Заварушка на Фраксилии

Последний из дюжины ардакканианцев еще не опустился на траву, когда самый тупоумный из пиратов повел себя так, как, вероятно, всегда вел себя при встрече с необычным. Он попытался убить пришельцев. Вскинув бластер, он несколько раз выстрелил в сторону ближайших к нему ардакканианцев.

На выстрелы непроизвольно отреагировали все имеющие оружие. Общей мишенью внезапно сделались ардакканианцы. Окутанные бластерным огнем, они на несколько мгновений из синих сделались оранжевыми. Однако очень скоро пальба затихла и наступило благоговейное молчание, нарушаемое лишь всхлипами ю`Багнехауда. Ардакканианцы стояли совершенно невредимые. Ни один волос, ни один клочок их одежды не пострадал в огненном аду.

— Вы ничего не сможете нам сделать, — властно сказала Сергия. — А вот мы можем истребить вас всех. Сложите оружие!

Затянувшееся молчание нарушил Деготь, пробормотавший на ухо си`Вайре что-то неразборчивое. Что именно, я догадался по ответному похотливому смешку фраксилийки. Вероятно, в сверхспособности ардакканианцев входил и чрезвычайно острый слух, потому что Сергия, мгновенно вспыхнув, обернулась и метнула в сторону Дегтя яростный взгляд. Но теперь дело не ограничилось только взглядом. Из глубины сияющих глаз ардакканианки вылетели два раскаленных алых луча, напоминающих тепловые. Ударив в молекулярный клинок Дегтя, они мгновенно превратили его в брызги расплавленного металла. Деготь вскрикнул от боли и вцепился в обожженную кисть. Вскрикнула и си`Вайра; раскинув руки, она пыталась загородить Черноптина своим телом.

— Мне ничего не стоит лишить его руки, — объявила Сергия. — Или головы. То же может случиться с любым из вас. Повторяю: сложите оружие!

Не успело эхо ее слов отзвучать под сводами «Уголка», как со всех сторон послышался лязг и стук — с выражением трепетного ужаса на лице бандиты поспешно отшвыривали от себя оружие. Спутники Сергии выстроились узким кругом, взяв весь гарем на прицел своих смертоносных глаз. Сергия повернулась к паланкину. Ко мне. Приблизившись, она быстрым взглядом окинула лежащего на подушках царебога с окровавленным лицом и осколки цилиндра и, презрительно скривив губы, посмотрела на меня. Я задрожал — а кто бы на моем месте не задрожал?

— Ты лжец, вор и негодяй, Карб, — сказала Сергия. — Теперь совершенно ясно, что все это время фетам был у тебя. Отказываясь вернуть его нам, ты преследовал собственные грязные и корыстные цели — как и все остальные присутствующие. Создания алчности и порока!

— Это ошибка, — я импровизировал на ходу. — Перед самым вашим прибытием я пытался забрать цилиндр у царебога! В последнюю минуту я понял, что фетам не должен попасть в дурные руки. Если бы цилиндр не разбился, я бы непременно вернул его вам.

— Я не верю тебе, — презрительно отозвалась Сергия. — Своими поступками ты доказал, что ты — лживый мошенник с незрелым и грязным умишком. Ты будешь наказан. Правитель этой планеты, который так долго обкрадывал нас, — тоже.

Наверное, я задрожал еще сильнее, потому что Сергия мрачно усмехнулась.

— Полиция вашей Федерации осведомлена о насилии и беззакониях, творимых на Фраксилии прибывшими сюда преступными элементами. — Сергия взглянула на Мелу: — Мы обязательно отблагодарим вашего друга Чертро за информацию. Сейчас он в сопровождении больших сил Федпола высаживается неподалеку.

За спиной Сергии в рядах бандитов послышались встревоженные возгласы и злобные выкрики. Пытаться бежать было бесполезно — ардакканианцы всех держали под прицелом своих глаз-лучеметов, — и в ожидании неизбежной развязки остатки трех банд выражали свое недовольство словами и жестами, но никто не сходил с места. Кроме Пульвидона. Он шагнул вперед, и будь при нем оружие, наверняка пристрелил бы меня, не задумываясь. За неимением бластера мерзавец ожег меня яростным взглядом. Впрочем, не только он.

