Страница 10 из 11
4
Комната Виткова располагалась на верхнем этаже. За дверью под номером 32. Пока Банщиков ходил за ключом, Нолин внимательно осмотрел ее и даже пощупал. Ничего примечательного он не обнаружил, да и не надеялся обнаружить. Дверь как дверь, петли без царапин и повреждений, замок и ручка в полной исправности. Никаких следов взлома. Вообще никаких следов. И вряд ли улики появятся. Если Виткова брали в пансионе, то в распоряжении у злоумышленников имелись почти сутки, чтобы прибрать за собой. Потом в комнату запустили Жасмину с тряпкой и пылесосом, потом на смену ей явился табун полицейских. Тут и самому Шерлоку Холмсу не за что уцепиться.
Элементарно, Ватсон.
Нолин отошел от двери и заложил руки за спину. В коридоре появилась долговязая фигура Банщикова, победоносно поднявшего ключ. Можно подумать, он завладел им в отчаянной схватке с обслуживающим персоналом «Эбони энд Айвори». И можно подумать, ключи от комнат пансионата существуют в единственном экземпляре.
Нолину страстно захотелось вернуться к себе, принять душ и завалиться спать. Какой смысл в этом дилетантском расследовании? Он разведчик, а не ищейка. Обычный разведчик, ограниченный весьма узкими рамками компетенции и полномочий. Голодный, сонный и злой.
Банщиков, уловив состояние Нолина, не стал тратить время на разговоры, а просто открыл дверь. Темнота обдала вошедших теплом застоявшегося воздуха. Пока Нолин шарил по стене в поисках выключателя, Банщиков распахнул дверь на карликовый балкон и замер там, дожидаясь инструкций. Вспыхнувший свет заставил его подслеповато зажмуриться.
Нолин прошелся по комнате, оказавшейся раза в полтора больше его собственной. Аккуратно заправленная кровать, стопка газет и журналов, массивная зажигалка, распечатанная пачка облегченного «Кента» на тумбочке. Приблизившись к письменному столу, Нолин поочередно открыл выдвижные ящики. Нижние были пусты, а в верхнем хранились ксерокопии документов Виткова, конверты и писчая бумага.
– У Виткова был ноутбук? – спросил Нолин.
– А как же! – откликнулся Банщиков.
– Разумеется, пропал?
– Пропал.
Вздохнув, Нолин занялся стенным шкафом, поворошил для проформы белье, рубашки, пакеты с носками. Карманы брюк и костюмов были пусты. В точности как голова Нолина.
Захлопнув шкаф, он снова прошелся по комнате, ощущая на себе пристальный взгляд Банщикова. Если не считать их двоих да ночных бабочек, порхающих по комнате, то остальные обитатели пансиона мирно почивали, нимало не беспокоясь о судьбе русского бизнесмена.
– Витков был состоятельным человеком? – спросил Нолин.
– Состоятельные люди не нанимаются на работу, – рассудительно ответил Банщиков. – Пусть даже генеральными директорами фирм. Они сами владеют фирмами.
Так оно и есть. Учредители почти всегда прячутся за спинами номинальных руководителей и главных бухгалтеров. Обтяпывают свои делишки, прокручивают махинации, сплавляют доходы в зарубежные банки. Витков был далеко не молод и не глуп, так что не мог не понимать своей роли в компании. Собственного капитала он сколотить не сподобился, а старость была не за горами. Согласился бы он спрятаться за солидное вознаграждение? Вопрос. Человек старой закваски, дисциплинированный и педантичный, покупается не так легко, как свободные от принципов представители молодого поколения. В послужном списке Виткова должность главного инженера крупного оборонного завода СССР, за что его и взяли в «Щит и меч». Как любой нормальный человек, он любит деньги, но они для него не все. Есть еще власть, престиж, профессиональная гордость, самоуважение, наконец. Судя по характеристикам Виткова, самоуважение у него сохранялось даже в лихие перестроечные времена.
И все же Нолин не отбрасывал версию банального подкупа.
– Александр Борисович при вас не звонил в турагентство? – спросил он.
– Зачем? – удивился Банщиков.
– Не планировал ли он съездить на экскурсию?
– Он не казался мне любознательным человеком. Специалист узкого профиля и, я бы сказал, ограниченных интересов. Мы с сотрудниками предлагали организовать совместную поездку на остров Иль-де-Гори. Это совсем рядом…
– Что вы собирались делать на острове?
