Страница 30 из 31
Четкий ответ сразу же пришел ему на ум? После гибели Кейт, потери их ребенка худшее, что могло с ним случиться, это полюбить снова. Со всем остальным он мог справиться.
Пьянство, травма на родео, профессиональное и личное банкротство… Какое бы несчастье ни уготовила ему судьба, он принял бы его как должное, потому что считал, что лучшего не заслужил. Считая себя частично виновным в смерти Кейт, он искал наказания. Он лелеял несчастья, как душевнобольной садовник, который предпочел бы сорняки цветам. Ничего не могло случиться с ним худшего, чем потерять семью… Ничего. Кроме одного: полюбить еще раз.
Это он не может перенести!
Он не может снова нуждаться в женщине! Не может вынести, что его снова любит женщина! Не может вынести зачатие!
Он ударил кулаком по холодному кафелю стены и прижался к ней лбом. Стиснув зубы, крепко зажмурился, борясь с этим внезапным осознанием правды.
Он полюбил Джесс. И не может себе это простить.
Не может начать сначала.
Как последний дурак, он отверг ее, когда был больше всего ей нужен. Повернулся к ней спиной, когда она была беременна и напугана. Из-за чего? Из гордости. Никому не нравится, когда им манипулируют. Но история с домом теперь больше казалась ему проявлением любви, чем манипулированием. Он был упрям как осел и не хотел принять простую и очевидную вещь: Джесс любит его, а он любит ее.
Если это и есть его преступление, так ли уж оно ужасно?
Он рассмотрел свой грех со всех сторон, даже с точки зрения Кейт. Она не пожелала бы ему другого. Ее способность любить была такой огромной, что она первая велела бы ему полюбить снова, если бы знала, что им назначено судьбой.
Почему же он так с этим боролся? Почему продолжал наказывать себя? Он полюбил изумительную женщину, которая чудесным образом любит его. Что в этом плохого?
Ничего.
Он поднял голову и повернулся. В конце коридора из палаты Джесс вышел врач. Рейф двинулся к нему широкими шагами.
– Послушайте, док, – хрипло сказал он, не дав врачу открыть рот, – спасите ее! – Он припер изумленного доктора к стене. – Мне все равно, сколько это будет стоить, сделайте все что нужно, чтобы она осталась жива! Поняли, док? Даже если… – Он замолчал, с трудом сглотнул и продолжил: – Даже если это приведет к гибели ребенка. Спасите мою жену!
– Этого не понадобится, мистер Маклеон. С вашей женой все будет хорошо.
Рейф смотрел на него, широко открыв глаза. Счастливый поворот судьбы застал его врасплох.
– С ней все будет хорошо?
– Да, и с ребенком тоже. Когда она упала на козлы, у нее в матке лопнул кровеносный сосуд. Он был слабеньким, из-за беременности на него оказывалось необычное давление. Кровотечение было небольшое, но достаточное, чтобы испугать миссис Маклеон, что вполне естественно. Мы его перевязали. Я сделал УЗИ, чтобы удостовериться, что все в порядке. Плод никоим образом не пострадал. – Он мотнул головой в сторону палаты, из которой только что вышел. – Она настояла принять душ. Сейчас сестра помогает ей с этим. Когда они закончат, можете зайти и повидаться с ней. Я рекомендую несколько дней постельного режима. После этого, думаю, беременность будет протекать совершенно нормально.
Рейф поблагодарил доктора, и тот удалился. Рейфа окружила его семья. Энн плакала в три ручья. Конни, которая приехала незадолго до этого, шмыгала носом. Бен нервно вытирал платком лоб.
Джейк хлопнул Рейфа по спине.
– Ну, что я тебе говорил? Когда ты начнешь мне доверять?
Рейф принимал все эти знаки внимания и достойно, как он надеялся, отвечал на них, но глаза его были прикованы к двери палаты. Как только из нее вышла медсестра, он извинился и рванул туда.
Небольшой ночник горел у изголовья кровати, и свет его, проходя через волосы Джесс, делал их единственным трепещущим пятном жизни в сумраке комнаты.
– История повторяется, – сказала она, когда Рейф подошел. – Я вспоминаю другой раз, когда ты приходил ко мне в больницу.
– Сейчас ты выглядишь лучше, чем тогда.
– Ненамного.
– Намного.
– Спасибо. – Она отвела глаза и несколько раз моргнула, но это не помогло. Крупные слезы выкатились из-под ресниц и скатились по щекам.
