Страница 14 из 32
Зарон подняла чемодан и пошла к двери.
– Почему ты так все воспринимаешь? – настойчиво спросила Зарон Рыжуха.
Зарон открыла двери.
– Не спрашивай меня. Я не могу по-другому.
Рыжуха последовала за ней вниз по лестнице.
– Видно, это единственный способ отделаться от него, не так ли, Зарон?
– От него? От кого?
Затем она опомнилась.
– Ах, да. От НЕГО!
– Однажды я прочитала твое письмо. Не нарочно. Просто ты его куда-то положила, а я случайно нашла. Как ты можешь так поступать с этим мужчиной?
Зарон поставила чемодан и глубоко вздохнула, как бы желая раз и навсегда как-то объяснить.
– Слушай. Когда-то я вышла за него замуж. Теперь он чужой для меня. Сейчас я только помню имя этого человека. Это бессмысленно. Теперь я даже не могу вспомнить его лица. Я не могу иметь сочувствия к тому, кого я действительно совсем забыла...
– Зарон, сделай мне еще одно одолжение. Последнее одолжение. На прощание, а?
– Нет, если из-за твоей просьбы мне придется все бросить.
– Нет, нет, но подожди еще полчаса. Дай ему этот маленький шанс. Может быть, он где-то задержался или случилось что-нибудь непредвиденное. Сделай это ради справедливости.
Зарон посмотрела на нее, потом отодвинула ногой чемодан к стене.
– 15 минут, – равнодушно сказала она. – И только ради уважения к тебе. Я правда, не знаю, приведет ли это к чему-нибудь хорошему, поскольку ты просишь таким дрожащим голосом, то я не могу тебе отказать. Пойдем в холл, послушаем пластинку. Но предупреждаю тебя, я буду считать секунды.
Она внимательно посмотрела на свои часы.
– 15 минут ради любви, а потом пусть она умрет и не воскреснет.
Поезд остановился теперь у какого-то полустанка.
Стремясь продолжить свой путь с максимальной скоростью, он открыл дверь вагона и выскочил на платформу.
– Что случилось? – спросил он. – Долго мы будем стоять? Мы уже стоим 14 минут.
– Откуда я знаю! Я только машинист. Если я вижу красный свет, то я должен стоять.
Затем машинист осмотрел его с ног до головы, его старую шляпу, засаленную куртку, брюки.
– Вы могли бы, пожалуй, подождать... Другой в вашем возрасте служил бы в армии.
– Заткни пасть! – крикнул он и пригрозил кулаком своему собеседнику, изумленному таким поворотом дела.
Затем внезапно перемахнул через перила, сбежал по лестнице и исчез в темноте. Машинист посмотрел ему вслед и пожал плечами.
– Поищи себе другой транспорт, – проворчал он.
Темная машина, перевозящая товары, монотонно тарахтела по шоссе. Ее фары освещали обочину, на которой лежала непроглядная ночь. Двое мужчин в кабине застыли в молчании друг возле друга. Их лица вырисовывались бледными овалами на ветровом стекле.
Мужчина за рулем не выказывал никакого желания завести разговор со своим попутчиком: он уже пытался сделать это, но тщетно. Педж сидел с окаменевшим лицом, лишенным всякого выражения. Трудно было догадаться, о чем он думает и что ощущает.
– Не можешь ли ты ехать быстрее? – сквозь зубы спросил он.
– Могу, – холодно ответил шофер, – но я этого не сделаю. Это все же моя машина и это наивысшая скорость для меня по шоссе ночью. У меня жена и дети. Если хочешь быстрее ехать...
Он кивнул на белую линию, проведенную по краю шоссе.
Дыхание Пэджа участилось. Он сжал губы и схватился за оружие в кармане своей куртки.
"Еще одно слово, – поклялся он себе, – я убью его. Пусть он заткнет свою проклятую пасть. Я не хочу никого убивать".
Мужчина за рулем замолчал. Палец Пэджа лежал на спусковом крючке. Спидометр продолжал показывать цифру 80.
Мужчина за рулем начал что-то напевать. Палец Пэджа снова прикоснулся к спусковому крючку. Он стал беспокойно ерзать на сидении. "Я не хочу убивать такого человека... – тоскливо молил он. – Я вообще не хочу никого убивать... Я не хочу этого, я только хочу"...
– Прекрати, – сказал он, изо всех сил сдерживая себя.
Водитель бросил на него полный укоризны взгляд.
