Страница 55 из 61
Я схватила жучок.
– Сукин ты сын! Установил прослушку на сумку!
- Это для твоего же блага. Я о тебе беспокоился.
- Какая низость! Это вторжение в личную жизнь! Как ты посмел без моего разрешения!
К тому же еще лжет. Он просто боялся, что я возьму на прицел Кенни, и не сообщу ему. Я опустила стекло и выкинула устройство на дорогу.
- Дерьмо, - сказал Морелли. – Эта штуковина стоит четыре сотни.
Он открыл дверцу и вышел, чтобы подобрать жучок.
Я потянула за дверь и захлопнула ее. Будь он проклят. Мне следовало знать лучше, что значит пытаться работать с Морелли. Я перебралась на переднее сиденье и села за руль.
Морелли попытался открыть пассажирскую дверцу, но она была на замке. Все двери были закрыты, и я не собиралась их открывать. Пусть отморозит свой дурацкий член, это все, что меня заботило. Так ему и надо. Я завела двигатель и убралась, оставив его посередине улицы в рубашке и носках с его приспущенным, как флаг, деревянным привеском.
Я проехала квартал по Гамильтон и тут меня осенило. Все-таки это нехорошая идея оставить голого копа посередине улицы. А что, если поблизости окажутся плохие парни? Морелли, по всей вероятности, даже убежать не сможет в его нынешнем состоянии. Я развернулась и возвратилась тем же путем. Морелли был там, где я его оставила. Руки на бедрах, и выглядел он раздраженным.
Я притормозила, опустила стекло и махнула ему его же пистолетом.
- На всякий случай, - пояснила я. Потом бросила оружие на землю и с ревом умчалась прочь.
Глава 14
Я тихонько прокралась по лестнице наверх и вздохнула с облегчением, оказавшись в безопасности своей спальни. Мне вовсе не хотелось объяснять это мое я-сооружала-крысиное-гнездо-на-голове-сидя-в-«бьюике» матушке. А уж дать ей шанс просветить рентгеном содержимое карманов куртки, где лежали мои трусики, я тем более не желала. Не включая свет, я разделась, скользнула в постель и натянула одеяло до подбородка.
Когда я пробудилась, меня поджидало двойное огорчение. В первую очередь из-за того, что я бросила наблюдательный пост и теперь не имела ни малейшего представления, поймали ли Кенни. А во-вторых, я пропустила свободное окно в расписании пользования ванной и вновь оказалась последней в очереди.
Так я и лежала, слушая, как суетится народ, шастая туда и обратно из ванной комнаты… сначала матушка, потом папаша, а следом бабуля Мазур. Когда бабуля Мазур прошаркала по лестнице, я завернулась в розовый стеганый халат, подаренный мне еще на шестнадцатилетие, и прокралась в ванную. Окошко над ванной было заперто, чтобы не пускать холод, а воздух был густо насыщен запахом крема для бритья и зубного эликсира.
Я быстренько приняла душ, высушила голову полотенцем и надела джинсы и трикотажную футболку с логотипом Университета Ратджерса. Каких-то особых планов на сегодняшний день я не строила, кроме как приглядывать за бабулей Мазур и следить за Спиро. Конечно, в том случае, если Кенни не дал себя схватить прошлой ночью.
Мой нос, следуя по запаху кофе, привел меня на кухню, где я и обнаружила Морелли, завтракающего за кухонным столом. По виду его тарелки можно было судить, что он уже умял бекон, яйца и тосты. Он искоса бросил на меня взгляд, держа в руках чашку кофе. Выражение его лица было выжидающим.
- Доброе утро, - спокойно произнес он, глаза не выдавали ни один секрет.
Я налила в кружку кофе.
– Привет. – Прозвучало несколько неопределенно. – Что новенького?
- Ничего. Твой платежный чек все еще бегает на свободе.
- И ты пришел затем, чтобы мне это сообщить?
- Я пришел забрать свой бумажник. Думаю, что оставил его в твоей машине прошлой ночью.
- Верно.
Вместе с разнообразными предметами одежды.
Я отхлебнула кофе и поставила кружку на стойку.
– Пойду. Достану твой бумажник.
Морелли встал.
- Спасибо за завтрак, - поблагодарил он мою матушку. – Было очень вкусно.
Матушка просияла.
– Заходи в любое время. Всегда рада друзьям Стефани.
Он вышел вслед за мной и подождал, пока я открою машину и соберу в охапку его одежду.
- Ты правду сказал насчет Кенни? – спросила я. – Он так и не показался прошлой ночью?
- Спиро оставался в конторе до начала второго ночи. Судя по звукам, играл в компьютерные игры. Это все, что Рош засек «жучком». Телефон не звонил. Кенни не появлялся.
- Спиро чего-то ждал, но ничего не случилось.
- Похоже на то.
Позади моего «бьюика» стояла желто-коричневая развалина под видом полицейского автомобиля.
- Вижу, ты вернул свою машину, - заметила я Морелли.
На ней были все те же вмятины и царапины, и бампер все еще валялся за заднем сиденье.
- Помнится, ты говорил, что ее починили.
- Так и есть, - ответил Морелли. – Они отремонтировали задние фары. - Он бросил взгляд на дом, а потом на меня. – Твоя мама стоит в дверях и смотрит на нас.
- Угу.
- Если бы ее там не было, я схватил бы тебя и тряс бы до тех пор, пока у тебя не выпали бы пломбы.
- Фу, полицейское зверство.
- С полицией это не имеет ничего общего. С тобой говорит истинный итальянец.
Я сунула ему в руки его же башмаки.
– Я хочу принять участие в заварушке.
- Сделаю все, что смогу, чтобы ты не осталась в стороне.
Мы встретились взглядами. Верила ли я ему? Нет.
Морелли выудил из кармана ключи.
– Ты лучше прикинь, что скажешь своей маме. Она ведь захочет узнать, почему моя одежда оказалась в твоей машине.
- Она и не подумает ничего такого. У меня все время мужские шмотки в машине валяются.
Морелли ухмыльнулся.
- Что это за одежда? – спросила моя матушка, когда я вошла в дом. – Штаны и ботинки?
- Ты не захочешь знать.
- А я вот захочу, - встряла бабуля Мазур. – Спорим, это крутая история.
- Как твоя рука? - спросила я ее. – Еще болит?
- Только когда сжимаю кулак, а из-за такой кучи бинтов этого не проделаешь. Мне бы туго пришлось, будь это правая рука.
- Планы на сегодня есть?
- Только на вечер. Джо Лузи все еще выставляется на обозрение. Я ведь только член видела, знаешь ли, хочется поглядеть на все остальное на вечерних смотринах в семь часов.
Папаша в гостиной читал газету.
–Хочу, чтобы меня кремировали, когда я умру, - выдал он. – Никаких смотрин.
Матушка обернулась от плиты.
– С каких это пор?
- С тех пор, как Лузи посеял своего Джона. Хочу, чтобы не было ни единого шанса. Пусть меня сразу же отправят в крематорий, где бы я не свалился.
Матушка поставила передо мной полную тарелку яичницы-болтуньи. Потом присовокупила кусок бекона, тост и сок.
Я ела яичницу и обдумывала возможности. Можно было бы остаться дома и сторожить бабулю Мазур, как полагается внучке. Я могла бы таскать ее с собой и сторожить, как полагается внучке, по ходу дела или, может, мне отправиться по своим делам и надеяться, что Бабуля сегодня не значится у Кенни в расписании.
- Еще яичницы? – спросила матушка. – Или кусочек тоста?
- Я сыта.
- Ты и так кожа да кости. Тебе следует больше есть.
- И вовсе я не кожа да кости. Я растолстела. Уже не могу верхнюю пуговицу на джинсах застегнуть.
- Тебе уже тридцать. Ты и должна поправиться, когда стукает тридцать. Что ты все джинсы носишь! В твоем возрасте пора прекратить одеваться, как подросток. – Она наклонилась вперед и вгляделась в мое лицо. – Что опять такое с твоим глазом? Похоже, он снова дергается.
Прекрасно, исключим возможность номер один. Дома я точно не останусь.
- Мне нужно последить кое за кем, - сказала я бабуле Мазур. – Ты хочешь прошвырнуться?
- Полагаю, что могла бы. Как думаешь, это будет круто?
- Нет. Думаю, это будет скучно.
- Ну, если мне захочется поскучать, я могу и дома посидеть. Кого мы будем выслеживать? Этого жалкого Кенни Манкузо?