Страница 5 из 50
Мать умерла при родах, когда Гарсии было три года. Вероисповедание: католик. Носит на шее четки. Перед каждой операцией просит благословения у священника. Жена: Беатриса, тридцать один год. – У тебя есть ее фотография?
– Нет.
– Жаль. Могу сказать, она довольно красива. Продолжай.
– Учился в Нью-Оксфорде. Это объясняет его британский акцент. – Я весьма сожалел, когда Британские Острова были уничтожены, – сказал Оберхаузен. – Такая по-настоящему приятная культура. Солидная в своих основах. Нерушимая. Хотя это тоже признак слабости. Продолжай, пожалуйста. – Играет на волынке, – прочел Рэмси. Он поглядел на доктора. – А вот это уже странно: латиноамериканец, а играет на волынке! – Я не вижу в этом ничего плохого, Джонни. В некоторых случаях ничто так не успокаивает, как игра на волынке.
Рэмси поднял глаза горе.
– Ничего себе, успокаивает!
Он снова поглядел на руководителя ПсиБю.
– Зачем я читаю вам все это?
– Мне хотелось бы создать о Гарсии полное представление перед тем, как включить в мозаику последний фрагмент, полученный от Безопасности. – Какой именно?
– Что Гарсия может быть одним из тех самых «спящих» агентов, что задали Безопасности так много бессонных ночей.
Рэмси фыркнул.
– Гарсия! Да ведь это же безумие! Точно так же можно подозревать и меня!
– А они все время следят и за тобой, – ответил Оберхаузен. – А что касается Гарсии – возможно; но может и нет. Контрразведка склоняется к тому, что «спящие» агенты могут быть на буксировщиках. Это подозрение касается и Гарсии. Безопасность уже собралась было отменить операцию. Я предложил им продолжать при условии, что ты будешь присматривать за Гарсией.
Рэмси вернулся к фотографии на обложке папки и поглядел на сардоническую полуусмешку.
– Могу сказать, мы все станем там шпионить друг за другом. Возможно, это «восточным» и нужно. Если же довести это до логического конца – у Безопасности развилась паранойя типа мании преследования. Доктор Оберхаузен поднялся с ротангового стула, который ответил скрипом облегчения.
– Только не говори об этом джентльменам из Безопасности, когда они придут натравлять тебя на Гарсию. Да, и еще одно. Коммодор точит на тебя нож, которым и прирежет, если в операции произойдет какая-нибудь ошибка. – Я должен буду благодарить за это вас.
– О себе я забочусь сам, – отвечал Оберхаузен. – Дело не в страхе. – Он указал на устройство для просмотра слайдов. – Продолжай заниматься, а у меня есть своя работа.
Рэмси подождал, пока дверь не закроется, сунул папку опять под кофейный столик, сделал двадцать глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы. Но потом он достал папки с делами двух других членов экипажа и просмотрел их. «Коммандер Харви Эктон Спарроу». Сорок один год. Фотография высокого худощавого мужчины с редеющими волосами песочного цвета, резкими чертами лица, сутулится.
«Выглядит, как преподаватель заштатного колледжа, – размышлял Рэмси. – Может, это потому, что ранее он собирался преподавать математику? Возмущал ли его факт, что семья, вросшая корнями во Флот, заставила его пойти по стопам предков?»
Отец: контр-адмирал Эптон Орвелл Спарроу, погиб 16 октября 2018 года в битве в Ирландском море. Мать: Дженнин Коуб Спарроу. Сердечница, проживает в Правительственном Доме престарелых «Уотерз Пойнт». Жена: Рита, тридцать шесть лет. Блондинка? Детей нет.
«Знает ли Спарроу, что жена ему изменяет, – спросил Рэмси сам себя. – Многие друзья его предупреждали об этом».
Квалификации: судовождение – высший балл; вооружение и стрельбы – высший балл; медицинские знания (первая помощь, включая и кессонную болезнь) – отлично; оборудование подводных судов – высший балл. Рэмси взялся за вторую папку.
«Лейтенант-коммандер Лесли Боннет». Тридцать восемь лет. Фотография крепко сбитого мужчины (чуть ниже шести футов) с каштановыми вьющимися волосами (химическая завивка?), орлиный нос, нависшие брови, взгляд задумавшегося ястреба.
