Страница 8 из 60
Там все забегали, кофе сварили, печенье достали — в общем, мы как-то подружились даже.
— А знаете, — говорю, — кто Диму Холодова убил?
— Кто?
— Я.
Капитан из сейфа бутылку коньяку достал, салями — налил, мы на брудершафт дёрнули.
— А знаете, — говорю, — кто дефолт организовал?
— Кто?
— Я.
Они встали, подтянулись. Капитан чувствует, что скоро министром МВД станет, спрашивает почтительно:
— Ваша настоящая фамилия?
— Ельцын, — говорю. Вижу, он как-то с лица спал, успокаиваю:
Да нет, я пошутил. На самом деле я из министерства финансов, отдел расследований… Откуда у вас сто тысяч доларов?
Капитан:
— Вы же принесли!
А я ему:
— Когда?!
— Да только что! Мы ещё на брудершафт пили!!!
Я говорю:
— С кем?! Что вы несёте, я же непьющий!
Капитан понимает, что в участкового превращается, встал, говорит:
— Надо, чтоб человек человеку верил.
Ну я домой пошёл. А деньги оставил. Зачем они мне?"…
… В небольшой комнатке, вход в которую был сбоку от печи, обнаружились душ и унитаз, разделённые полиэтиленовой шторкой. Вода в душе была только холодная, но Генка всё равно сильно удивился и пару раз спустил смыв в унитаз. Мда, это была непростая деревня… село, точнее. В последней — второй — большой комнате имелись кровать, стол с лампой(она тоже горела), пустовавшие книжная полка (не совсем, правда — на ней стоял работающий механический будильник, и Генка отметил, что уже почти четыре утра) и шкаф для одежды. Под окном стояла застеленная кровать, около неё — тумбочка и стул. Полы тут, как и в первой комнате, были голые, лишь по центру застланные вязаными дорожками. Генка задумчиво поставил на тумбочку свою сумку и понял вдруг, что если сейчас не ляжет спать, то… Что — то, он выяснять не пожелал, а вместо этого разделся, дошёл до туалета, выключил на обратном пути радиоточку, перешедшую на какой-то отчёт, шаркнул ногами по дорожке(идти босиком по деревянному полу почем-то было невероятно приятно, хотя дома Генка старался с утра первым делом запрыгнуть в тапки, чтобы не встречаться с пластиком полов) и, откинув край оделяла, рухнул под него на простыни, успев с наслаждением подумать: "Щщаа!.. ккаак!.. ус!.. н… " — и всё.
СТРАННАЯ ДЕРЕВНЯ — II
Уже минуты две как Генка проснулся. С десяток секунд у него ушло на то, чтобы определиться, где он и что с ним. Ещё столько же — чтобы понять: будильник не работает. Ещё столько же — чтобы добраться до своих наручных и увидеть, что уже первый час дня и он проспал больше шести часов.
Оставшиеся полторы минуты он соображал, кто, кроме него есть в доме. А что в доме кто-то есть — он был уверен, хотя ничего не слышал.
Генка тихо сел и достал из сумки «аникс». Двери у них не запираются… нуну…
— Ой! — вырвалось у появившейся в дверях девчонки при виде пистолета.
— Ой! — вырвалось у Генки, который левой рукой набросил себе на колени одеяло. Следующий шаг он сделал первым: — Ты кто?!
— Добрый день, — девчонка пришла в себя почти так же стремительно и улыбнулась. — Я Любэ… Надеж… ну, Надя Колюбаева, но можно Любэ. Есть хочешь?
— Ну, хочу, — Генка положил пистолет на тумбочку. — А как ты тут оказалась, Надежда Любэ? Вернее, зачем ты тут?
Девчонка пожала плечами. Она была одета в джинсовые шорты, камуфляжную майку, босиком, пшеничного цвета волосы стянуты пятнистой повязкой и падают на плечи и спину. Генка невольно улыбнулся — симпатичная, загорелая уже, глазищи зелёные и загадочные…
— Диман сказал, что, пока ты здесь, я буду у тебя убирать и готовить — завтрак и ужин, а обедать будешь со всеми. Или в кафе при магазине, но там за плату… Это ты будешь учить нас стрелять?