– Как что? – Банщиков широко открыл глаза. – Осмотреть памятники, сходить в Морской музей, на рынок. Он ничем не уступает столичному.
– Музей?
– Рынок.
– Александр Борисович, разумеется, отказался?
– Об этом я и толкую.
– Правильно сделал, – заключил Нолин.
Банщиков захлопал глазами:
– Э-э… почему?
– Полагаю, африканский базар еще похлеще восточного. Толкотня, гам, попрошайки, карманники.
– Зато там есть отличные сувениры.
Решив не тратить время на втолковывание прописных истин, Нолин задал следующий вопрос:
– Не интересовался ли Витков расписанием авиарейсов?
– Понимаю, к чему вы клоните, – сказал Банщиков. – Но бежать Виткову было некуда и незачем. Учредители его ценили, он получал хорошую зарплату и любил свое дело.
– Тогда похищение? – принялся размышлять вслух Нолин. – Убийство? Несчастный случай?
– Мы регулярно обзваниваем все больницы. И морги тоже обзваниваем. Никаких обнадеживающих сведений.
– Обнадеживающих? Из морга?
– Простите. – Банщиков порозовел. – Ляпнул, не подумав. Я хотел сказать: никаких сведений об Александре Борисовиче. Ни о живом, ни о мертвом.
– С кем он общался чаще всего?
– Со всеми общался. Но в основном по работе. Я один из немногих, с кем он мог обсудить политические новости или футбольный матч. Удовольствия мне это не доставляло. Александр Борисович не самый приятный собеседник. Тяжелый характер, неуживчивый. Чужого мнения не признает, только свое. Что решил, то и сделал. – Банщиков насупился. – Однажды я опоздал на десять минут, так он у меня пятьдесят баксов из зарплаты вычел, представляете?
Отчего же не представить? Нолин до малейших деталей помнил портрет Виткова. С фотографий, приобщенных к делу, смотрел угрюмый пожилой мужчина с запавшими глазами и выдающимся вперед подбородком. Челюсти – такими впору гвозди перекусывать. Прическа – седая щетка, стоящая торчком. Воли и решительности не занимать. Физической силы – тоже. Последнюю нужно было куда-то расходовать. Когда мужчине за пятьдесят и он не страдает простатитом, то откажет ли он себе в удовольствии слегка разрядиться в женском обществе?
– Услугами проституток Витков пользовался? – спросил Нолин.
– Нет, насколько мне известно, – сказал Банщиков. – Я уже говорил.
– Любовница?
– Вряд ли.
– Сколько женщин в штате вашей фирмы?
– Мы выехали в Сенегал не полным составом, – принялся пояснять Банщиков. – Только специалисты, принимавшие непосредственное участие в подготовке контракта. Витков, я, два технаря, два юриста, один компьютерный гений, секретарша, переводчица…
– Значит, две женщины.
– Секретарша – моя жена, – заявил Банщиков с вызовом.
– Но вы не двоеженец, полагаю? – осведомился Нолин. – Что насчет переводчицы?
– Такие девушки со старперами не спят, Юрий Викторович.
– Если мы станем верить всему, что рассказывают нам девушки, то мы далеко не уедем, Петр Семенович. Мораль нынче не в ходу. Невинность не в моде. Лучшие друзья девушек – бриллианты.
– Витков не из тех людей, что способны делать дорогие подарки. К тому же…
– Ну? – подзадорил Нолин Банщикова.
– Каморникова Виткову не только не по карману, но и не по зубам. Она настоящая красавица. – Банщиков испустил вздох. – Сексапильная барышня, как сейчас говорят.
– Каморникова – это переводчица? – уточнил Нолин.
– Совершенно верно. Двадцать пять лет, не замужем, свободно владеет тремя иностранными языками, а уж фигура! А внешность!
– Наверное, получает огромные деньги за свои способности и внешние данные, а?
Неприкрытый сарказм озадачил Банщикова.
– Да нет. Оклад Каморниковой в пределах разумного.
– И она предпочитает трудиться переводчицей, вместо того чтобы увиваться на презентациях или в модельных агентствах? – Нолин недоверчиво хмыкнул. – Либо она не столь хороша собой, либо имеет побочные доходы, либо еще какие-нибудь тайные мотивы, о которых мы пока не подозреваем. Как ее зовут?