Страница 55 из 160
И так далее.
А вот оценка английских военных властей через неделю после вторжения Гитлера в Советский Союз:
«Возможно, что первый этап, включая оккупацию Украины и Москвы, потребует самое меньшее три, а самое большое шесть недель и более… Попытку вторжения в Соединенное Королевство теперь можно считать временно отсроченной, так как столь значительная часть германской авиации и большое число важнейших соединений германской армии заняты на Востоке. Однако следует подчеркнуть самым решительным образом, что эта отсрочка лишь временная. [200] Если германская кампания в России будет молниеносной, скажем, продлится три-четыре недели, перегруппировка германских соединений на западе, вероятно, займет от четырех до шести недель после завершения кампании в России. Если бы кампания длилась дольше, перегруппировка могла бы занять от шести до восьми недель».
Так расценивали тогда союзники военную мощь гитлеровской Германии. Они, естественно, были заинтересованы в продлении войны.
Именно поэтому Черчилль немедленно выступил за всестороннюю и щедрую помощь Советскому Союзу путем посылки караванов судов из Англии со всем необходимым для ведения войны. Америка также поддержала это, имея в виду свои соображения, которые изложены выше в письме военного министра США президенту Рузвельту и которые, как мы видим, далеки от забот о нашем государстве и нашем народе. На первых порах англичане лихорадочно проводили работу по оказанию нам помощи путем посылки караванов. Но шли недели и месяцы, и вместо ожидаемого поражения Красная Армия перешла в контрнаступление под Москвой.
Видя, что Гитлер застрял в России не на несколько недель, что Красная Армия ведет с ним борьбу не на жизнь, а на смерть и имеет явные успехи и что в связи с этим ждать активизации действий немцев против Англии в ближайшее время уже не приходится, прежний энтузиазм и пыл в посылке нам караванов у руководителей Соединенного Королевства пропал. Стали выдвигаться различного рода причины, тормозящие или совсем исключающие возможность посылок караванов. Одной из таких причин, по версии англичан, было то, что в северной части Норвегии находятся аэродромы, где базируются немецкие боевые самолеты, вести борьбу с которыми из-за отсутствия каких-либо средств англичане не могут, и, стало быть, по утверждению англичан, караваны от действий вражеской авиации будут нести такие тяжелые потери, что отправка их нецелесообразна.
Известно, что борьбу с авиацией противника, базировавшейся на севере Норвегии, мы взяли на себя. Тогда англичане стали выдвигать другие версии. И вообще надо сказать, что караваны посылались к нам под большим нажимом, доходившим подчас до решительных протестов с нашей стороны, которые могли повлечь за собой, выражаясь дипломатическим языком, нежелательные для союзников последствия.
Причины проволочек для нас были совершенно ясны. Смертельная опасность для Англии миновала. Черчилль, заявивший по радио 22 июня 1941 года: «Никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я за последние двадцать пять лет. Я не откажусь ни от одного слова из сказанного мной о нем. Однако все это отходит на задний план перед развертывающейся сейчас драмой», — стал опять Черчиллем образца до 22 июня 1941 года. [201] Будучи дальновидным буржуазным политическим деятелем, он был сейчас больше заинтересован во взаимном ослаблении и обескровливании Германии и Советского Союза, а вовсе не в том, чтобы оказать нам помощь. И лишь страх перед возможностью сепаратного мира между нами и Германией удерживал его в то время в определенных рамках. Такова была закулисная игра, проводимая Черчиллем. О ней, конечно, мало кто знал в ту пору.
И все это не случайно и имеет свою историю. Известно, что после нападения Германии на Польшу в 1939 году Англия и Франция объявили ей войну. Война эта в течение длительного времени была «странной войной». Называлась она так потому, что фактически войска этих стран стояли друг против друга, не воюя.
В то же самое время, находясь в состоянии войны с Германией, Англия в период января — апреля 1940 года лихорадочно разрабатывала планы нападения на Советский Союз, в чем Черчилль, будучи первым лордом Адмиралтейства, принимал активное участие. Имелось в виду нападение английской авиации на Баку и Кавказ с целью вывода из строя наших нефтепромыслов, а также ввод английских подводных лодок в Черное море для потопления наших танкеров, и, как выражался Черчилль, для «устрашающего морального воздействия на Россию».
