Страница 19 из 23
И в этот момент откуда-то слева донесся негодующий возглас. Она обернулась, уверенная, что ее заметили.
Но нет. Дерево надежно скрывало ее от сторонних взглядов. Кричал мальчик лет семи, смуглокожий, темноволосый, в нарядной синей накидке и расшитой бисером алой курточке. За плечи его удерживал здоровяк — точный брат тех четверых.
Должно быть, это лесные разбойники: поймали мальчишку и его спутника, и…
Ни мгновения не колеблясь, Соня метнула нож. Еще в юности меткость ее вызывала всеобщее восхищение, она попадала в цель куда лучше братьев и даже не хуже, чем отец, а тому во всем Туране не было равных с метательными ножами и луком — но сейчас она превзошла самую себя. Таким броском отец мог бы гордиться! С тихим свистом сверкающий стальной лепесток рассек воздух и вонзился прямехонько под кадык негодяю, державшему мальчишку.
Тому парню, которого избивали его приятели, Соня уже ничем помочь не могла — так, может, хоть малец сумеет удрать, воспользовавшись замешательством!..
Кроха сперва ничего не понял — руки, цепко державшие его за плечи, вдруг ослабели, а затем пленитель его мягко осел на землю.
И мальчонка с истошным криком бросился бежать… Прямиком к остальным.
— Акран! Там… Акран!..
Побросав бичи и отшвырнув прочь истекающую кровь жертву, четверо бросились к нему:
— Ваше высочество! Вы не ранены, ваше высочество?!
Двое принялись ощупывать мальчишку с головы до ног с заботливостью нянек. Еще двое устремились к своему товарищу. Девушка за деревом сжалась в комок, уверенная, что ее вот-вот обнаружат, но не в силах двинуться с места. А внутри ее клокотала необъяснимая злоба — то ли на этих ублюдков, то ли на мальца, то ли на себя саму. Как вдруг капризный детский голосок донесся до нее:
— Я же говорил, что не хочу смотреть!.. Не хочу-у!.. А где Акран? Пусть он отведет меня домой…
Развернувшись, Соня не разбирая дороги бросилась в лес.
Но не успела сделать и десяти шагов, как мир завертелся в зеленом водовороте, словно она попала в самое око смерча, закрутившего вокруг нее воронку из листвы и трав. Воронка понесла ее куда-то, у девушки помутилось в глазах, она почувствовала, что ее вот-вот стошнит… Но тут под ногами вновь оказалась твердая земля.
Она взглянула по сторонам.
…Она стояла посреди огромного зала, торжественного и мрачного, как церемониальные покои в каком-нибудь немедийском дворце. Стены были завешены гобеленами с изображением батальных сцен, настолько выцветшими и обветшавшими, что невозможно было разглядеть, что за герои поражают там врагов — да и герои ли то были?.. С потолочных балок свисали боевые штандарты, заляпанные не то грязью, не то кровью. Ог каменных, с выбитым полуистертым рисунком каменных плит веяло холодом и сыростью. Окна были закрыты ставнями, что лишь усиливало общее мрачное ощущение. И даже невероятных размеров очаг, где полыхало целое бревно высотой с человека, не согревал и казался зловещим, точно огненный вход в нижнюю из преисподних Эрлика.
Соне показалось сперва, что она совсем одна в этом странном месте, — но голос за спиной заставил ее обернуться, и рука привычно легла на пояс… Удивительно, но метательный нож вновь был на месте! Это одновременно встревожило девушку, но и придало ей уверенности.
— Подойди ближе, — произнес незнакомец. Соня неохотно сделал шаг вперед.
Человек, вышедший ей навстречу, был не слишком молод: серебристые нити уже виднелись в его черных как смоль волосах и окладистой бороде. Он был смуглокож и обряжен в такую же алую куртку и синюю тунику, как давешний мальчишка, и у Сони мелькнула нелепая мысль, что это он и есть — только лет на сорок постарше. Словно прочитав ее мысли, мужчина покачал головой.
— Мое имя Таргай. Я отец Таркеша. Владыка этой земли.
— Какой земли? — перебила его Соня. Тот нахмурился чуть заметно, но ответил:
— Страны, называемой Орханда.
— Никогда о такой не слышала. Правитель пожал плечами. Невежество гостьи, похоже, не слишком заботило его.
— Зачем ты убила моего слугу, женщина? Как, во имя Вечного Неба, он узнал об этом?!
