Страница 13 из 15
Автовокзал, приземистое, похожее на огромную коробку из-под обуви здание, находился не то чтобы на окраине, а скорее на отшибе. Поблизости не было крупных жилых массивов, лишь кое-где были разбросаны довольно ветхие одно– и двухэтажные домишки еще довоенной постройки. Народ, ютившийся в этом, большей частью аварийном, жилье, вполне подходил под определение «специфический контингент». Еще в далекие пятидесятые-шестидесятые годы, задолго до постройки автовокзала, район этот пользовался дурной славой. Здесь запросто могли раздеть, вывернуть карманы у подвыпившего гражданина, а то и ножичком пырнуть. Появление автовокзала только добавило этим местам недоброй славы. На вокзале и на ведущих от него трамвайной и троллейбусной линиях вовсю орудовали карманники, тут же резвились аферисты, всякого рода лохотронщики: спецы по моментальным лотереям, наперсточники, мелкие карточные шулеры. Вокруг вокзала понаставили много ларьков и павильончиков, торговавших сомнительными напитками и продуктами. Тут жарились шашлыки и чебуреки из подозрительного по происхождению и свежести мяса. Одним словом, автовокзал вряд ли можно было назвать очагом культуры. Но в данный момент все эти обстоятельства Косте были безразличны. Он мечтал только об одном – поскорее уехать из города. И, когда впереди показались огни автовокзала, он немного успокоился.
Не успел Костя войти в помещение вокзала, как к нему тут же подскочил один из таких проныр.
– Косячок? – шепотом предложил он.
– Отвали! – грубо сказал Костя пацану. Тот, ничуть не обидевшись, нырнул в толпу.
Костя потолкался в душном зале, стараясь не наступать на ноги спящих, пробился к кассам и узнал, что откроются они только в шесть утра.
– Тебе куда, парень? – поинтересовался у него какой-то юркий мужичонка неопределенных лет, облаченный в джинсовую униформу.
– В Москву.
– Сто баксов, – последовало предложение.
– Сто долларов? – изумился Костя.
– Точно.
– Дороговато.
Юркий сразу же потерял к нему интерес. Впрочем, Костя готов был выложить и большую сумму, его насторожил слишком пронырливый вид человечка. Он подошел к торговке пирожками и купил четыре штуки: два с картошкой и два с творогом. Пирожки оказались очень вкусными, а может, Костя просто проголодался и готов был слопать любую дрянь.
Где-то справа послышались выкрики: «На Москву! Кто желает на Москву? Через три часа в столице. Подходите, граждане, через пятнадцать минут отъезжаем».
Дожевывая на ходу последний пирожок, Костя рванулся на призыв. Кричал все тот же юркий мужичонка. Он стоял перед распахнутой дверью японского микроавтобуса. Желающих отправиться в столицу почему-то не находилось.
«Черт с ним, – мгновенно решил Костя, – поеду, деваться некуда». Он подошел к мужику.
– Можно садиться?
Человечек быстро глянул на него, узнал.
– Надумал? А деньги-то у тебя есть?
– Найдем, – отозвался Костя.
– Знаешь, парень, ты пока единственный пассажир. Объявятся хотя бы еще двое, поедем. Так что погуляй пока.
– Когда же они найдутся?
– Да кто ж его знает? – пожал плечами мужик. – Может, через пять минут, а может, через час. Как угадаешь?
Костя отошел в сторону. И тут неудача. Он был настолько поглощен своими проблемами, что даже не обратил внимания на двух парней, которые минут пять уже ходили за ним по пятам.
– Вот он! – Клюка ткнул рыжего напарника в бок, кивая на долговязую сутуловатую фигуру Кости. – Петрович точно вычислил, куда этот лох двинет. Теперь он наш. – Рыжий молча кивнул. – Сейчас разберемся, – продолжил Клюка, – на предмет его планов.
Как раз в это время Костя отправился к микроавтобусу.
– Ясно, – подытожил Клюка, – в Москву намерен сорваться. Считай, Вовка, деньги у нас в кармане. Значит, будем действовать так. Я сяду в нашу тачку за руль, а ты подвали к нему, скажи, мол, ищешь попутчика до Москвы. Цена, мол, умеренная. Наболтай что-нибудь. Короче, уговори. Сядешь с ним на заднее сиденье, и поехали. Вначале я действительно двину по московской трассе, чтобы он раньше времени не дергался. Потом сверну на кольцевую, и прямо к Петровичу. В темноте он вряд ли разберется, что мы ушли в сторону, а если въедет и начнет психовать, ты выруби его, но несильно. Есть чем?