Сирота-подкидыш. Вырос в Доме для невостребованных детей в Кейп Нестоне.
«Для невостребованных детей!» – подумал Рэмси.
Был женат четырежды. Двое детей – по одному от первых двух жен.
Сохраняет брачные отношения с Элен Дэвис Боннет, двадцать девять лет.
«Мисс Джорджия 2021 года».
«Невостребованный! – размышлял Рэмси. – Подсознательно он желает мстить всем женщинам, включая и бросившую его мать». Квалификации: судовождение – хорошо; снабжение – отлично; вооружение и стрельбы – высший балл (лучший торпедист в командах подводных буксировщиков в течение четырех лет); оборудование подводных судов – высший балл с плюсом.
Рэмси ознакомился с замечанием психолога: «Удержан от служебного продвижения в силу неадекватной реакции на опасность при глубоководных погружениях».
«Невостребованный, – продолжал размышлять Рэмси. – Скорее всего, Боннет и не желает продвижения по служебной лестнице. Здесь командир восполняет недостаток отцовского авторитета, которого не хватало в детстве». Рэмси забросил папки опять под кофейный столик и откинулся назад, продолжая размышлять:
«Ассоциации по прямым и косвенным связям.
Спарроу и Боннет – протестанты. Гарсия – католик.
И никакой видимости религиозных трений.
Эти люди стали тесно сработавшимся экипажем. Свидетельство тому – факт, что их буксировщик имеет наивысший рейтинг в Службе. Каким будет эффект утраты Хеппнера, офицера-электронщика? Как отреагируют они на замену?
Черт! Случай Хеппнера сюда совершенно не вписывался! Спокойное детство. Спокойная семейная жизнь. Всего два неприятных факта: разбитая любовь в двадцать четыре года и нервный срыв в тридцать два. Такое могло произойти с Боннетом: невостребованный! Или с капитаном Спарроу – неудавшийся математик».
– Вы спите?
Это был Рид, куратор.
– Сейчас три часа, – сообщил он. – Я принес развернутые схемы электрической мастерской на «Хеллс Дайверах». – Он вручил Рэмси распечатки и отмечал то, о чем говорил:
– Здесь рабочий стол. Тут тиски. Гаечные ключи. Миниатюрный токарный станок. Вакуумный насос. Разъемы тестера. – Я умею читать.
– Вы должны уметь подключаться к тестеру в полной темноте, – заметил Рид. Он уселся в кресло, которое перед тем занимал доктор Оберхаузен. – Завтра мы начнем подготовку и тренировку на макете. – Но ведь завтра же суббота, Клинт, – уставился на него Рэмси. – Вы не выйдете отсюда до 18:00, – ответил Рид. Он нагнулся вперед. – А теперь сконцентрируйтесь на расположении разъемов. Вот здесь выключатель аварийного освещения. Вам надо находить его сразу. – А если вы дадите мне две попытки?
Рид откинулся в кресле, окинув Рэмси жестким взглядом. – Мистер Рэмси, кое-что вы должны усвоить настолько, чтобы это вошло в ваши плоть и кровь.
– Да? И что же?
– На подводных судах не бывает мелких аварий.
Коммандер Спарроу спускался по пандусу цилиндрического хода, приостановившись перед тем, как войти в подземную, залитую светом дуговых фонарей пещеру – стоянку подводных судов. Капля испарившейся влаги, сконденсировавшейся высоко на сводах, упала ему на лицо. Он продолжил путь среди суеты быстрых микробусов и спешащих, занятых людей. Прямо перед ним высился его похожий на кита подводный буксировщик: вагнеровская оперная примадонна размером в 140 футов меж прожекторов гигантской сцены. В мозгу капитана все еще звучали последние инструкции, полученные на совещании в Службе Безопасности.
– Ваша команда имеет высший рейтинг по безопасности, но вам следует опасаться «спящих» агентов.
– В моей команде? Черт побери, парни, я знаю их всех уже несколько лет.
Боннет со мною уже восемь лет. С Джо Гарсией я служил еще до войны.
Хеппнер и… – Его лицо побагровело. – Что там с новым электронщиком? – О нем пускай у вас голова не болит. Теперь, инспекторы уверяют нас, что у вас на борту вражеских сигнальных устройств нет. – Тогда зачем мне это ваше предупреждение?
– Это дополнительная предосторожность.