Страница 36 из 61
Лачиш утер скупую мужскую слезу. Собравшись с силами, воин продолжил:
— Нас привели на ежегодный торг. Большего унижения я никогда не испытывал. Меня раздели догола и ощупывали, как рабочую скотину. Проверяли мышцы, били по животу и груди, смотрели зубы. Большинство мужчин купил один вождь северного племени. Ему нужны были гребцы.
— Мне это хорошо знакомо, — вставил наемник. — Когда-то и меня взяли в плен гиперборейцы. Рабство существует везде. Несколько лет я был гладиатором в Залоге. Затем удалось бежать…
Селена изумленно взглянула на северянина. Видимо, про этот этап жизни отчаянного разбойника Андуран ей не поведал. Впрочем, на Милаха слова Конана впечатления не произвели.
— Гладиатором… — снисходительно усмехнулся он. — Это слишком просто. Ты либо победил, либо умер. Не такой уж плохой выбор. Меня ждала куда более жестокая судьба. Мы покинули тайгу и вместе с племенем ваниров двинулись по бескрайней тундре. Жалкое, унылое место с чахлой травой. Вскоре лето кончилось, и я понял, что киммерийские зимы — это не самое страшное. Леденящий, пронизывающий ветер, от которого некуда скрыться, безжалостно убивал слабых и заблудившихся. Стоило хоть на несколько шагов отойти от жилья, и обратно уже возвращались немногие. Несмотря на метель, охранники каждое утро нас поднимали. Собрав шкуры и каркасы, воины двигались дальше. Наконец вождь привел людей к морю. Здесь находилась основная стоянка племени. Несколько сот ваниров и десятки изможденных рабов. На берегу лежали утлые суденышки, которые они называли каяками. Пленников выстроили и раздали по семьям. Больше нас никто не охранял. Бежать было некуда. В одиночку, без оружия, еды и дров в тундре еще никто не выживал. Мы спали у входа в жилье, питались объедками и делали самую грязную и тяжелую работу. Но настоящий кошмар начался чуть позже.
Сделав несколько глотков из фляги, лачиш с горечью сказал:
— Я никогда не забуду Западное море. Огромные волны захлестывают лодку, и холодная вода обрушивается на тебя. Одежда становится мокрой и быстро покрывается ледяной коркой. Мышцей цепенеют и отказываются работать. И тогда звучит свист бича, рвется куртка, лопается кожа, и по спине течет струйка крови. Боль ни с чем несравнимая. Поверьте, ваниры бить умеют. Они бесстрастны, угрюмы и безжалостны. Короткая команда — и ты снова налегаешь на весла. Работаешь до полного истощения. Силы оставляют тело, а руки перестают слушаться, кисти разжимаются сами. Ни удары, ни приказы уже не помогают. Спасает в такой ситуации только жажда жизни. Море убивает быстрее ваниров. За пять лет я насмотрелся разного… Видел, как переворачивались каяки, и люди быстро исчезали в пучине вод. Спасти удается немногих. Тяжелая одежда тянет ко дну, тем более, что большинство невольников плавать не умеет. Маленькие суденышки племени легки и ненадежны. Несколько раз они налетали в тумане на гигантские ледяные глыбы и буквально рассыпались в щепы. Вопли о помощи тонули в шуме волн. Рисковать никто не хотел, и несчастных рыбаков бросали на произвол судьбы. Однажды нам удалось загарпунить огромную рыбину. Она долго брыкалась, а затем потащила лодку в открытое море. Упустить такую добычу было жалко, и вождь тянул до последнего… Лишь когда мы окончательно потеряли из виду остальные каяки, ванир перерубил веревку. Отлив относил нас все дальше и дальше. Ценой огромных усилий к вечеру лодка достигла берега. Я упал и не мог идти. Состояние других рабов было не лучше.
— Да, — протяжно заметил киммериец. — Работенка не из легких. Видимо, невольники долго на побережье не живут. Я кое-что слышал о северном побережье Западного моря. Говорят, там на суда нападают стаи огромных хищных рыб.
— Про это я ничего не знаю. — Милах пожал плечами. — Пару раз мне доводилось видеть, как разъяренные киты разбивают каяки хвостом. Удар страшной силы. А что касается рабов, то ты недалек от истины. Каждый год их приводят десятками, а до следующего лета не доживает и половина. Если люди оказались в воде, то сначала спасают ваниров. Нет места в лодке — невольников добивают копьями. Боятся, что они будут хвататься за борт, и перевернут суденышко.
