Страница 4 из 61
Кстати, оборотни — вот и остальные. Вот эта деффка — Пупсик. Пупсик Вдребезги. А это Ляси. Ляси Додидумдум. Вы где были, подруги?
Извини. Похоже, мы тебя пугаем. Давай–ка ты лучше сядешь вон туда, рядом с Пупсиком. Можно, можно. Она не кусается. По крайней мере, пока вы с ней ближе не познакомитесь. Ха–ха. Шучу. Ну как бы. Надеюсь, у тебя все в порядке. Знаешь, ты что–то побледнел. Ладно, неважно. Сядь поближе ко мне тогда.
Как тебя зовут, землянчик? Джейк? Ты очень миленький, знаешь? Очень сексуальный. Спорим, ты сам знаешь. А что это у тебя на голове? Похоже на неправильный конец овцы. Так вот это вы зовете дредами? Хммм. Очень славно. Нет, мне нравится. В самом деле. Честное слово.
Джейк. Славное имя.
Все это барахло о похищениях, сексуальных экспериментах на землянах, от которых мы произошли, и так далее — все это считается жутко секретным. О, я знаю, что ты никому не скажешь. Мне как будто не по барабану. Штука в том, что эксперименты эти были не вполне признаны оглушительным успехом. С нефонской точки зрения, мы слишком заземленные. А с нашей — недостаточно. Короче, официально нас вообще не существует. Когда мы на Нефоне, ожидается, что мы станем вести себя, как все прочие, и даже не будем пытаться оборачиваться в земных девчонок, трепаться о своем происхождении и все такое. Нам реальной пизды дают, когда мы не слушаемся, а мы это делаем при всяком удобном случае. Власти там наверху кирпичами бы усрались, знай они, что мы тут сидим и с тобой про все это болтаем. На самом деле, они усрались бы кирпичами, знай они, что мы вообще здесь, точка. Нет, поправочка. Кирпичами бы они усираться не стали, ПОТОМУ ЧТО У НИХ ДАЖЕ НЕТ ЖОП. Ебицкие анальные ретракторы, вся эта кодла.
Но нет, тебе не хочется слушать мои теории про нефонцев.
Может, о себе расскажешь?
Нет? Ойой язык тебе откусил? Ха. Ну, может, позже. Но если будешь отмалчиваться, мы делами займемся. Но во–первых, мне бы хотелось от имени всех нас сказать, в каком мы восторге от того, что ты тут с нами, на «Дочдочи». Мы на сейшак пошли, толком–то и не зная, чего ожидать. Мы впервые рокенролл живьем слушали. Ох мужик. Мне нравится это здесь говорить — «ох мужик». Когда с чужиком разговариваешь, так не звучит. Понимаешь, о чем я? Ну ничего. Короче, это был совершенный тотальный улет. Эта потная мешанина земных тел, пахнущих животной страстью и сексом. Грохот музыки. Вопли. Отличные футболки. Безумная энергия била со сцены и неслась через зал. И тут я увидела тебя. Ты взбирался на сцену и нырял в толпу, снова и снова. Я посмотрела на тебя и в тот же миг поняла: ты — это все, чего мне в жизни всегда хотелось. Секс, наркотики и рокенролл. В одной удобной упаковке. Надеюсь, ты понимаешь. Я просто обязана была тебя заиметь. Вот я тебя и взяла. «Цапоматиком», конечно. Такой удобный инструмент. Никогда не вылетай без него с родной планеты.
Ну, в общем–то, на самом деле и все.
А ты мальчик тихий, Джейк. Вообще–то не ожидала, что земные мальчики такие тихие.
Похоже, ты немного боишься. Не стоит. Постарайся не терять хладнокровия. Что бы ты ни делал, не упирайся. Толку не будет. То есть просто расслабься. И добро пожаловать в отсек сексуальных экспериментов.
* * *
Выкручен. Ага. Шарахнут. Ну. Попутал. Еще бы. Обоссался. Возможно. В этот конкретный момент истории всюхи Джейк ощущал множество всякого. Четкости там не было.
Это вам не пустяк. Джейк был из тех парней, которым нравилось думать, будто они такие четкие, что хоть этикетку вешай: берегись, острый край. Такие молодцы, что соленым огурцам впору использовать их как метрический стандарт. Такие четкие, что когда они входят в ньютаунский паб «Сандрингам», все маленькие гранджетки, панкоиды, крошки–бичевки и прочие существа рокенролльной ночи затаивают коллективный пивной дух и выдыхают: чео–оотко. Чео–откость, само собой, — это еще че–оотче четкого.
