Правдивые истории

В тот день причиной депрессии явилась кончина моей обожаемой клумбы. По весне я купила дорогущие семена сортовой петуньи, взрастила их в рассадном ящике на подоконнике и с гордостью собственноручно высадила в грунт. Поливала и рыхлила, как ни одно растение до этого (сказалась, наверное, неудача с газоном). Как, оказалось, делала я это только для того, чтобы мой слишком умный кот загубил все на корню. Его черное величество быстро поняло, что гораздо легче разгребать вскопанную и взрыхленную землю, чем шкрябать намертво утоптанную множеством ног, и посему устроил в клумбе туалет.

Петуния почила раньше, чем я разобралась — в чем дело.

Муж моей печали не понял, сказал — ерунда все это, попросил не орать на самого лучшего в мире кота, кот ответил на эту мужскую солидарность довольным мявом, а я взяла диск Пинк и пошла страдать подальше от мужской половины нашей дружной семьи.

Вот в тот момент эльфы и обнаружили меня проливающей слезы над горьким детством далекой американской девочки.

Услышав музыку, они дружно скривились, но комментировать, слава богу, ничего не стали, просто на следующий вечер появились в обнимку с этой лютнегитарой. С тех пор я имела удовольствие наслаждаться их мастерским исполнением и красивыми голосами, пока один из них не обронил небрежно, что, мол, он вообще не понимает, как можно слушать всякую чушь.

Намек был оскорбителен.

Я, конечно, не числила себя в заядлых меломанах, но и «заядлую чушь» тоже не слушала. В отместку я включила на полную громкость Муз ТВ, где как раз прогоняли лучшую десятку российских клипов. Уже через минуту я поняла, что была слишком строга и к эльфам и к самой себе. Заставлять слушать ТАКОЕ, можно было только в следственной камере, в качестве особо изощренной пытки.

Когда телевизор отключился, я еще секунд пять по инерции давила на кнопку. Эльфы с немым укором взирали на меня, краска стыда за человечество и наш шоу-бизнес залила щеки розовой краской и я поклялась исправиться.

Лучше бы я этого не делала, потому что, как известно благими намерениями дорога в одно известное место вымощена.

Подфартил с намерениями мне сибирский театр балета и оперы, так не вовремя явившейся с гастролями в наш город. Обрадовавшись возможности поразить иномирных гостей нашим земным искусством, я купила три билета на любимый балет «Жизель». Хотела купить четыре, но супруг приобщаться к миру прекрасного благоразумно не пожелал, а заставить пойти на подобное мероприятие сына, можно было только под дулом пистолета. Пистолета у меня не водилось.

Пообещав интересное зрелище, я потащила эльфов вкусить плодов Терпсихоры, только забыла при этом учесть, что смотрела я до этого балет Жизель исключительно по телевизору в исполнении первых балерин страны!

Поначалу все было отлично. Во-первых, весь театр мне завидовал, небось, не у всех есть возможность прийти под руку с такой красотой, да еще в двойном экземпляре. Эльфы с интересом крутили головами, дамы пялились на них и меня, источая злобную зависть, музыканты настраивали инструменты.

Когда полилась музыка — тоже было все хорошо. Музыканты не фальшивили, эльфы не кривились. Напротив, внимательно вслушивались в звуки бессмертного произведения, танцы, правда, их несколько озадачили, но когда я объяснила суть происходящего, им стало интересно. Самого понятия танец — спектакль у них не было, так что они были готовы простить и непонятные прыжки и странные мужские наряды, идея захватила их неиспорченные умы.

Все шло просто отлично: Жизель правдоподобно страдала, легкомысленный принц вытанцовывал с новой невестой, я старалась не хлюпать носом от жалости к доверчивой крестьянке.

Это благополучие тянулось до тех пор, пока несчастная влюбленная не умерла, а гуляка принц проникся угрызениями совести и поперся среди ночи на кладбище, рыдать на могилке. И вот тут началось… Появились бесплотные сильфиды и стали беззвучно порхать на одной ноге.

Предполагается, что беззвучно. На самом же деле…

Бедная наша старенькая сцена, помнившая революцию и восстание казаков!

