Страница 22 из 63
11 февраля 1937 года Георгий Косенко направил в Центр отчет Марка Зборовского о его беседах с сыном Троцкого. По словам агента, Лев Седов склонялся к мысли о том, что Сталина необходимо физически ликвидировать. В одной из бесед Седов сказал Зборовскому, что «поскольку весь режим в СССР держится на Сталине, то достаточно убить его, чтобы все развалилось». Седов неоднократно возвращался к этой теме и подчеркивал необходимость убийства Сталина, намекая на то, что это должен сделать сам Марк Зборовский. Эта информация была незамедлительно доложена вождю. Сталин пришел в ярость. Он обвинил Троцкого в том, что тот хочет разрушить Советский Союз, и приказал Н. Ежову ликвидировать Троцкого и его сторонников.
На февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года с докладом о деятельности троцкистов выступил нарком внутренних дел Н. Ежов. В результате пленум ЦК ВКП(б) принял постановление, в котором, в частности, говорилось:
«Обязать Наркомвнудел довести дело разоблачения и разгрома троцкистских и иных агентов до конца с тем, чтобы подавить малейшее проявление их антисоветской деятельности…
Добиться организации надежной агентуры в стране и за рубежом. Укрепить кадры разведки».
Ликвидация Л. Троцкого была поручена Н. Ежовым руководителю Особой группы НКВД Сергея Шпигельгласу. В соответствии с разработанным им планом, деятельность внешней разведки НКВД по уничтожению троцкистов была перенесена во Францию. Это было связано с предательством нелегального резидента НКВД в Европе Игнатия Порецкого, который порвал с разведкой и направил в Москву письмо, в котором объявил, что присоединяется к IV Интернационалу. Организацией первого съезда этой троцкистской группировки занимался сын Троцкого. В сентябре 1937 года И. Порецкий по приказу Сталина был ликвидирован в Швейцарии. Сын Троцкого Лев Седов умер в Париже после операции по удалению аппендикса в ночь на 16 февраля 1938 года. Внешняя разведка НКВД отношения к его смерти не имела. В свете этих изменений обстановки в кругах троцкистской оппозиции в разработанный С. Шпигельгласом план ликвидации Троцкого необходимо было срочно вносить коррективы.
В этой связи перед агентом парижской резидентуры Зборовским была поставлена задача проникнуть в ближайшее окружение Троцкого, чтобы быть в курсе его планов и возможных перемещений. С этой целью агент по заданию Г. Косенко написал Троцкому личное письмо, которое, впрочем, осталось без ответа. Это объяснялось тем, что после смерти Л. Седова доверие к Зборовскому со стороны троцкистов пошло на убыль.
В связи с неудачей операции чекистов по внедрению Зборовского в окружение «демона революции» Центр направил в Париж из Испании Рамона Меркадера и его мать Каридад. Г. Н. Косенко предписывалось разработать операцию по их внедрение в окружение Троцкого.
Однако выполнить задание Центра резидент не успел. В июле 1938 года резидент НКВД в Испании Александр Орлов, которого Н. Ежов отозвал в Москву и намеревался ликвидировать, отказался выполнить распоряжение наркома и стал невозвращенцем. Через свои родственные связи в США он вместе с женой и дочерью тайно эмигрировал за океан. Перед бегством А. Орлов направил письмо Н. Ежову. В нем он обзался не раскрывать секретов разведки, если Сталин не тронет его мать, оставшуюся в Союзе. Сталин приказал Ежову мать и самого Орлова не трогать, так как знал он очень много.
Не успокоившись на этом, в декабре 1938 года А. Орлов направил Троцкому письмо от имени некоего американца Штейна, в котором предупреждал его о том, что в окружении лидера IV Интернационала находится агент НКВД по имени Марк. Он дал точные приметы Марка Зборовского и настойчиво рекомендовал не доверять никому, кто будет действовать от его имени. А. Орлов предупредил Троцкого, что НКВД готовит на него покушение, которое совершит либо Марк, либо некий испанец, выдающий себя за троцкиста.
