Страница 2 из 50
Наши… Ломкий голос доктора Оберхаузена перебил его:
– У нас все исключительное, кроме возможности удержаться от того, чтобы нас не топили.
Адмирал нахмурился.
Рэмси понял намек и включился в разговор.
– А каков был процент несчастных случаев на тех двух десятках буксиров, которые мы потеряли, сэр?
Сидящий рядом с Белландом капитан, с похожим на совиное лицом, сухо ответил:
– В последних двадцати операциях мы потеряли все двадцать. – Все сто процентов, – сказал доктор Оберхаузен. Его невидящие глаза нащупали лейтенант-коммандера с головой, похожей на свеклу, сидящего в другом конце комнаты.
– Коммандер Тернер, не могли бы вы показать мистеру Рэмси штуку, обнаруженную вашими парнями?
Лейтенант-коммандер толкнул по поверхности стола черный цилиндр размером со свинцовый карандаш. Офицеры передавали его из рук в руки, пока он не попал к Рэмси. Тот стал рассматривать его. – Работа мистера Рэмси, естественно, включает в себя и электронное оборудование, – объяснил доктор Оберхаузен. – Он специалист по инструментам, которые используются для обнаружения травматических последствий для психики.
Рэмси понял и этот намек. Итак, он был всеведущим экспертом ПсиБю по электронике, Человеком-Знающим-Все-Ваши-Скрытые-Мысли. Следовательно, в присутствии этого человека нельзя иметь Скрытых Мыслей. Показным движением Рэмси поставил на стол свою черную коробку. Он поместил цилиндрик в коробку, стараясь создать впечатление, что в совершенстве знает тайну устройства и обязательно ее откроет, пусть он даже и ниже всех по званию. «Черт подери, но что это за штука?» – думал он.
– Возможно, что вы определите ее как направленный излучатель. Рэмси глядел на гладкую поверхность черного цилиндра. «И что будут делать все эти люди, если я подтвержу эту версию узконаправленного передатчика, „маячка“? – спрашивал самого себя. – Должно быть, Обе загипнотизировал их».
Белланд перенес свой раздраженно-уважительный тон на Рэмси:
– «Восточники» поместили эти штуки на борт наших подводных буксиров. Мы считаем, что это устройство замедленного действия, включающееся уже в море. К несчастью, мы не можем обследовать их достаточно тщательно без того, чтобы не взорвался заряд, вставленный внутрь, чтобы туда не совался кто-то непрошеный.
Рэмси поглядел на доктора Оберхаузена, затем на Белланда. Этот взгляд и без слов значил: «Ну ладно, если вы хотите перевалить эту проблему на ПсиБю…» Адмирал несколько восстановил честь своих подчиненных, сказав:
– Тернер считает, что это его проблема.
Рэмси глянул на светлоголового лейтенант-коммандера. «И тебя понизят в звании, если ты это дело завалишь», – подумал он. Лейтенант-коммандер старался стать понезаметней.
Коммодор, сидящий справа от доктора Оберхаузена, сказал:
– Их могли бы включать вражеские агенты, находящиеся на борту буксиров.
На это доктор Оберхаузен заметил:
– Чтобы не тратить лишних слов, эти устройства направляют врагов на наши секретные скважины.
– Главная неприятность в том, – заявил Белланд, – что мы бессильны против «спящих» агентов, которых Восточный Блок завербовал очень давно – задолго до войны – с заданием ждать нужного момента. Это люди на самых неожиданных местах. – Он опять нахмурился. – Как мой шофер… – Белланд немного успокоился и направил мрачный взгляд на Рэмси. – Мы совершенно уверены, что вы не «спящий» агент.
– Абсолютно уверены? – спросил тот.
– Я совершенно уверен, что в этой комнате «спящих» агентов нет, – прорычал Белланд. – Но только я. – Он снова повернулся к настенной карте и указал точку в Баренцевом море. – Это остров Новая Земля. Возле западного побережья имеется узкий шельф. Он кончается на глубине в две сотни фатомов.[2] Здесь крутой склон. На нем мы имеем скважину самого богатого по нашим расчетам месторождения.
«Восточники» даже не подозревают, что оно здесь… пока.