Крепкие мускулистые ножки балерин в унисон прыгающие по старому дереву дали поразительный результат. Равномерное бум-бум-бум-бум-бум почти сразу заглушило звуки оркестра и вызвало первые сдерживаемые смешки среди морально неустойчивой публики (и мой в том числе). И все бы ничего, попрыгай они только один раз. Нет же, по задумкам хореографа они должны были четырежды пропорхать их одного конца сцены в другой. Воспарить у балерин никак не получалось, зато протопать, как стаду молодых слонов на выгуле — вполне.

Бедный принц метался среди тяжело бухающих сильфид, как мышь в мышеловке, с трудом ускользая от их неотвратимого продвижения. Сцена скрипела и ныла, грозя обрушить тушки бестелесных духов вниз. Балерины вздрагивали и озирались после каждого прыжка, справедливо опасаясь за свое здоровье, а оркестр изо всех сил старался быть услышанным, прорваться сквозь этот топ-топ. По сцене поднимались волны вековой пыли, выколоченной из досок. Они смешивались с клубами тумана заданного режиссером по спецэффектам. Сидящие в первых рядах зрители начали безудержно чихать и отряхиваться. Нервы остальных театралов оказались не железными, после второго круга по залу пробежала волна смеха, переросшего к третьему — в хохот.

Когда пылевой туман стал подбираться к нашему ряду, я подхватила эльфов под белы рученьки и поволокла к выходу.

Это было фиаско.

Я в полной печали сидела в городском скверике среди чахлых вязов и молча поглощала мороженое. Мои подопечные расправлялись уже с третьей порцией эскимо и тоже молчали.

Когда, наконец, сладкое было съедено, Селливен сказал, — Ты не огорчайся сильно. Ну не умеют люди петь и танцевать, так что из этого… Зато вы иногда изобретаете совершенно бесподобные вещи!

Он тщательно облизал палочку от эскимо, заглянул мне в глаза, сделал брови домиком и попросил, — Купишь нам еще по порции мороженого?

Я счастливо вздохнула и согласно кивнула головой.

Кажется, человечество было полностью реабилитировано в их глазах, пусть и без помощи балета.

История пятая

Отсутствие наряда служит иногда лучшим нарядом.

В этом году лето выдалось просто безбожно жаркое.

Облака и тучи обходили наш город стороной, не оставляя малейшего шанса на хотя бы временное снижение температуры.

Люди прятались под жидкими тенями акаций и обглоданных прожорливыми жучками вязов, но спасения от обжигающего белого светила не было нигде. Город наводнили белокожие северяне, которые после нескольких часов на городском пляже, становились похожими на вареных ужей в сезон линьки.

Самыми несчастными были те, кто по-прежнему должен был ходить на работу. Они унылыми вереницами тащились по утрам к остановкам, заполняли маршрутки, с безнадежной завистью взирая на счастливых отпускников, восседающих на соседних сиденьях в обнимку с надувными кругами.

На мое счастье, я уже не принадлежала к категории наемных работников, хотя и на пляж просто так удрать тоже не могла, ведь чтобы обслужить наших гостей официантку со стороны не наймешь, не тот случай. Вот я и торчала день за днем у стойки, наблюдая, как мой ребенок с утра удирает на речку и становится с каждым днем все ближе по цвету к эфиопам. Наконец я не выдержала и объявила домашним, что завтра они обойдутся без меня. С вечера покидала в сумку вещи, созвонилась с подругой и морально приготовилась отдыхать. Только это когда же у меня все получалось с первого раза нормально? Правильно, никогда.

Долгожданное утро свободы началось с того, что подруга позвонила и хрипящим голосом пропойцы со стажем сообщила, что заболела ангиной. И это в середине лета, когда даже в тени температура не ниже 39!

Немного погрустив на такое невезенье, я все-таки решила не отступать и довести свой план до конца. Город у нас небольшой, так что все равно на кого-нибудь из знакомых наткнусь, в одиночестве не останусь. Подхватив сумку и нацепив на нос солнцезащитные очки, я вырулила на крыльцо.