Рыжий молча достал из кармана кастет.
– Нормалек. И вот еще. Постарайся разговорами его отвлечь. Анекдот расскажи или еще какую туфту лепи. Главное, чтоб не психовал. Тем более, у него ствол есть. А приедем к Петровичу, разберемся. Я пока ему звякну, обскажу, как удачно все складывается. Въехал?
– Да я не очень-то насчет побазарить, – уныло сказал Рыжий.
– Да знаю я! Спокойнее, Вован. Я тоже впрягусь. Навешаем ему лапши на уши…
– Сам же говорил: он – тертый.
– Ай! Кончай восьмерки вить. Вперед.
Костю тронул кто-то за рукав куртки. Он обернулся.
– Слышь, земляк? – Перед ним стоял высокий, примерно одного с Костей роста, рыжий парень. – Ты вроде в Москву собрался?
– И что? – Костя внимательно смотрел на рыжего.
– Я тоже, – доверительно сообщил рыжий, – попутчика, видишь, ищу.
– Так поехали. – Костя кивнул на микроавтобус.
– Дороговато он просит, – рыжий указал пальцем на юркого человечка, – я тут подешевле нашел. Всего за полтинник. Но нужен еще один человек.
– Сколько нас? – не чуя опасности, спросил Костя.
– С тобой двое… и водила.
Пересыпанная «феней» лексика рыжего парня немного смущала Костю, однако сейчас на тюремном жаргоне изъясняются даже те, кто и близко там не бывал. И Костя успокоился. Они обошли автовокзал и оказались на стоянке транспорта.
– Вот на этой поедем, – рыжий ткнул пальцем в темный «БМВ». При свете ртутных светильников трудно было разобрать, какого цвета машина. Косте показалось – синяя.
– Садись, – услужливо распахнул рыжий дверь перед Костей, – смелее, земляк. Не тушуйся, за все заплачено.
– Не платили же еще? – удивился Костя.
– Ну ты даешь! – оскалился рыжий. – Это же мулька такая. – Он уселся рядом с Костей, бросил водителю: – Поехали, шеф.
В салоне пахло какой-то кислятиной.
– Можно, я окно открою? – сказал Костя, обращаясь к водителю.
– Открывай, конечно, – встрял рыжий, – и кури, если хочешь.
– Я не курю, – пояснил Костя.
– Молодец. Это ты правильно, курить – здоровью вредить.
Водитель откровенно фыркнул, но вновь промолчал.
– А хочешь, анекдот расскажу, – не унимался рыжий, – клевый такой анекдотец. Когда я чалился в СИЗО, у нас там один псих был, старичок, его потом в дурильник отправили. Так он этот анекдот каждый день рассказывал, как молитву, перед жратвой. Поэтому я и запомнил.
– А других не знаешь? – неожиданно спросил водитель.
– Вот уж нет. Я их не запоминаю. А этот запомнил. Еще б не запомнить, он его дней десять рассказывал, да по три раза на дню. С ума сойти можно было. Вот, слушайте. Посадили раз… Нет, не то. Сейчас… Ага… Сидят в тюряге… Постой… Как же там…
– Мало он, видать, рассказывал, раз ты толком запомнить не смог.
– Погоди погоди… А, вот! Прикандёхала в тюрягу комиссия с проверкой. Ходят по камерам, спрашивают, кто за что парится. А это тюрьма не простая, а звериная была.
– Зоопарк, что ли? – спросил водитель с насмешкой.
– Вроде. Так вот. Ходят они, спрашивают… Медведя спросили, тот говорит: бандитизм, 77-я. Лиса – за проституцию…
– В нашем законодательстве нет статьи за проституцию, – вновь перебил рыжего водитель.
– Ничего себе! А как же тогда… Точно знаешь?
– Точно, точно – давай дальше.
– Заяц, значит, на карманной тяге попался, а в одной камере цыпленок сидит. Его спрашивают, а ты, пернатый, за что? А я, отвечает, политический, пионера в жопу клюнул. Сто шестнадцать – пополам!
– Ну?!
– Дальше, – потребовал водитель.
– Дальше еще не сочинили.
– И это все?
– Ага.
– Этому твоему анекдоту лет сто, его еще при Берии рассказывали.