Доктор Оберхаузен положил на стол костлявую руку и стукнул пальцем. – Нам следует объяснить мистеру Рэмси и важность морального фактора. – Он повернулся к энсину. – Вы понимаете, что мы не можем удержать наши потери в секрете. В результате, настроение экипажей подводных буксиров оставляет желать лучшего. Нам нужны хорошие новости.
Белланд приказал:
– Тернер, заберите это отсюда.
Адмирал вернулся в просевшее под ним кресло, будто боевой корабль размещался в сухом доке.
Тернер, сфокусировав свои водянисто-голубые глаза на Рэмси, сказал:
– Мы проверили, проверяем и перепроверяем все команды подводных буксировщиков. Выявили одну, выглядящую неплохо. Сейчас они в лагере отдыха «Гарден Гленн» и выйдут в рейс через пять недель. Правда, у них нет офицера-электронщика.
Рэмси подумал: «Великий Огорчитель Фрейд! Неужели они захапают меня в свои лапы в качестве подводника?!»
Как бы прочитав его мысли, доктор Оберхаузен сказал:
– Вот куда вы направитесь, Рэмси.
Он кивнул Тернеру:
– Простите, коммандер, но мы тратим слишком много времени на этот вопрос.
Тернер бросил взгляд на Белланда и сел в свое кресло.
– Конечно, доктор.
Доктор поднялся, опять проявляя чувство большой осторожности. – Как бы там ни было, это уже моя сфера деятельности. Видите ли, Рэмси, во время последней операции у офицера-электронщика появились психические отклонения. Это та же проблема, которой вы занимались на «Дельфине». Более того! Подводные буксиры гораздо меньше, полный экипаж насчитывает только четыре человека. Все основные симптомы указывают на наведенную паранойю. – Капитан? – спросил Рэмси.
– Именно.
«А сейчас мы поразим туземцев своими волшебными знаниями», – подумал Рэмси. Он сказал:
– Когда я был на «Дельфине», то заметил подобные же условия возникновения синдрома «военной усталости».
Он похлопал по стоящей на столе коробке.
– Эмоциональные отклонения у капитана в различной степени отражались на всем персонале корабля.
– Доктор Оберхаузен уже отмечал вашу работу на «Дельфине», – заметил Тернер.
Рэмси кивнул.
– Меня беспокоит одна вещь. Вы отметили, что уровень команды очень высокий. Но такого еще не отмечалось, если капитан на грани психического срыва.
– Вот и займитесь этим, когда будете с ними, – предложил доктор. – Мы уже собрались было списать этого капитана на берег. Но сейчас командование говорит нам, что у него с командой хорошие, если не больше, шансы на успешное проведение похода к Новой Земле. Но только в случае обязательного наличия всех иных условий.
Он замолчал и потянул себя за мочку уха.
Рэмси воспринял сигнал и подумал: «Ага, так вот в чем штука. Какая-то важная шишка не согласна с моим включением в операцию, а для Обе жизненно важно, чтобы я попал в эту команду. С кем же мы играем? С адмиралом? Да нет, он сделает все, достаточно слова Обе. – Энсин перехватил хмурый взгляд коммодора, сидящего слева от Оберхаузена и впервые заметил отблеск на его петлицах. – Советник президента! Вот кто это может быть». – И одно из этих условий – скрытое наблюдение психолога, – высказал предположение Рэмси. – А как вы собираетесь подключить капитана к моей системе дистанционного тестирования без его ведома? – Адмирал Белланд предложил остроумное решение, – объяснил доктор Оберхаузен. – Служба Безопасности имеет новый детектор для обнаружения и борьбы с этими шпионскими передатчиками. Шарик динамика хирургическим путем вживляется в шею. Он подключен к волновым сканерам, которые вживляются под мышками. Миниатюризация позволяет нам вместе с динамиком поместить и нужное вам регистрирующее устройство. Рэмси поклонился адмиралу.
– Разумно. Итак, вы снарядите капитана подобным образом, а я буду постоянно следить за его психическим состоянием. – Именно так, – заметил Оберхаузен. – Правда, здесь возникали кое-какие возражения. – Слепые глаза уставились на сидящего слева коммодора. – Их смысл в том, что у вас нет длительного боевого опыта работы на подводном буксире. А это особенная служба.
2
366 м; фатом – мера глубины, морская сажень, 1, 83 м