Но Соня не собиралась выкручиваться и лгать. Что сделано, то сделано…
— Я думала, он хочет причинить мальчику зло. Он держал его, пока остальные истязали какого-то несчастного. Я боялась, ребенка ждет та же участь.
Мужчина кивнул:
— Понимаю. Но теперь ты сожалеешь о содеянном?
Соня гордо вскинула голову:
— Я никогда ни о чем не жалею! Это пустая трата времени! Но мальчику не стоило смотреть на… такое.
— Вот как? А знаешь ли ты, что совершил тот, кого ты именовала «беднягой»? Он был убийцей, покушавшимся на жизнь моего сына! Таркеш должен был видеть, как наказывают предателей. Ему предстоит править в жестоком мире…
Девушка задумалась. Теперь сцена, виденная в лесу, предстала совсем в ином свете. Но она же не могла знать… Однако происходящее все равно не укладывалось в голове. И прежде всего:
— Как я оказалась здесь? Это ты перенес меня сюда?
Таргая засмеялся:
— Похоже, ты еще ничего не поняла. Ты оказалась здесь по собственному выбору.
— Я ничего не выбирала!
— Как же так? А разве то, что ты сделала, не было выбором? Разве ты не приняла решение? Каждый твой поступок — выбор. И каждый будет вести тебя… куда-то. В обычной жизни ведь то же самое, не так ли? Здесь это просто более… очевидно.
— Но где это — здесь?! — вскричала Соня, не выдержав.
На губах Таргая играла торжествующая усмешка, чем-то похожая на усмешку Гёдрен.
— В мире Талисмана, если угодно. Или в твоем собственном сознании, что одно и то же. Разве ты не поняла, где оказалась?
Талисман… Магическая игрушка, с помощью которой ведьма сводила с ума своих жертв, заставляла их поверить во все, что угодно, делала их покорными рабами… Ну нет! С Соней у нее это не пройдет! Девушка стиснула кулаки. Она не покорится. И не свихнется. И…
— Конечно, нет, — успокаивающим тоном, словно говоря с ребенком, произнес правитель. Проклятие! Он вновь читал ее мысли. — Ты просто останешься здесь. Навсегда.
Навсегда?
— Но разве отсюда нельзя выбраться? Ведь должен быть выход!
— Конечно. Выход есть, и найти его просто. Только нужно каждый раз принимать верное решение. Как в лабиринте. Если сворачивать каждый раз в нужную сторону — обязательно выберешься! Я тебе обещаю.
Соня почувствовала, как отчаяние ледяным саваном окутывает ее. Одно неправильное решение она, похоже, уже приняла — там, на поляне.
— Но как же узнать, какое решение — верное? И что я должна делать? Каждый раз кого-то убивать?
— Зачем же? Не убивать — тоже выбор, разве не так? — Таргая окинул на девушку печальным, исполненным неподдельного сочувствия взглядом. — Поверь, если бы в моих силах было помочь тебе — я сделал бы это. Но я такой же пленник Талисмана, как и ты. Каких истин ты ждешь от меня?
Соня и сама уже поняла, насколько нелепыми были ее вопросы. Да и что толку болтать — нужно было искать, как выбраться отсюда. Она заставит этот проклятый Талисман выпустить ее наружу!
— Прощай, Таргай, — сказала она владыке. За его спиной она видела приоткрытую дверь, и какое-то тайное чувство говорило, что ей — туда. Нужно было спешить! — Прости, что убила твоего слугу. Но все же тебе стоит постараться воспитывать сына… помягче.
Ей показалось — он хочет еще что-то сказать ей; может быть, поблагодарить… но стены зала вдруг надвинулись на нее, закружились и замелькали гобелены, знамена, колонны, портьеры — и воронка смерча швырнула ее вперед. В неизвестность.
…Это была маленькая комната. Настолько же уютная, насколько суровым и мрачным был предыдущий зал. Большую часть ее занимала постель. А на постели…
Соня почувствовала, как щеки ее загораются румянцем. Наблюдать за этой парочкой из-за тяжелой гардины было неловко — и захватывающе. Ей никогда прежде не доводилось видеть, чтобы люди любили друг друга с такой яростной, почти звериной страстью. Искаженные лица пылали, пот струился по щекам. Длинные каштановые волосы женщины метались, подобно захваченным бурей птицам. Мужчина…