Страница 9 из 17
Всё. Экран чернеет. Надпись: КОНЕЦ. И почему-то нет обиды за погибших героев…
… - Серб?! — повторил Денис и недоверчиво оглядел мальчишку. Войко был совсем обычный. Не киношный. Хотя… и там люди тоже были обычными и часто совсем не героическими на вид. Вот и Войко — какой бы ни был, а залез-то на мост он. — А как же ты здесь?
— А мы в начале лета приехали, — ответил Войко. Мальчишки как-то незаметно уже шагали вдоль реки, выискивая место для того, чтобы окунуться. — Ойце… отец приехал учиться.
— Учиться? — захлопал глазами Денис. — Это как это учиться, он же…
— Ну да, он у меня уже старый, — подтвердил Войко, хлопая ладонью по фляжке. — Ему сорок почти. Да, учиться. У нас инженеры нужны, гидроинженеры, которые с водой работают, — неуверенно пояснил Войко. — Отца сам князь Лазар попросил, они друзья, с детства. Поезжай на Россию и учись сам, заодно за молодыми присмотришь. Человек двадцать наших приехало, но семья у одного отца — я и майка… мама… — видно было, что, несмотря на правильный русский, эти слова — отец и мать — Войко привык произносить на родном языке. — Есть ещё две сестры, но они уже взрослые совсем, замужем, в Београде живут… А твой ойце кто?
— Он… — Денис понял, что не знает толком, как объяснить. — В общем, он жуликов ловит.
— А, милиционер, — кивнул Войко. — Я тоже хотел милиционером стать. Смотрел "Рысёнок"?
— Конечно! — фыркнул Денис, запнулся о какой-то камень и, сказав "уй-а!", пару шагов пропрыгал на одной ноге. Кто же не смотрел многосерийку про весёлого и бесшабашного подпоручика милиции Яроша Таркириана по прозвищу «Рысёнок»? Денис, ступая на пятку и шевеля рыжими от ржавчины пальцами, совсем хотел уже начать разговор про фильмы вообще, но заинтересовался: — А сейчас кем хочешь быть?
— Косморазведчиком, — сказал Войко. — Ты думаешь, чего я тут брожу? Готовлюсь… А ты?
— Кем стать хочу или что тут делаю? — уточнил Денис. — Вон место хорошее… Стать хочу как папка. А тут я так. Разное ищу. На продажу, на обмен или просто… так. Для интереса.
— А кому ты продаёшь? — удивился Войко.
— А ты не знаешь?! — удивился в ответ Денис. — Есть магазинчик такой, так покупают. Хочешь, потом покажу?
— Конечно… — Войко осмотрелся. — А тут можно купаться, дно какое?
— А тут сразу обрыв, — со знанием дела пояснил Денис, уже вылезая из маскировочных штанов. — Бух, и двадцать этажей. Ты как плаваешь?
— Нормально, — Войко положил на землю свою сбрую. Гремнул ножом о лопатку. Он был такой же коричневый от загара, как и Денис, только Денис — белокожий от природы — был золотисто-коричневый, а Войко — смуглый — оказался именно ореховый.
Мальчишки с внезапным смущением поглядели друг на друга. Денис не знал, что думает Войко, а он сам подумал: "Ну вот, и что теперь-то? Мы кто? просто пацаны встретились — или уже что-то больше?" Ну, может он и не так думал — в десять-то лет. Но суть быстрых мыслей была именно такова. И так продолжалось не меньше полуминуты. А потом Войко вдруг крикнул:
— Смотри, вот как! — разбежался, прыгнул, собрался в тугой комок и уже перед самой водой резко выпрямился и ушёл в воду стрелой, без брызг, только бухнуло утробно. И тогда Олег тоже коротко разбежался и прыгнул следом, выкинув впереди сложенные «лодочкой» руки и ощущая в мгновения полёта, как мгновенно и сладко захватывает дух — у-у-у… рраЗ!..
…Они никуда не пошли, когда накупались и вылезли на берег. Если честно, Денис почему-то очень-очень боялся — вылезут, и Войко оденется, кивнёт дружелюбно — и пошагает куда-то домой и… и всё кончится. Как будто надломится что-то тоненькое, только-только появившееся. Поэтому Денис дурачился, плескался, бултыхался, пока не заломило плечи и дрожь от холодной водички не проникла уже до самого сердца.
А Войко никуда не ушёл.
