над интересом, который Мэри проявляла к криогенным технологиям. Она знала, что каждый раз, когда она разговаривала об этом с друзьями, Нат чувствовал себя неловко, но ее это не волновало. Увлечение криотехнологиями — «пунктик», как называл его Нат, — пришло к Мэри, когда она занималась оплодотворением замороженных яиц. Этот интерес еще больше укрепился, когда несколько ее коллег в Калифорнийском университете увлеклись изучением зародышевых стволовых клеток. Нат так и не сумел понять, почему его жена так заинтересовалась работой группки фанатиков-энтузиастов, посвятивших жизнь созданию надежной технологии полного восстановления жизненных функций замороженного организма.

«Вы все просто помешались на криотехнологиях», — частенько говорил Нат.

«Это мое хобби, — парировала Мэри. — Знаешь, мой папа любил повторять, что человечество никогда не погибнет, покуда у него есть посторонние интересы. Извини, Нат, но криогеника и есть мое постороннее увлечение».

3

Восточный жилой пригород Лос-Анджелеса на берегу Тихого океана, примыкает к Санта-Монике.