— Карб, — прорычал он, — во всем, что случилось, виноват ты один. И я доберусь до тебя. С этих пор в галактике не будет места, где бы ты мог спрятаться. Что бы ни случилось, я найду тебя. Клянусь.

От таких обещаний я задрожал как осиновый лист. Мне захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко от Святилища. Но Сергия не отпускала меня, пронзая суровым взглядом. Затем она отвела взгляд и принялась рассматривать царебога, но я, сраженный, остался сидеть на подушках.

Тем временем правитель Фраксилии приходил в себя. Он стонал и ворочался, его дряблое тело колыхалось. Но он не интересовал Сергию — она смотрела на осколки цилиндра.

— Так это и есть бальбазианская сталь? — насмешливо спросила она у Мелы.

— Она самая, — откликнулась моя понятливая напарница. — Но она почему-то разбилась как стекло…

Сергия медленно покачала головой.

— Вы, люди, такие… умудренные по сравнению с прочими галактическими расами. Но такие наивные! Даже мы, живущие на закрытой планете, видели галавизионную рекламу этой неразрушимой стали — но, зная кое-что о подлинной нерушимости, исследовали этот металл. — Сергия вновь бросила на меня яростный взгляд. — И узнали, что реклама лжет, а бальбазианцы плутуют — так же, как многие из вас. Бальбазианцы скрыли тот факт, что со временем — приблизительно через четырнадцать лет — в структуре их хваленой стали развивается внутренняя усталость, которая делает ее ломкой и хрупкой. Сталь, из которой изготовлен этот цилиндр, давно прошел эту критическую точку.

Я едва не заплакал от разочарования. Никому нельзя доверять! Знай я про эту усталость, фетам давно был бы моим — без стольких трудов, без боли, без опасностей… Я невольно вздрогнул от неожиданности — впрочем, не только я: два тепловых луча, вылетев из глаз Сергии, с треском ударили в покрывало и подушки под балдахином. От осколков стального цилиндра и темных мокрых пятен пролитого фетама не осталось и следа, а обморочно закатывающий глаза царебог скрылся за завесой дыма и огня.

Еще через несколько ударов сердца могучее дыхание Сергии, подобное миллисекундному выбросу звездного протуберанца, задуло пламя, как огонек свечи. Удовлетворенная результатом, ардакканианка кивнула и повернулась ко мне.

Но что она хотела сказать или сделать, я так и не узнал.

С трех сторон в дверях «Уголка» загрохотали тяжелые башмаки, звякнул металл. В зал ворвалось около двухсот бойцов специального подразделения Федпола — в полной боевой готовности, целясь во все стороны из оружия крупного калибра. Едва появившись, они остановились, удивленно оглядываясь. С особенным изумлением они смотрели на толпу разоруженных бандитов и груду оружия у их ног и на горстку безоружных ардакканианцев, которые определенно владели ситуацией. Во главе отряда федполовцев я разглядел Мелиного дружка Чертро. Тот заметил нас и удивился.

То, что произошло в следующий миг, потрясло всех без исключения.

Царебог застонал и наконец очнулся. Он сел и открыл залитые кровью глаза. Он отлично знал, кто такие ардакканианцы — и вмиг понял, что случилось или вот-вот случится. Он огляделся, вытер ладонью лицо, а потом облизал мокрые губы.

И тут мы — по крайней мере некоторые — всё поняли, но слишком поздно. Я разбил о голову царебога цилиндр, полный фетама, и теперь лицо фраксилийского правителя заливала не только кровь.

Не прошло и секунды, как он начал меняться. Эти перемены не касались его внешнего облика, и снаружи он остался прежним. Очевидно, фетама все-таки было маловато для того, чтобы полностью восстановить его одряхлевший организм. Но я видел его глаза, движения рук — царебог обрел неожиданную силу и резвость, новую жизнь и силу.

Сверхсилу.

Он легко вкочил на ноги, и Сергия в тот же миг бросилась к нему и схватила за руку. Я уже имел возможность почувствовать вселяющую благоговейный страх мощь Сергии, но царебог стряхнул ее руку так же легко, как сам я мог бы избавиться от объятий какой-нибудь его наложницы. Той, что поменьше.

Под крики изумления он взмыл в воздух. Его дряблая нагота была лишена той грации, какой щеголяли Сергия и ее сородичи, но летать он определенно мог. И улетел — с приличной скоростью, через дыру, зияющую в потолке гарема.