Страница 115 из 126
— А меня нет, — сказала Бобби равнодушным голосом.
Нат подполз к журналисту и внимательно осмотрел простреленную навылет полу его дорогого пиджака. Пуля прошла сквозь ткань, едва оцарапав кожу.
— Ничего, жить будешь, — сказал Нат.
Бобби снова разрыдалась.
— Кому-нибудь нужно стимулирующее? — Фред достал из кармна прозрачную пластиковую коробочку и вытряхнул на ладонь несколько бело-голубых капсул.
Бобби взяла одну и отправила в рот.
— Что это такое? — спросил Нат, качая головой. Ему вовсе не хотелось глотать неизвестный наркотик.
— Откуда я знаю? — Фред пожал плечами. — Мне известно только, что через пару минут ты будешь чувствовать себя намного бодрее.
Фред тоже проглотил капсулу и сел неподвижно. Глаза его были закрыты, словно он медитировал. Бобби перестала плакать и сидела, слегка покачиваясь, не замечая ничего вокруг. Так прошло несколько минут, потом глаза Фреда внезапно открылись.
— Мне нужно позвонить в редакцию, узнать последние новости.
Нат ничего не ответил. Отойдя в сторону, он снова лег на траву. Он смертельно устал и пытался заснуть, но не мог. Свинцовая тяжесть сдавила грудь, и он не в силах был пошевелить ни рукой, ни ногой. Должно быть, подумалось ему, смерть брата-близнеца подействовала на него сильнее, чем он сознавал. Наверное, ему все-таки следовало принять одну из этих бело-голубых пилюль, но с другой стороны, кто знает — может, от этих таблеток ему стало бы еще хуже.
С трудом повернув голову, Нат посмотрел вниз — на раскинувшийся у подножия холмов пыльный поселок. Над тем местом, где был дом Бобби, поднимался столб густого бурого дыма.
Кажется, он все-таки задремал, потому что его разбудил Фред. Наклонившись над Натом, он тронул его за плечо.
— Скажи, тебе знаком некий Альберт Нойес? — спросил журналист так беззаботно, словно они выехали просто на загородную прогулку.
— Я встречался с ним в Вашингтоне. А что?
— Этот человек пытался связаться с тобой через нашу редакцию. Он оставил адрес. Я только что ему позвонил, и он попросил отвезти тебя к нему. Альберт Нойес сказал, что не хочет говорить по телефону — у него есть для тебя очень важные новости.
— …И вся-то моя вина состояла в том, что обо мне упоминалось в статье, в которой критиковалось правительство. Я даже не писал эту статью, но власти все равно аннулировали мою журналистскую лицензию. Целых три года я не мог работать. Не мог ездить по стране. Чего я только ни делал, чтобы вернуться в строй, но меня специально гнобили — давали только самую пустячную работу. Теперь-то положение изменилось, и все благодаря тебе. У нас ведь как? Журналист, который раскопал сенсацию, становится общественной фигурой; его имя у всех на слуху, и власти уже не могут проделать с ним такую штуку, какую проделали со мной. Это раньше я был никто, а теперь — ого-го! Попробуй-ка меня тронь!
В таком духе Фред говорил уже несколько часов подряд и никак не мог остановиться. По-видимому, собственная ерсона занимала его больше всего на свете. Нату не верилось, что человек может с таким упоением рассказывать о себе и своей карьере — особенно после того ужаса, через который им так недавно пришлось пройти. Очевидно, бело-голубая таблетка, которую проглотил Фред, подействовала и на его речевые центры, поскольку болтал он не переставая. И как у него только язык не отсохнет, раздраженно подумал Нат. Сам он все еще чувствовал себя так, словно его цепами молотили, однако принимать стимулятор ему по-прежнему не хотелось. Больше всего он боялся, что наркотик подействует на его способность рассуждать здраво.
С помощью наручного компьютера Фреда им удалось посмотреть последние новости. В разделе местных новостей упоминалось о том, что разыскивавшийся ФБР Кит Уильямс был убит толпой на пороге собственного дома и что доктор Натаниэль Шихэйн все еще находится на свободе.
С наступлением темноты танки Национальной гвардии, прибывшие для усмирения беспорядков, покинули поселок, и Фред отправился за своей машиной, которую он оставил перед домом Бобби. Вернулся он довольно скоро. Как ни странно, его БМВ был даже не поцарапан, хотя от дома Уильямсов остались одни головешки.