— Ввас? — промямлил Генка, понимая, что всё ещё не проснулся окончательно. — Ну… наверное, вас…
— Есть хочешь? — деловито спросила девчонка. — Вообще сейчас как раз обеденное время, но сегодня первый день, а ты же с вечера не ел, наверное.
— Меня Генка зовут, — ей он решил не представляться, как Клир. — А у тебя готово? В смысле, это — есть?
— Не, но я быстро, — пообещала ЛюбэНадежда. — Я только разогрею… ой, погоди, постой, — она извлекла из кармана шортов электронный блокнот, ткнула палочкойстилом. — Ты вообще во сколько встаёшь?
— В полвосьмого, в восемь, если летом и никуда не тороплюсь,
Генке нравился этот разговор, он хотел, чтобы девчонка подольше не уходила.
— В восемь… — девчонка чиркала стилом. — Ясно. Книжки читаешь?
— Ну… да, читаю. Типа Черкасова или Кинга. Знаешь таких?
— Не знаю, но уточню, — она деловито помечала в блокноте. — Если надо стирать — складывай в пакет, там, в шкафу, есть, и ставь у порога… да не бойся, у нас прачечная! — она заливисто засмеялась, но тут же снова стала собранной и важной. — Дальше. Ты так если, то что любишь есть?
— Вообще или по праздникам? — Генку всё больше увлекали эти расспросы.
— По праздникам.
— Эклеры люблю со взбитыми сливками, — признался Генка, — и селёдку под шубой. А вообще я в еде неприхотливый, только чтобы запивать было чем, компот, квас, да что угодно, но ко всему, даже к мясу. И чтобы хлеб был свежий…
— Так… А музыку любишь какую?
— Ну… Отечественное — из тяжёлого "Вандал R. I. P. ", старичков — типа ДДТ, но не всё, «Арию», «Кино»… Авторскую слушаю почти всё, лишь бы не слишком заумное. А прыгать всё равно подо что.
— Понятно… — она сделала последнюю пометку и убрала блокнот.
— Ну ты вставай, а я пошла готовить. Я быстро, правда.
Генка с оглядкой на дверь поднялся. Он решил, что практичней всего будет обрядиться в камуфляж и кроссовки. Пятнистых маек он привёз с собой две, на голове предпочитал ничего не носить — короче, к столу вышел военизированный молодой человек. А по дому уже плыли вкусные запахи.
На столе стояли тарелка густого борща со сметаной, миска с пельменями, тоже залитыми сметаной, стакан со сметаной, кружка с квасом, вся запотевшая от холода, тарелка с хлебом. Любэ кивнула на табурет:
— Если больше ничего не надо, я пойду.
— Это, — Генка сел, взял ложку. — Может, ты тоже поешь?
— Нет, я не голодная, — девчонка улыбнулась. — Мне ещё домой надо, по хозяйству, родители в поле…
— Ещё скажи, что младшие на тебе, — Генка пригляделся к огромным пельменям, торчавшим из сметаны. Девчонка пожала плечами:
— А младшие или тоже по хозяйству крутятся или с утра до вечера в школе пропадают.
— Лето же, какая школа?
— А кружки и секции круглый год работают… Так нужно чтонибудь?
— Нет, спасибо, Надь…
— Зови меня Любэ, — попросила девчонка. — Я привыкла… И не скучай — скоро ктонибудь придёт, а хочешь — сам по селу поброди. У нас тут безопасно.
— Ага, и не дерутся?
— Только по праздникам, на площади. Или, если зимой, на озере.
— У вас крутой участковый.
— У нас его вообще нет… Я побежала!
И девчонка вымелась рысцой — кажется, она так и прибежала босиком… Генка вздохнул. Симпатичная, даже очень.
Он вздохнул ещё раз и принялся за еду…
… Неизвестно, сама ли это готовила Надежда, но всё было очень вкусно, хотя борща Генка до этого никогда не ел, только по телику видел. В благодарность Генка решил вымыть посуду, но вспомнил, что есть только холодная вода и поставил на плиту в сенях чайник, а сам, вернувшись в комнату, включил приёмник — телевизор не хотелось.
Оппа! Как по заказу!
— и Генка подхватил: