Страница 14 из 91
Но это было до Пандоры. Как же не повезло старине Кингстону, что Корабль вышел на орбиту при его жизни. Бедняга так и остался там, на поверхности, вместе с четвертым отрядом колонистов. От него не сохранилось даже живой клетки. Теперь он сгинул в том, что считал вечностью. А Морган Оукс стал вторым кэпом-циником, принявшим на себя бремя ответственности за Корабль.
«И первым кэпом, которого избрал не проклятый Корабль! Только теперь, – напомнил себе Оукс, – появился новый кэп. Отправленный на поверхность, чтобы найти общий язык с долбаными водорослями. Моим преемником ему не бывать!»
Стоящий у власти может поставить много рогаток на пути своих противников. «Вот как сейчас я спускаю на тормозах повеление отправить на нижсторону этого рифмоплета, как его… Паниля».
Зачем Кораблю на нижстороне понадобился поэт? Может это быть как-то связано с появлением нового капеллан-психиатра?
Капелька пота повисла на брови Оукса. Стало трудно дышать. «Сердце прихватило?» Он откинулся на кушетку. «Надо позвать… на помощь». В груди разливалась боль. Проклятие! У него столько еще планов, он не может просто так все бросить! «Только не сейчас!» Поднявшись, он доковылял до люка – но тугие защелки не поддавались дрожащим пальцам. Здесь было прохладней, и из клапана – уравнителя давления доносилось слабое, едва уловимое шипение. «Дифферент?» Как это может быть, Оукс не понимал. Всем было известно, что внутренняя среда всех помещений находилась под прямым контролем… Корабля.
– Ты что со мной делаешь, сволочь ты механическая? – прохрипел Оукс чуть слышно. – Удавить меня решил?
Дышать становилось все легче. Оукс прижался лбом к холодному металлу, набрал полную грудь воздуха раз, другой. Боль за грудиной отступила. Он подергал защелки снова – те поддались, но отворять люк кэп покуда не стал. То, что он пережил, легко объяснялось волнением… но могло быть и признаками асфиксии.
«Асфиксии?»
Он выглянул в коридор – никого, только горят лилово-синие ночьсторонние лампы.
Оукс захлопнул люк и окинул взглядом каюту. Еще одна весточка от Корабля? Нет, надо отправляться на нижсторону… как только Льюис сможет обеспечить его безопасность хоть там.
«Льюис, Льюис, когда же ты достроишь Редут?!»
Пойдет ли Корабль на убийство? Без сомнения. Надо быть очень осторожным, очень осмотрительным. И натаскать себе смену. Слишком многое останется незавершенным, если он умрет.
«А отдать Кораблю право выбора преемника я не могу».
Чертова железяка может убить его, но победить – никогда.
«Прошло столько лет. Может, программа Корабля просто завершается?»
Что, если Пандора избрана местом долгого, постепенного освобождения? Может, Корабль просто выпихивает потихоньку оперившихся птенцов из своего гнезда?
Оукс нервно шарил взглядом по каюте: эротические плакаты на стенах, сервопанели, роскошные мягкие диваны…
«Кто придет сюда вслед за мною?»
Он подумывал избрать Льюиса, если тот хорошо покажет себя. В лабораториях внизу Льюис был сущим гением, но политическое чутье у него отсутствовало напрочь. Зато наличествовала преданность.
«Преданность! Нет, он хитрый жук, но меня слушается».
Оукс добрел до своего любимого дивана, старательно взбил золотисто-коричневые подушки и подсунул их под поясницу. Что ему Льюис? Комок плоти, зовущий себя Морганом Оуксом, будет уже давно мертв, когда встанет вопрос о выборе нового капеллан-психиатра. В лучшем случае он ляжет в гибербак, полностью зависимый от корабельных систем. Кроме того, не лучшая идея – искушать Льюиса властью, от которой его будет отделять только жизнь Оукса. В конце концов, у Льюиса большой опыт в отнятии жизни.
– Нет, нет! – твердил он своему начальнику в приватных беседах. – Я дарю им не смерть, а жизнь! Их жизнь! Они – спецсозданные клоны, доктор, клоны, не забывайте. Если я дарю им жизнь, я вправе ее и отнять.
– Слышать не хочу, – прерывал Оукс его бормотание.
– Как пожелаете, – отвечал Льюис, – но фактов это не изменит. Я делаю то, что должен. Ради вас.
Да, Льюис талантлив. Исследуя генетику электрокелпа, самого вредного из аборигенных существ Пандоры, он разработал новые полезные техники генетической инженерии. Хотя это дорого обошлось Колонии.
И все же – преемник? Кого бы он выбрал на самом деле, если бы верил в божественность Корабля, если бы мог отрешиться от гнусных политических свар?
«Легата Хэмилл».
Это имя застало его врасплох, будто по собственной воле всплыв в сознании, будто чей-то чужой голос прошептал его капеллан-психиатру на ухо. Да, верно, вот кого следовало бы избрать, если бы Оукс воистину верил в Корабль. Нигде не сказано, что капеллан-психиатром не может быть женщина. И в ее дипломатических способностях трудно усомниться.
Какой-то острослов брякнул однажды, что Легата может послать тебя на хер так, что ты пойдешь, визжа от нетерпения.
Распихав надоевшие подушки, Оукс снова поднялся на ноги. Его манил люк, ведущий в сумрачные переходы ночьстороны, лабиринт лабиринтов, даривший жизнь всем своим обитателям, – Корабль.
Действительно ли Корабль пытался убить его? Или это все же случайность?
«Наступит деньсторона – обязательно зайду в медпункт, проверюсь».
Защелки обожгли холодом пальцы, словно они остыли за прошедшие минуты. Овальная плита беззвучно отворилась, открывая путь в лилово-синюю мглу ночьсторонних коридоров.
«Чертова железяка!»
Завернув за ближайший угол, Оукс столкнулся с людьми из поведенческой вахты. Он не обратил на них внимания. Сектор исследования поведения был им исхожен настолько, что не замечался вовсе: биокомпьютерный зал, витро-лаборатория, генетическая…
«Куда мне направить стопы сегодня?»
Он ковылял куда глаза глядят, запоздало понимая, что уходит все дальше во внешние секторы Корабля, все глубже в путаницу узких тоннелей, наполненных странными запахами и загадочными звуками, – дальше, чем забредал когда-либо прежде.
Внутреннее напряжение гнало его дальше, несмотря на то, что Оукс спинным мозгом ощущал близкую опасность. Корабль может убить его в любую секунду, где бы он не находился. Но одного отнять проклятая железяка не сможет: он – Морган Оукс, кэп. Пусть злые языки кличут его боссом, но он единственный из всех корабельников (за исключением, возможно, Льюиса), который понимает: Корабль не всемогущ.
«Всего двое среди множества… несчетного».
Провести перепись населения – ни на борту, ни на нижстороне – не удавалось никак. Компьютеры отказывались выполнять команды, а попытки пересчитать жителей без помощи машин давали результаты, разнившиеся настолько, что верить им было нельзя.
«Снова Корабль показывает нам свою подлую натуру».
Так же, как чувствовалась рука Корабля в приказании отправить на нижсторону поэта. Теперь Оукс вспомнил его имя – Керро Паниль. Зачем отправлять на планету стихотворца – чтобы изучать водоросли?
«Если бы только мы могли жрать келп, не сходя при этом с ума. Слишком много голодных ртов. Слишком».
По подсчетам Оукса, население корабля составляло десять тысяч. Внизу жило вдесятеро больше, не считая спецклонов. Но сколько бы их ни было – Оукс единственный понимал, как мало знает его народ о целях и способностях Корабля или его составных частей.
«Мой народ!»
Оуксу нравилась эта фраза. И он не забыл циничных слов своего учителя, Эдмонда Кингстона, когда тот объяснял необходимость ограничивать информированность народа: «Видимость познания неведомого почти столь же полезна, как само познание».
Оукс изучал историю и знал, сколько людей избирало это высказывание, или его перефразирование, своим лозунгом. Это было ясно даже при том, что корабельной версии истории кэп не слишком доверял – архивы бывали порой очевидно подчищены. Трудно порой было отделить истину от сфабрикованных доказательств, но из странных литературных отсылок, из несовместимых датировок, из едва заметных намеков Оукс сделал вывод, руководствуясь скорей интуицией, нежели фактами, – существуют и другие миры, другие народы… или же существовали.