Че–ооткий/Четкий. Такое надо в себе поддерживать. И Джейк старался. Не так, чтоб в глаза бросалось, конечно. В мире Джейка важно, чтобы не заметили, как ты прикладываешь усилия. Ну, если только не к достижению какой–то поистине героической цели, вроде надраться в субботу вечером так, чтобы удалось единым махом не только стереть все воскресенье, но и прихватить добрую часть понедельника.
Трахаться на регулярной основе — еще одна похвальная амбиция, но тут правило усилий применимо вдвойне. Смысл в том, чтобы девчонка полагала, будто она сама преследует тебя. Тогда ей не только сложнее будет давить тебе на совесть, едва ты решишь делать ноги, но и возникает другое преимущество: ей захочется платить за твой хавчик, пока она еще тебя окучивает. А девчонки Джейка окучивали. Он был ведущим вокалистом невеликой, но уважаемой банды под названием «Босния». Соблазнительно ленив, забавен, не вполне все дома — такую комбинацию многие женщины находили неотразимой. Обладатель больших карих глаз невинного младенца и медленной белозубой ухмылки соблазнителя. Женщины имели склонность теряться где–то посредине — в окрестностях его скромного носика: их пленял его рослый, неухоженный, дредовласый рокенролльный мальчуковый шарм.
Дреды — вот еще одна идеальная иллюстрация к правилу усилий. Дреды — предельный стиль прически филона. Никакой стрижки, никакой расчески, никаких хлопот, правильно? Неправильно. Хорошие дреды требуют много труда, нежной любящей заботы и регулярного кручения в ладонях с воском.
Кроме того, нужно принимать сущностно важные эстетические решения. Насколько большие — достаточно большие? Обертывать или не обертывать? «Малохольный Колер» или естественные? Кроме того — проблема: что делать, когда волосяная петля выбивается посередине дреда, торчит, как ручка от чайной чашки, и выглядит вполне смехотворно. К тому же следует решить, стоит ли вообще мыть волосы, и если да, пользоваться ли шампунем: мнения насчет шампуней разделялись, но все единогласно выступали против кондиционера. Джейк мыл шампунем раз в две недели. Скручивал ежедневно. Натуральным блондином он не был.
Люди не понимают, как трудно быть филоном. Именно поэтому даже детки помладше вообще отказывались от этой роли. Стойкости не хватало.
Как именно Джейк развил в себе эту экстраординарную че–ооткость, грубую сексуальность, изощренный подход к укладке волос и даже рокенролльный талант, остается несколько загадкой, ибо вырос он в до жути санированной среде Канберры, столицы нации. Канберра восхитительна, как нефонский медовый месяц. Это хорошо спланированный город, где времена года начинаются точно в тот день, на который намечены, где вдохновенная криминальная деятельность более–менее ограничивается стенами Парламента, где секс — регулируемая индустрия и где еще незадолго до рождения Джейка пекари продавали иммигрантам ржаной хлеб из–под прилавка в заранее установленные дни, чтобы не пугать англов видом небелой буханки.
К тому же за свои двадцать три года на планете Джейк не так уж много путешествовал за пределами Канберры. Он совершил несколько кратких визитов в Сидней — еще до того, как переехал туда со своими лучшими корешами, близнецами Торкилем и Тристрамом. Один раз ездил в Мельбурн — попробовать собрать с кое–какими друзьями группу. Бывал там и тут на побережье на предмет серфинга, хотя доска Джейку всегда служила больше аксессуаром, нежели означала стиль жизни.
Куда бы Джейк ни путешествовал, он всегда ездил машиной, поездом или автобусом. Не летал никогда. Как поется в песне, музыка была его аэропланом[19]. Он пел, бренчал, он заходил настолько далеко, насколько она — и ассортимент химических коктейлей — могла его завести. Однако рок никогда его так не рокировал, дурь не возносила в такую высь, спид не разгонял, и кислота не забрасывала в места, что были бы страннее «Дочдочи», на борту которой Джейк очутился столь необъяснимым образом — выкрученный, дегравитированный, и голова его шла кругом.
Перед глазами все плыло и тряслось, а в груди было туго, как в штанах у Джина Симмонса[20]. Пару раз глубоко вдохнув, Джейк попытался разобрать, что его окружает.
19
Строка из песни «Аэроплан» («Aeroplane», 1995) американской рок–группы «Red Hot Chili Peppers» (с 1983).
20
Джин Симмонс (Gene Simmons, Chaim Witz, р. 1949) — американский певец, бас–гитарист, автор песен, актер и продюсер, основатель глэм–и хард–рок группы «Kiss».