Страница 46 из 52
Он говорил уверенно и убежденно своим красивым голосом. Не убеждал, а просто еще раз для себя высвечивал.
- Что- то страшненькое у тебя государство получается, Игорь.
- Для врагов. - быстро отреагировал тот. - Для врагов страшненькое. Но с врагами мы… Разберемся. - посмотрел многозначительно.
Надо было как-то иначе разговаривать. Не грызться. Егор спрыгнул. Прошелся. Выключил верхний свет и включил бра на стене. Дать бы ему сейчас по башке - вот и весь разговор. И но проблемо. Проблемой было дать живому человеку по башке.
- А откуда вы вообще?…
- Взялись?… Да какая разница, Егор… Мне иногда кажется что мы всегда были… И будем…
- Но ведь он же повзрослеет, что тогда? Он ведь не такой как ты.
- Да!… - отмахнулся Игорь. - Такие не взрослеют… Так и будет в коротких штанишках… Я ему иногда даже завидую… Как птичка… Чирикает, чирикает.
- Чирикает, что ты говоришь.
- Да, он умеет убеждать их. Я умею убеждать его… Знаешь, я ведь и тебе завидую… Я вообще завистливый… Потому он и начирикал тогда на друга твоего. И не стало друга!… Как же ты теперь, а?… А ты о другом лучше задумайся - что это за друг такой
у тебя был, который смог тебя ботинком в лицо. И забыть. Может не такой уж и друг?… Ты ведь бы так никогда не сделал… Ты бы корчился… На полу валялся, но не сделал… Ну ты и валялся.
Егор поневоле сжал зубы, засопев.
- Да ладно, не напрягайся… Это урок тебе был, если ты еще не понял… Хороший урок, задумайся. Так ли ты все в жизни делаешь, Егор?… Не размениваешься ли ты?… Не мельчишь?… И знаешь… Мы ведь с тобой, как это в народе говорилось… Одного поля ягоды. Поэтому я тебя так хорошо понимаю… И знаешь. Я ведь так тоже никогда бы не сделал… С другом.
Так вот зачем он пришел. Ни хрена ты меня не знаешь!
Егор подышал, успокоился. Не надо злиться.
- Игорь. А что, в твоем заповеднике все будут со звездами ходить?
Марагон подумал.
- Не знаю пока. Наверно да… А может и нет… Знаешь, многое же спонтанно решалось, по обстоятельствам. Сам об этом думаю… Может тоже умрем все, и нет на самом деле никакого будущего, а?…
- Но ведь, ты пойми. Ты избрал самый простой путь, чтобы государство строить. Врубаешь свою пушку, оболваниваешь, и готовы солдатики.
- Не оболваниваю! Ты не прав… - глаза у него загорелись. - Он их вдохновляет, воодушевляет. Ты разве не заметил как глаза у них сияют? Он дает им цель в жизни. Смысл… Кстати. Как это? Что чувствуешь? Я ведь никогда, честно говоря, этого не ощущал. А ты ощущал. А сейчас нет, странно… На что это похоже?
Теперь Егор задумался.
- Это… Он сияет. На него радостно смотреть… Радостно вспоминать… Радостно слушать…
Игорь встал и прошелся по комнате.
- Ну вот видишь? Радостно! И я даю людям эту радость! Будет государство Радости! Слушай, может так и назвать?
- Но это же не настоящая!… Не настоящая… Он ведь не Свет! Он… Отражатель! Другого какого-то Света, понимаешь? А ты… Ты выдаешь его за источник!… Это неправильно! На этом нельзя строить!… И потом… Ты вот считаешь, что сделал для меня нужное дело, урок мне устроил, а ведь ты человека сломал! Разве можно так с людьми?! И вообще, разве можно с людьми экспериментировать? Так ни с кем нельзя! Ты себе этим вредишь, пойми, Игорь!
- Это ты пойми, Егор!
Они уже стояли вплотную, бешено глядя в глаза и помогая себе говорить руками.
- Ты пойми! Людей нужно испытывать! Им это нужно! И им нужна вера! Настоящая! Осязаемая! Чтобы знали зачем! Может для того они все и умерли! Чтобы вот так! Заново!
- Да это было уже! И значки эти!
- Было! Было да не так! Неправильно! Это так начиналось! А потом началась пародия! Потому что нельзя всех отпустить, как это ты бы хотел сделать! И нельзя железками давить, как делали, когда больше нечем стало! А надо такую веру дать, чтобы он пошел и убедился - да! Светит! И пошел работать! Радостно! Он видел Свет!