— Какой ужас! — вырвалось у волшебницы.
На устах Гидры появилась презрительная усмешка. Судя по всему, подобное проявление чувств он расценил как слабость. Его старший товарищи вовсе никак не отреагировал на возглас девушки.
— Вы были в плену пять лет? — уточнил Конан.
— Только я, — вымолвил лачиш. — Гидру захватили три года назад, а Ильса попала в плен лишь летом. Рабыням у ваниров тоже нелегко.
Они стирают белье, готовят пищу, чистят и заготавливают рыбу. Из-за ужасного холода женщины часто болеют и умирают. Я уже не говорю о постоянном насилии со стороны воинов. На это имеет право любой юнец из племени. Естественно, жены воинов ревнуют и избивают невольниц до полусмерти.
— Как же вам удалось бежать? — спросил долго молчавший Твил.
— Благодаря появлению крылатого чудовища, — ответил мужчина. — Слух о нем разнесся луну назад. На стоянку вернулись испуганные охотники. Они не досчитались трех человек. Из их рассказа было трудно что-либо понять. Существо налетело неожиданно, схватило воинов, разорвало бедняг на куски и унеслось прочь.
Вождь не поверил уцелевшим, обозвал беглецов трусами и снарядил в тундру сильный отряд. Смелых бойцов постигла та же участь. Чудовище безжалостно убило пятерых ваниров и сожрало тела прямо на глазах у остальных. А вскоре оно напало на рыбаков. Перевернутые каяки, потерянный улов, утонувшие люди… Все племя охватил ужас. Оставаться на прежнем месте значило обречь себя на верную гибель.
После долгих сомнений вождь отдал приказ двигаться на юг. Это был наш шанс. Как только ваниры достигли тайги, мы начали готовиться к побегу. Копили еду, прятали ножи, следили за сменой дежурных. Они нас связывали на ночь, но разве подобная мелочь могла удержать возродившийся дух свободы. Киммерия совсем рядом, до нее рукой подать… — Милах снова глотнул из фляги. — Разрезав путы и убив караульных, мы устремились в лес. Нас было почти двадцать человек. Казалось, еще немного, и…
— Вас догнали, — догадался туног.
— Да, — кивнул головой лачиш. — Мы не думали, что в этом месте соберется так много ванирских племен. Все они спасались от чудовища.
Слух о побеге быстро распространился, и началась охота. Для хорошо вооруженных воинов это стало очередной забавой. Толпы юнцов, чтобы стать мужчинами, ринулись в, погоню. Им удалось перекрыть основные перевалы. То и дело беглецы натыкались на засады. Крики, смех, улюлюканье! Я до сих пор слышу отголоски, просыпаюсь ночью от кошмарных снов. Позади оставались бездыханные тела товарищей. Из кольца удалось вырваться только нам троим. Но не исключено, что охотники идут по следу — ваниры редко отступают. За бежавшими рабами они двинутся даже в горы.
— Да, печальная история, — произнес северянин.
Ильса повернула голову и взглянула на воина. На мгновение киммерийцу показалось, что в ее глазах сверкнула ненависть. На верхней губе женщины был отчетливо виден большой уродливый шрам. Он делал рот неправильным и выставлял наружу острые желтые зубы. Теперь наемнику стало понятно, почему несчастная скрывала свое лицо.
— А самого чудовища вы не видели? — спросила Селена.
— Нет, — Милах подкинул дрова в костер. — Может, потому и живы… Это существо жалости не знает. Ваниры говорили о нем с неподдельным страхом, а напугать их не так-то просто.
— Мы слышали, что где-то на севере есть величественный замок, — осторожно спросил Конан.
— Легенда о ледяном боге Имире, — вымолвил мужчина. — Жители Нордхейма в нее свято верят. Воины считают, что после смерти будут пировать в огромных залах Валгаллы. Умереть с мечом в руке — высшая доблесть для бойца. Но еще никто не нашел этот дворец. А те, кто нашел, обратно не вернулись. Вам я не советую заниматься такими поисками. Для чудовища четыре человека — лишь легкая закуска.
— Это мы посмотрим, — заметил киммериец.
На устах Гидры появилась презрительная усмешка. Лачиш постелил шкуру белого медведя и лег на нее спать. Его примеру последовала и Ильса. Их дальнейшая беседа уже не интересовала. Ночная мгла давно окутала горы, а завтра предстоит трудный день. Судя по всему, слова тунога беглецов не испугали…