– Ты очень обидчивый, да? – пробормотал он.
Вдруг машина остановилась.
– Что случилось? Почему ты остановился?
– Здесь наши дороги расходятся. Видишь там развилку? Если тебе надо на восток, ты должен дальше ехать прямо. А я здесь сворачиваю.
Быстрым движением Пэдж выхватил оружие и наставил на него.
– Выходи! – приказал он.
– Что... что ты задумал?
– Я сказал, выходи! И побыстрее!
Он сильно толкнул водителя плечом. Дверцы кабины распахнулись и тот наполовину вылез из кабины. Он изо всех сил схватился за дверцу, чтобы совсем не вывалиться.
– Подожди, что ты делаешь?.. А как же товары в кузове?..
Дверца захлопнулась. Водитель еще крепче вцепился в нее.
Пэдж поднял пистолет. Прогремел выстрел, руки разжались и исчезли в темноте.
– Ты хотел здесь повернуть, но твоя машина и я поедут на восток.
Пэдж нажал на педаль газа.
– И ты еще можешь считать себя счастливым, парень, что остался в живых!
Обоими руками он постучал в дверь. Она открылась. Навстречу ему робкими шагами вышла девушка и закрыла за ним дверь. По ее виду было заметно, что она немного выпила – один, самое большое два бокала. С ее губ свешивалась сигарета и еще одна торчала у нее за ухом, как карандаш.
– Ты опоздал, – сразу огорошила она его. – Она ушла уже четверть часа назад. Ты упустил ее пятнадцать минут назад.
– Откуда вы знаете, кто я?
– Узнала тебя, – резко ответила она. – Это просто написано на твоем лице. Почему ты не пришел раньше? Или почему вообще ты не оставил ее?
– Она была моей женой. Она поклялась, что будет со мной всю жизнь... Куда она ушла?
Девушка прислонилась к двери, вдруг почувствовала себя усталой. Усталой и пресыщенной всем на свете.
– Далеко. Лучше не спрашивай, это уже не имеет смысла. Возможно, она где-то в городе. Или, может быть, в каком-нибудь мотеле на шоссе.
Он провел рукой по лбу. Лицо его исказилось.
– Скажи мне только одно, – попросила она почти с детским любопытством, – разве это так плохо? В самом деле это так тяжело?
Ответа не последовало.
Она стояла, прислонившись к косяку двери, и смотрела ему вслед, пока его фигура медленно скрывалась во тьме.
Вдруг она бросила свою сигарету на пол с такой силой, что посыпались искры.
– Великий Боже! – воскликнула она. – Как ненавижу я любовь! – Затем повернулась на каблуках и закрыла дверь.
Она была одна в комнате. Она устала от ожиданий и засыпала. Комната мотеля была ярко освещена. Вероятно, она заняла ее на его имя с тем, чтобы он затем сюда пришел. Однако, он не явился. И, ожидая его, она заснула.
Жалюзи обоих окон были опущены, когда она еще раздевалась. Ее чемодан стоял раскрытый на стуле. Покрывало на кровати было откинуто.
Она спала, сидя за туалетным столиком, положив голову на руки. На ней был надет голубой халат на ночную рубашку. Ее щетка для волос, которой она, видимо, уже пользовалась, лежала возле ее руки. Рядом стоял маленький будильник, который она вынула из чемодана. Его тиканье было единственным звуком в комнате. Стрелки показывали без пяти одиннадцать. И хотя никто, кроме нее, не знал, когда собственно он должен придти, по положению ее головы можно было судить, что предполагаемый момент их встречи давным-давно прошел.
Вдруг ручка двери медленно повернулась, медленно и совершенно бесшумно. Казалось, будто кто-то снаружи пытается открыть дверь. Затем нажим ослаб и ручка вернулась в прежнее положение.
Никаких шагов, никаких звуков. Никаких признаков того, что кто-то пытался тайно войти. Но вскоре за опущенными жалюзями стало потихоньку открываться окно. Жалюзи выдвинулись в комнату, показалась сначала одна мужская нога, затем другая.
Она ничего не слышала. Она крепко спала.
Чья-то рука вцепилась в жалюзи, чуть придерживая их, затем быстрым движением подняла вверх.
Вслед за этим появился Бэкки, держа наготове пистолет. Он посмотрел на нее нежным взглядом, потом его взор принял ледяное выражение, когда он с лихорадочной поспешностью стал осматривать комнату.