Что касается Франции, то ее премьер-министр Даладье 12 марта 1940 года в палате депутатов без всякого стеснения объявил, что с 26 февраля англо-французский союзнический экспедиционный корпус численностью до 150 тысяч человек стоит наготове для отправки в Финляндию. Заключенный 12 марта 1940 года мир между СССР и Финляндией спутал карты. Английская газета «Санди таймс» в то время с сожалением писала:
«Война с Финляндией впервые дала нам шанс получения военной инициативы; мир отнял у нас этот шанс».
Ведя подготовку войны против СССР, ни Англия, ни Франция не верили в то, что гитлеровская Германия начнет решительные боевые действия против них. Но прошло совсем немного времени, и Германия вторглась в Норвегию, Голландию, Бельгию и Францию, а Англия подверглась ожесточенным ударам с воздуха.
Сменилось правительство в Англии. Вместо Чемберлена премьер-министром стал Черчилль, но в правящих кругах Англии враждебное отношение к СССР осталось. Более того, были заявления, что СССР и Германия — «враги Англии».
Лишь критическое положение Англии и возможная высадка немцев на Британские острова отрезвляюще подействовала на руководителей Великобритании. Но как только гитлеровские полчища были разгромлены под Москвой, Черчилль опять сел на своего «конька». [202]
Рузвельт занимал более последовательную позицию. В послании конгрессу 6 января 1942 года он писал:
«Мы сражаемся на одной стороне с русским народом, которому пришлось пережить вторжение нацистских орд в Россию, докатившихся до самых ворот Москвы, с русским народом, который с почти сверхчеловеческими волей и мужеством заставил противника отступать».
«Не бойся, России я не пропью»
20 июня 1942 года пополнились ряды Героев Советского Союза АДД. Указом Президиума Верховного Совета СССР этого высокого звания были удостоены майор С. А. Асямов (посмертно), капитаны С. К. Бирюков, И. Е. Гаврыш, А. К. Кувшинов, Я. И. Пляшечник, В. Г. Ситнов, Ф. Ф. Степанов, В. М. Чистяков, старшие лейтенанты Г. А. Алексеев, В. Н. Осипов, П. А. Таран, С. А. Харченко, Ю. Н. Петелин, лейтенанты Н. В. Гоманенко, Б. Д. Еремин, Д. З. Тарасов и младший лейтенант И. Т. Вдовенко.
Звание Героя Советского Союза получили члены экипажа, совершившие дальний перелет в Америку с В. М. Молотовым: командир корабля Э. К. Пусэп, штурманы С. М. Романов и А. П. Штепенко. Орден Ленина получили летчик В. М. Обухов и бортинженеры С. Н. Дмитриев и А. Я. Золотарев. Остальные члены экипажей были также награждены высокими правительственными наградами.
Указом Верховного Совета СССР от 20 июня 1942 года за боевую работу была награждена большая группа личного состава АДД. Шестьдесят шесть человек были удостоены ордена Ленина, и среди них подполковник А. И. Венецкий, капитан С. И. Литинский, старший лейтенант И. Ф. Андреев, старшина Г. Т. Марков и другие. Орденом Красного Знамени были награждены 213 человек, в том числе майоры А. В. Материкин и В. П. Бобков, старшие лейтенанты М. С. Васильев и Н. П. Минаков, лейтенант Н. И. Макарычев и капитаны Н. М. Горбунов и Г. И. Несмашный, старший сержант М. П. Окшин и другие.
22 июня 1942 года на торжественном собрании частей 45-й авиадивизии было постановлено ходатайствовать о зачислении майора С. А. Асямова почетным летчиком дивизии и о включении его навечно в списки 746-го авиаполка 45-й авиадивизии.
Первыми орденами Отечественной войны 1-й степени были награждены майоры С. П. Алейников и П. П. Марков, капитаны В. И. Патрикеев, Г. М. Рогозин и М. В. Симонов, старшие лейтенанты Н. Н. Кириллов, Б. Б. Ширяев и другие, всего 22 человека. Орденами Отечественной войны 2-й степени — 16, Красной Звезды — 343, медалью «За отвагу» — 265 и «За боевые заслуги» — 167 человек. [203]