Бобби они отвезли к подруге, жившей в соседнем городке. Когда они уже собирались уезжать, Бобби, которая всю дорогу хранила молчание, неожиданно обняла Ната и погладила его руки.
— Надеюсь, я увижу тебя снова, — сказала она так безмятежно, словно смерть Кита и сожженный дотла дом совершенно не задели ее сердца, не разбудили в нем ни горя, ни гнева. Казалось, она абсолютно ничего не помнит о событиях прошедшего дня, и Нат, осторожно отстранившись, подумал, сколько же времени может продолжаться действие чудесных таблеток Фреда и сумеет ли Бобби достать такие же, чтобы как-то пережить ближайшие несколько недель.
Потом они с Фредом сели в машину и отправились в Вашингтон по старому шоссе номер 66. Фред утверждал, что оно давно заброшено и никому и в голову не придет искать их там. Он повторил это несколько раз, явно гордясь собой, и Нат, не удержавшись, бросил на своего спутника сердитый взгляд. Он готов был собственными руками удавить этого самодовольного индюка с его фальшивым загаром, искусственными зубами и дорогой модельной стрижкой, но сдерживался. Фред Арлин был его единственным шансом выбраться из Калифорнии живым и невредимым, а его машина — единственной возможностью ускользнуть от патрулей, державших под контролем все виды общественного транспорта.
— Скажи, что именно сказал тебе Альберт, — хмуро прервал он этот поток сознания. — Слово в слово.
— Только то, что ему необходимо с тобой увидеться. — Фред пожал плечами. — Еще он говорил, что у него есть для тебя какие-то важные сведения. Он особо подчеркнул, что настаивает на личной встрече и что связываться с ним через Сеть ты не должен ни в коем случае.
На старом шоссе машины встречались редко, и неудивительно: заброшенная автострада выглядела еще более разбитой, чем в прошлой жизни Ната. В последний раз он ездил по этому шоссе в конце 80-х, когда отправился в путешествие перед поступлением в Гарвард. Уже тогда трассой почти не пользовались, и она медленно разрушалась. Теперь же шоссе с покрытыми пятнами ржавчины указателями, утонувшими в песке отбойниками и покинутыми заправочными станциями выглядело как призрачный памятник далекому XX веку.
На ночь они остановились в древнем мотеле, выстроенном еще в 1950-х годах. Как ни странно, мотель был обитаем; его содержала старая супружеская пара — мужчина и женщина, производившие впечатление чокнутых. Так, во всяком случае, выразился Фред. Разговорчивостью они не отличались, однако комната, которую они предложили, была уютной, а постельное белье относительно чистым.
На следующий день, когда до границы оставалось уже совсем немного, Фред свернул с шоссе на проселочную дорогу, которая, по его словам, должна была вывести их к самому удаленному и самому захолустному контрольному пункту на всей границе между штатами.
— Не слишком ли это рискованно? — спросил Нат. — Вдруг нас именно там и поджидают?
— Есть одна вещь, Нат, которая никогда не меняется, — ответил Фред с самодовольным смешком.
— Какая же?
— Мера человеческой глупости, — сказал журналист. — Если меня спросят, куда я еду, в чем я лично сомневаюсь, я отвечу, что должен написать репортаж о невадских луговых собачках. И меня пропустят. Готов спорить на что угодно.
Вскоре впереди замаячили каменистые вершины холмов, и журналист посерьезнел.
— О'кей, — сказал он. — Однажды я уже проделывал нечто подобное, но сейчас из-за опасности эпидемии могут быть предприняты дополнительные меры предосторожности. Сделаем так: ты выйдешь раньше, переберешься через эти холмы и обойдешь первую контрольную зону, где досматривается только машина — багажник, ящики под сиденьями и прочее. Твоя задача — незаметно добраться до зарядно-аккумуляторной станции дальше по шоссе и спрятаться в туалете. Я подъеду к ней и поставлю машину на зарядку. Ты должен незаметно залезть в багажник, после чего мы поедем на вторую контрольную зону, где проверяют только документы. Такой порядок был здесь раньше, и если он сохранился, мы проскочим. Если изменился — ума не приложу, как и быть!