Страница 5 из 12
– Кроме того, я твой репетитор, – продолжал Никита с напускной строгостью. – Как будет по-английски «не хочу»?
– Я хочу, я как раз сильно хочу.
– Сейчас не об этом.
– Об этом, об этом, – заверила Лариска, стискивая Никитину ладонь влажными ляжками. Рука словно внутри горячего пирога оказалась. С пылу с жару.
– Ай донт вонт, – тоскливо произнес он, безрезультатно пытаясь высвободить моментально взопревшую руку. Он почувствовал себя так, будто ему предложили препарировать огромную раскорячившуюся лягушку, к тому же живую, чрезмерно активную и неважно попахивающую. С трудом проглотил ком, набухший в горле, покрепче сцепил зубы, закрыл глаза. Ничего, это в последний раз. Скоро его мучения закончатся. Еще немного, еще чуть-чуть. Последний бой, он трудный самый.
– Сделай мне хорошо, – взмолилась задыхающаяся Лариска. – А потом я тебе.
Одна перспектива хуже другой, бр-р! Никита Сундуков передернулся. Лучше бы эта толстая корова видеокассеты с шейпингом смотрела, чем изощренную порнографию! Наверное, в Интернете не осталось ни одного эротического сайта, куда она не успела сунуть свой любопытный конопатый нос. Кстати, именно благодаря этому обстоятельству их отношения зашли так далеко… Так далеко, что дальше некуда…
Помнится, они чинно сидели в кабинете Ларискиного деда, который, как обычно, отсутствовал, всецело посвятив себя отстрелу то ли диких щетинистых кабанов, то ли не менее диких боевиков. Тема разговора была вполне безобидная – источники пополнения словарного запаса. Главное, твердил он, прохаживаясь по кабинету, ни в коем случае нельзя пользоваться всеми этими переводческими программами, которых сейчас в сети пруд пруди.
– Почему? – поинтересовалась позевывающая Лариска.
– Это порочная практика, – сказал Никита.
– Порочная? – В ее глазах появились слабые проблески интереса.
– Ну да, – подтвердил он. – В Интернете масса сайтов, которые предложат тебе перевести любой текст, но ты ведь от этого умнее не станешь, верно?
– Глупее тоже, – заметила Лариска и вдруг нетерпеливо поерзала на своем стуле. – Слушай, а давай поглядим, как у них это получается. Ну, у электронных переводчиков.
Он пожал плечами:
– Зачем? Говорю же тебе: это порочная практика.
– А мне интересно. – Она хихикнула. – Ну-ка, отвернись. Я врублю комп.
– Тоже мне, секрет! – недовольно сказал Никита. – Я что, не знаю, как компьютер включается?
– Не забывай, что мой дед особо важная персона. Этот «Пентиум» так закодирован, что только держись. Если, к примеру, его включит кто-то посторонний, то сработает сигнал оповещения, и ровно через три минуты бедолагу сцапают на месте преступления. Дед ведь сюда всякую секретную информацию закачивает, когда дома работает.
– Тогда ну его к лешему, – сказал Никита, уставившись в угол и опасливо прислушиваясь к характерному гудению за своей спиной.
– Деда?
– Его сверхсекретный компьютер. Не трогала бы ты эту развалину, а?
– Развалина? У-у, чеченцы за наш «пентюх» миллион долларов выложили бы, не торгуясь, – важно заметила Лариска. – Так дед говорит. Он сейчас над планом крупномасштабной антитеррористической операции работает. – Произнеся сложную фразу буквально по слогам, Лариска заговорила быстрее: – Я, конечно, полюбопытствовала, не удержалась. Знаешь, сколько одних только десантников будет задействовано? Целая дивизия, вот.
– Военные тайны меня не интересуют, – поспешно заявил Никита. – И близкое знакомство со спецслужбами не входит в мои планы. – Его тон сделался тревожным. – Слушай, а вдруг сигнализация и впрямь сработает, что тогда?
Лариска захихикала:
– Не бойся. Все коды и пароли мне давно известны. – Заклацали бойко нажимаемые клавиши.
– Откуда?
– От верблюда.
– И все же?
– Дедуля опасается, что у него старческий маразм вот-вот начнется, поэтому перестраховался, записал пароли на бумажечку, а бумажечку всегда под рукой держит… Держал, – поправилась Лариска. – Потом сжег в пепельнице, как Штирлиц.