Сталин снова пришел в ярость. Он вызвал в Кремль нового наркома внутренних дел Л. Берию и приказал разработать новую операцию («Утка») по уничтожению Троцкого. Одновременно вождь распорядился наказать всех чекистов, причастных к работе против Троцкого и не выполнивших его указаний. Любимым тезисом вождя был следующий: «если приказано, то должно быть выполнено, хоть ты умри». К сожалению, Л. Берия понимал этот тезис буквально…
В ноябре 1938 года Г. Н. Косенко, капитан госбезопасности, что соответствовало армейскому званию подполковник, был отозван в Москву и выведен в резерв разведки. 27 декабря того же года по указанию Л. Берии, сменившего Н. Ежова на посту наркома внутренних дел, Георгий Косенко был арестован как «участник контрреволюционной террористической организации». Разведчику вменялось в вину знакомство и тесное взаимодействие с А. Орловым, которому он якобы выдал секреты операции чекистов по ликвидации троцкистов. Одновременно вместе с Г. Косенко в Москву были отозваны и арестованы С. Шпигельглас, а также резидент НКВД в Нью-Йорке Петр Гутцайт, обвиненный в троцкизме. Он координировал из США операцию в отношении Троцкого. Все эти разведчики были также расстреляны по указанию Л. Берии.
Бериевские палачи добивались от Г. Н. Косенко признания в совершении приписываемых ему преступлений. По иронии судьбы, он был брошен в ту же самую внутреннюю тюрьму НКВД, в одной из камер которой содержался генерал Миллер. Тщетно палачи выбивали из Г. Н. Косенко признание в его связях с троцкистами и белогвардейской вооруженной эмиграцией. Несмотря на побои и издевательства, он отказался оговорить себя и своих товарищей. По приказу Л. Берии выдающийся разведчик Георгий Николаевич Косенко был расстрелян 20 февраля 1939 года. Генерал Миллер, который был вывезен в Советский Союз при непосредственном участии Г. Н. Косенко, пережил его всего на два месяца.
Что же касается возглавляемого в прошлом генералом Русского общевоинского союза, то после похищения Е. К. Миллера он развалился и накануне войны прекратил свое существование. Белогвардейцам, мечтавшим возвратиться в Россию на иностранных штыках, не удалось реализовать эту мечту. Не смогли реализоваться и планы гитлеровцев использовать членов РОВС в качестве карателей на временно оккупированных территориях Советского Союза.
Доброе имя Георгия Николаевича Косенко было восстановлено лишь во второй половине 1950-х годов. Верховный Суд СССР своим решением от 15 декабря 1956 года отменил приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР от 20 февраля 1939 года и дело производством прекратил за отсутствием состава преступления.
В связи с пересмотром Верховным Судом СССР приговора Военной коллегии в отношении Г. Н. Косенко, выдающийся советский разведчик генерал-майор Агаянц, работавший в 1937–1938 годах в парижской резидентуре под его руководством, в частности, показал:
«Впечатление о Кислове-Косенко у меня осталось как о требовательном, знающем свое дело руководителе. Нас, молодых сотрудников резидентуры, он учил приемам работы, передавал свой опыт, останавливал и поправлял, когда мы намеревались провести какие-либо необдуманные мероприятия, требовал, чтобы каждое из этих мероприятий отвечало интересам дела. Кислов-Косенко особо требовал соблюдения конспирации и сам был в этом примером…
Он был очень скромен в быту и в коллективе, хороший семьянин… Лично я никогда не получал от него задания или указания, которые вызывали бы подозрения, сомнения в их целесообразности. Ни я и никто из наших товарищей не сомневались в честности и партийности Кислова-Косенко… У всех нас его арест вызывал серьезные сомнения».
Учитывая выдающийся вклад Георгия Николаевича Косенко в решение разведывательных задач, его имя занесено на Мемориальную доску Службы внешней разведки.