- А когда его не станет?!
- В воспоминание будут верить! И пришествия ждать! Сделаем!
Это было чудовищно. Логично, правильно и чудовищно.
- Нельзя так… Нельзя… Егор упал на диван, мотая головой.
- Ну почему? Почему?
Сел рядом на корточки, заглядывая в глаза.
- Ну а что бы ты сделал на моем месте, а?
- Я?… Я не знаю… Не знаю… Испытывать не хочу… Не так… Не заставлять…
- Да потому что ты червяк! - Игорь подскочил. - Ты вечно сомневающийся червяк! С червяком внутри! Я знаю тебя! Ты - тот кто разрушает! Я создаю, а ты разрушаешь! Ты!… Ты не можешь мне помочь! А значит ты враг!
Отвернулся. Отошел. Трясущимися руками закурил.
- Я так хотел тебя убедить. Мне нужен… Друг…
Егор поднял голову.
- Игорь. Игорь, не дели все… Мир… Он разноцветный… Много цветов…
Игорь посмотрел и вышел, ударив ногой дверь.
- Взять!
Внутрь полезли, теснясь. Повалили не сопротивляющегося Егора, ткнули лицом в пол, скрутили руки и, подпихивая, повели по коридору и вниз.
Все- таки чем-то Игорь зацепил, разбередил. Егор ходил в темноте, упираясь в стены, и думал, думал.
Они и вправду были похожи. И то, что он говорил, было так знакомо. Многие эти же мысли Егору и самому приходили в голову, ну или куда там. Но раньше, не сейчас. Они с Максимом забавлялись экстремизмом и строили всякое. Всякое. Только с тех пор он изменился. Что-то изменилось. Люди стали объемнее. А это была как будто бы отдача от того прежнего. Да, ничто не проходит бесследно, это точно.
И насчет Макса - нет! Егор не мог его осуждать. Это как болезнь, сумасшествие. Как ножом в живот. Человек падает и не может себя удержать. Только если кто поможет. Максима жалко очень.
Да и Игоря жалко.
Не такой уж он и черный колдун, каким кажется. Или хочет казаться. Он ведь наворотить может! У него столько власти. И так голова работает. Он может не щадить ни себя, ни других.
И меня сейчас может просто взять и убить. Принять решение. А может уже принял. И ничего то я не сделаю. Никому не помогу. Значит все напрасно. Странно. Как будто все правильно делал. Значит гдето ошибся. Да были, были ошибки! Но я не могу сейчас умереть. Я помочь же должен. Кроме меня никто ведь… Почему никто. Мания величия. Все устроится. Все хорошо будет. Даже если меня не будет.
Только жалко все-таки очень. Столько хотел…
Нашарил в темноте деревянный лежак и сел на него с ногами. Столько хотел. В кинозале тюремной камеры перед глазами закрутились картинки. Разные, вперемешку.
Что- то говорящая мама; мертвый город с собором в просвете улицы; тоска летнего лагеря, такая сладкая сейчас; песня, звучащая в детстве из радиоприемника, а будто ты и не приемник слушаешь; смеющийся Максим катил на роликах, смешно размахивая руками; серьезная Надька молчит; прятанье в парке от озверевшей еще живой толпы; ласковый добрый лес невдалеке и набегающая трава.
Картины мешались, странно совмещаясь: вот Стас в машине, повернув голову что-то говорит, улыбаясь, а рядом за рулем старший брат кивает, соглашаясь; черные деревья вдоль белой дороги становились смотрящими внимательно и с укоризной лицами; Вера говорила, пыталась объяснить, заламывая руки, но оказалось не ему, Володе; сидящий на троне Игорь с простреленной грудью; робот Максим, поворачивающий голову в темных терминаторских очках; кто-то кричал, и крик бился в уши, и он, зажимая их, убегал в темноту.
Громкий оглушительный лязг двери совпал с выстрелом из сна, и Егор, подскочив, схватился за ушибленную о верхние нары голову и лихорадочно стал вспоминать. Нужно было обязательно вспомнить кто стрелял.
Кто?
- Прикрой глаза. - сказал знакомый голос.
Егор послушно прикрылся рукой, и через щели между пальцами все равно больно ударил свет. Дверь снова лязгнула. Послышались шаги. Кто-то сел рядом.