– Тебе больно, Джесс? – Рейф наклонился к ней пониже. – Этот ублюдок ударил тебя?
– Нет. – Она сглотнула слезы. – Ты успел как раз вовремя.
– Он за решеткой. – Рейф решил не говорить ей пока об убийстве Роуз Фенстон. – Не трать на него своих слез.
– Я плачу не поэтому. – Ее нижняя губа задрожала, и она прикусила ее, пытаясь унять эту дрожь. – Рейф, я знаю, что ты чувствуешь по поводу того, чтобы иметь другого ребенка. Я не хотела тебя обманывать. Клянусь, не хотела! Про дом я действительно скрыла от тебя, но не лгала насчет противозачаточных таблеток. Я стала принимать их сразу, как только мы решили пожениться, но, наверное, чтобы подействовало, их надо пить заранее. Это произошло в нашу свадебную ночь. – Она помолчала. – Ты думаешь, я тебе лгу?
– Нет. Я… э… был очень силен той ночью, когда… ну ты знаешь.
Она подняла на него глаза.
– Мне очень жаль, что так случилось, Рейф. – Ее губы снова задрожали.
– Ты в этом не виновата.
– Нет, я говорю о ребенке. О том, что ты чувствуешь себя в ловушке. Я знаю, что ты об этом думаешь. Ты думаешь, что я сначала привязала тебя к себе деньгами, а теперь ребенком, которого, как ты сам говорил, никогда не захочешь. – Она слизнула из уголка рта набежавшие слезы.
– Ты должна была сказать мне о том, что беременна, Джесс.
– Я не могла.
– Тебе всегда хватало мужества говорить мне все что угодно.
– Я никогда раньше не чувствовала себя такой уязвимой. Я узнала об этом, когда ты был в Далласе. Поэтому у меня не было аппетита и я так сильно похудела. Из-за этого я не стала принимать таблетку, которую ты мне давал. Я уже тогда знала и должна была тебе рассказать, но ты так сердился из-за дома… А потом началась эта история с Фенстоном… – Она вцепилась в простыню. – Я хочу, чтобы ты знал: я не свяжу тебя. Ты волен уйти, Рейф. Я ничем, никакими условиями не стану удерживать тебя, если ты решить покончить с нашим браком.
– Ты хочешь избавиться от меня?
– Конечно нет.
– Тогда молчи. Я хочу сказать, как сильно люблю тебя. – Он улыбнулся ее ошеломленному, растерянному виду, наклонился к ее лицу и поцелуем высушил слезы на щеках. – Я люблю тебя, Джесс. Клянусь Богом, люблю! Он благословил нас с тобой.
– Я думала, ты больше в него не веришь.
– Я всегда верил. Просто был зол на него.
– Рейф, – выдохнула она. – Ты правда любишь меня?
– Всем сердцем!
– А я люблю тебя столько, сколько себя помню.
– Я знаю, – мягко отозвался он. – Я понял это только сейчас. Я не такой догадливый, как ты. Мне понадобилось время, чтобы разобраться во всем. Например, я до сих пор не могу понять, почему ты не сказала мне о ребенке. Я бы понял.
– Разве?
– А разве нет?
– Вспомни день, когда я привезла тебя домой, в твою квартиру. Помнишь, как мы заспорили, когда я сказала, что тебе пора кончать горевать, что это тебя разрушает. И ты ответил: «Когда ты потеряешь любимого человека, когда потеряешь ребенка, только тогда ты сможешь говорить мне о том, что я разрушаю себя». Только появилась угроза, что я потеряю тебя, я поняла, как обессиливает сердечная боль, как при этом распадается на части жизнь и ты с нею. Я поняла тогда, как ты себя чувствовал после смерти Кейт. Наверное, какой-то инстинкт самосохранения заставляет нас уйти в себя, когда мы думаем, что никому не нужны.
– Больше у нас этой проблемы не будет.
– Нет, больше не будет.
Он поцеловал ее глубоко и нежно и удивился, как это до сих пор не понимал, что особый вкус ее поцелуя – это любовь. Он знал, что никогда не пресытится ею.
– Может быть, ты была права, Джесс, когда не стала говорить мне о ребенке, – прошептал он. – Не думаю, что до настоящего момента я был готов услышать это.
– А теперь, когда ты знаешь о нем, что ты думаешь?