Никита осуждающе покачал головой:
– Вот застукает тебя однажды дед за компьютером, будешь знать.
– Уже застукал. На прошлой неделе. Я не удержалась, дописала в проект приказа по округу один пунктик. – Признание сопровождалось смешливым похрюкиванием.
– Какой пунктик?
– Добровольно сдавшихся в член к пепенцам считать изменниками Родины…
– Ты хотела сказать: в плен к чеченцам?
– Да нет же. Именно в член. – Последовала еще одна порция похрюкивания. – Дед сначала орал как оглашенный, а потом хохотал до слез. После того как я ему слово дала, что больше к его компьютеру не прикоснусь.
– А сама продолжаешь в прежнем духе, – укорил Никита Лариску.
– Конечно. – Она даже вроде как удивилась.
– Зачем тебе это? У тебя что, собственного компьютера нет? – рассеянно спросил он, пытаясь понять, по какой причине его уши сделались вдруг горячими, а дыхание участилось, как у спешащего куда-то человека. Еще никогда эфемерное понятие «миллион долларов» не казалось ему столь реальным и доступным, почти осязаемым.
– Почему нет? – удивилась Лариска еще сильнее. – Есть. Только мне нравится делать то, что запрещено. От этого особый кайф получаешь, разве нет?
– Не знаю, не знаю…
– Зато я знаю. Запретный плод всегда сладок. Ты в детстве когда-нибудь за взрослыми подглядывал?
– Гм, у меня, видишь ли, были несколько иные интересы.
– А у меня те самые. Сколько себя помню. – Зачирикал, засвиристел включенный модем, и через минуту Лариска скомандовала: – Все, можешь поворачиваться.
Никита посмотрел на нее, сидящую за генеральским компьютером, со все возрастающим интересом. Два вопроса всплыли в его сознании, один за другим. Первый: «С какого же возраста она не только подглядывает за другими, но и сама занимается этим?» И второй: «Как бы я сам распорядился секретной информацией, хранящейся в допотопном компьютере, если бы у меня имелся доступ?» – «Да уж придумал бы как, – живо откликнулся внутренний голос. – Миллион долларов – это тебе не фунт изюму. Чемодан денег, который с готовностью выложат сводолюбивые пепенцы… то есть чеченцы».
– Ну что, – осведомился Никита, покашливая и непроизвольно потирая ладони, – нашла переводчика?
– Кое-что поинтересней нашла, – похвасталась Лариска, уставившись в экран, видимый только ей одной. – Взгляни-ка.
Он поднялся с кресла и направился к письменному столу, бормоча на ходу:
– Если ты намереваешься посвятить меня в план секретной операции штаба Северо-Кавказского округа, то не стоит.
– Лично мне он тоже до лампочки, – заверила его Лариска. – Меня другое волнует. Если бы ты только знал, как волнует.
– Что именно? – спросил Никита, останавливаясь за ее спиной.
– Разве такое бывает? – Она постучала ноготком по стеклу экрана. Он не сразу сообразил, что за штуковина красуется перед его глазами, а когда понял, поспешно отвернулся, ощущая, как кровь приливает к его щекам.
– Ты гляди, гляди, – возбужденно потребовала Лариска, ловя Никиту за рукав. – Прямо жеребец, а не мужик.
– Убери эту гадость! – крикнул он, поражаясь тому, как сипло звучит его голос. Точно мороженым на холоде объедался несколько часов кряду.
– Гадость? – изумилась Лариска. – Что естественно, то не безобразно, глупый. У тебя ведь тоже нечто подобное имеется, а?
– Не твое дело.
– Как же не мое, когда очень даже мое!
Вот тут-то она его и прихватила по-настоящему. Уже не за руку. А через несколько минут, когда они, задыхаясь, лежали на полу кабинета, прислушиваясь к бешеному биению своих сердец, Никита Сундуков отчетливо понял, что это судьба. Нет, не случайно он нанялся репетитором именно в дом Павла Игнатьевича Конягина, а не в какой-нибудь другой. И спутался с генеральской внучкой тоже не напрасно. Компьютер, напичканный секретными сведениями, был тем самым кладом, найти который мечтает каждый. У всякого товара есть свой купец, нужно только подсуетиться, чтобы груда электронных блоков, проводов и деталей превратилась в не менее внушительную кучу денег.