Они сели на каменные плиты и долго весело тряслись, косясь друг на друга и сдувая с губ и носов капли, пока мелькающее в быстрых тучах солнце не заставило их обоих распрямиться и растянуться в рост, блаженно щурясь в небо. Войко подтащил свою сумку. Денис посмотрел с интересом. Спросил:
— А там у тебя что?
— Находки, — значительно ответил Войко, ложась на живот. — Вот, смотри…
…Находки оказались и правда значительными. Небольшими, но ценными по мальчишеским понятиям Петрограда. Металлическая тяжёлая зажигалка, совсем не потемневшая, с выпуклым рисунком-рельефом — распростёрший крылья орёл. Браслет с чеканными стеблями трав и цветов, пара серёжек — серебряных, с алыми камешками (я маме подарю, без смущения признался Войко). Набор солдатиков — пластмассовых, довольно аляповатых, но интересных незнакомой формой. Две модельки машинок (это «волга», я знаю, ткнул Денис в одну пальцем, и Войко уважительно спросил: "Да?"). Совсем целый набор цветных открыток с видами того, старинного Петрограда-Петербурга, только было написано даже «Ленинград» — так город назывался совсем-совсем давно. Ещё разное, много — мелкие, но ценные находки, некоторые из которых вызвали у Дениса лёгкую зависть.
— Слушай, — Денис вытянулся на животе нос к носу с Войко. — Давай зажигалку менять? У меня есть солдатики, только не такие, а оловянные, там всё прямо точно-точно, как скульптуры маленькие. Как сейчас делают, но они правда-правда тогдашние, я нашёл прошлой осенью… Выберешь, какого хочешь. Будешь?
— Она не работает, — предупредил Войко, но в глазах серба зажёгся интерес.
— Ну и что? — Денис провёл пальцем по орлу. — Вон какая… Будешь?
— А когда? — Войко явно заинтересовался.
— А завтра заходи, я тебе покажу, где живу… — казал Денис и смутился. Но Войко кивнул легко:
— Ладно, я приду… — и подтянул к себе открытки. Разложил их веером. Перебрал. — Жалко, — неожиданно сказал Войко, срывая проросшую в щели плит травинку и закусывая её. Денис понял, о чём он говорит и ответил негромко:
— Ну… они сразу сгорели. Раз — и всё… Это ведь не больно…
— Я не про это, — Войко поморщился. — Это… понимаешь… это нечестно! — он
посмотрел на Дениса потемневшими глазами. — Это подлая война. Вот какой бы ты не был сильный, смелый, как бы ты ни готовился — раз — и всё, как ты говоришь. Огонь — и никого нет. Нечестно… По-моему, честней десять миллионов человек убить в бою, чем миллион вот так… подло сжечь.
Денис задумался. И неожиданно понял, что Войко прав. Да, прав. Было что-то в такой войне… что было хуже любых убийств.
— А наши? — осторожно спросил Денис. — Ведь это наши… первыми…
— Наши, — согласился Войко. — Но они, во-первых, не по городам сначала
стреляли, ты же знаешь. А во-вторых, их же вынудили. У них хотели отобрать Родину и честь. А они просто защищались. Не сделай они так, сейчас на планете жило бы не триста миллионов, а семь миллиардов человек. Но что это была бы за жизнь? Тюрьма…
И опять Денис подумал с уважением, что Войко говорит правильно. И у него это получилось так просто и естественно, про Родину и честь… Денис и сам про это думал, но вслух говорить не осмеливался — боялся, что прозвучит смешно. Скажут: сопляк десятилетний расфилософствовался! А у Войко — ничего смешного.
"Родина и честь. За это не страшно…" — отрывисто не додумал Денис и отвернулся в сторону воды, чтобы не показывать новому знакомому глаз.
Войко лениво дотянулся до своих штанов и достал пачку сигарет — синюю, с белой надписью:
ГЕРЦЕГОВИНА ФЛОР
и зажигалку. Денис с интересом и недоумением наблюдал, как его новый знакомый, ловко выбросив из пачки коричневую палочку — неуловимым движением кисти — поймал её зубами, запалил и с явным удовольствием затянулся. Выдохнул струйку дыма — сладковато пахнущего, синеватого. Покосился на Дениса и протянул пачку:
— Хочешь?
— Не, спасибо… — Денис опасливо отодвинулся. — Ты куришь?
— У нас почти все курят, — Войко снова выцедил из ноздрей уже две струйки.
— А у нас почти никто, — Денис продолжал наблюдать за этим процессом, испытывая