Страница 12 из 24
— Миссис Хокинг, — начала она, — долгосрочный прогноз погоды благоприятен для свадьбы, но никогда нельзя быть уверенным, поэтому мы должны предусмотреть все на случай дождя.
— Весьма разумно, — согласилась Харриет, — но с шатром нам не о чем беспокоиться.
— Меня как раз беспокоит путь до шатра, — пояснила Чес. — Одну открытую карету для жениха и невесты заменить на лимузин в случае дождя не проблема. Три открытых кареты, возможно, немного чересчур, и хотя это замечательная идея, я беспокоюсь… — она замолчала. — Что выдумаете?
Харриет тяжело вздохнула.
— Вы правы. В дождливую погоду это будет рискованно. Мне пришло в голову, что даже в хорошую погоду это может несколько отвлечь внимание от Ванессы и Руперта.
— Есть еще один аспект, в котором мне очень нужна ваша помощь, Харриет, — продолжила Чес. — План размещения гостей в шатре. Мне кажется весьма важным правильно рассадить людей, но, поскольку я не знаю никого из них, я в некоторой растерянности. Не могли бы вы с Клэр заняться этим?
— С удовольствием, — отозвалась Харриет.
Чес вытащила план шатра, и они с Харриет обсудили оптимальный размер столов, подставки для карточек в форме лошадиного копыта и кое-какие другие мелкие, но необходимые детали.
После весьма продуктивной беседы с Харриет Чес вновь отправилась на поиски хозяина Крессвелла. На составление плана размещения гостей, которых будет больше сотни, уйдет не один день, так что в ближайшие дни Харриет и Клэр будут заняты.
На этот раз она нашла Тома у конюшни. Стоял чудесный день, и Чес от души наслаждалась прогулкой по подъездной дорожке к хозяйственным постройкам Крессвелл-лодж.
Конюшня с крышей в виде красивого купола выходила на лужайку, и Том Хокинг прогуливал огромного, строптивого вида бурого жеребца перед небольшой группой людей. Чес уселась на каменную ограду, которой была обнесена лужайка, и окинула взглядом окружающий пейзаж.
Она уже решила, что эта лужайка со старым зданием конюшни, увенчанным куполом, будет идеальным местом для свадебных фотографий, и именно отсюда жених с невестой пересядут из лимузина в карету для своей триумфальной поездки к дому.
Пока она размышляла обо всем этом, ее заметило семейство Бакстеров. Чес была представлена Адаму и его крайне благодарной матери. Когда мальчики и их мама ушли, Чес вновь обратила свое внимание на Тома.
Ее весьма заинтриговало мастерство, которое он показывал в обращении с лошадью. Жеребец с явной неохотой выполнял то, что от него требовалось: то и дело пытался пятиться назад, фыркал и бил копытом землю. А один раз он даже прогаллопировал вокруг Тома с поднятым кверху хвостом, и Чес затаила дыхание.
Сможет ли Том его удержать? Том смог, но у Чес возникло такое чувство, что Том приложил не только физические усилия, но и умственные. Он словно говорил лошади: ладно, порезвись немного, но я сам решу, когда хватит.
Лошадь остановилась и позволила похлопать себя по холке. Небольшая группа зрителей зааплодировала, и Чес неожиданно осознала, что все это время пребывала во власти самообмана.
Возможно, ей и удалось убедить Тома Хокинга, что она потерянная душа, но на самом деле это совсем не так. Все в этом мужчине наполняло ее чувством восхищения и растущего желания.
Этот налет надменности и определенный поворот головы, который она наблюдала лишь несколько мгновении назад, говорили о том, что он умный и властный и что с ним нельзя не считаться. К тому же он обладает прекрасным чувством юмора, а это головокружительное сочетание.
Было в Томе и нечто такое, что она никак не могла распознать, словно внутри него жил еще один человек, к которому очень мало кто допускался. Словно было в хозяине Крессвелла что-то еще, тайное, скрытое, но вот что?
Ну и, разумеется, нельзя не принимать во внимание его физическую привлекательность: широкий разворот плеч, крепкие сильные ноги. Да даже при виде его руки, барабанящей по столу, с ней творятся странные вещи.
Однако нельзя было также не принимать во внимание, что Том напоминал ей Роба. И этот случай с Холли Магвайер, не говоря уже о неизвестной Саре Олдфилд… Не хотелось даже думать о том, что какая-то женщина в его прошлом преградила ей дорогу.
И тем не менее Чес нравился вызов, который он ей бросал. Даже когда они спорили, она чувствовала себя оживленной и даже счастливой. В иные моменты, как сейчас, она просто наслаждалась одним его видом. Глупо, но от той умственной, равно как и физической силы, которая исходила от Тома, она, словно какая-то глупая зеленая девчонка, покрывалась гусиной кожей.
Сегодня Чес пришла к конюшне с твердым намерением сказать ему, что едет в Брисбен, убежденная в том, что это именно то, чего она хочет. И только увидев Тома, в мгновение ока убедилась, что она ошибалась, что никуда не хочет ехать. Пока все эти мысли одолевали Чес, на лужайке откуда ни возьмись появилась маленькая белая собачка. Как позже выяснилось, ее оставили в одной из машин привязанной тонким поводком к дверной ручке. Окна в машине были открыты, и собака перегрызла поводок, выпрыгнула из машины и с восторженным лаем помчалась к своей хозяйке на лужайку.
В это время, как на грех, мимо проходил конюх с лошадью. Лошадь внезапно захрипела и вырвала повод.
Повернувшись, Чес увидела, что лошадь несется прямо на нее и у нее лишь секунда, чтобы уклониться. Она бросилась в сторону, ударилась обо что-то головой и потеряла сознание.
Она пришла в себя в чьих-то руках.
— Я собиралась в Брисбен, — пробормотала она, — и…
— И никуда ты не поедешь, — возразил твердый голос. — Дай мне взглянуть на тебя.
Чес заморгала и, прищурившись, взглянула вверх. Ее окружало море встревоженных лиц. Том Хокинг, обладатель твердого голоса, добавил:
— Дайте нам немного воздуха!
Кольцо лиц отступило, и Чес обнаружила, что он стоит на коленях на траве рядом с ней и держит ее голову в своих руках.
— Уверена, со мной все в порядке. — Она облизала губы. — Как лошади?
— Прекрасно. Болит где-нибудь?
— Нет. Только… — Чес дотронулась до головы кончиками пальцев и поморщилась.
Том пощупал ее голову.
— Шишка размером с яйцо, — сказал он, — но это неудивительно. Ты ударилась головой о стену. Давай посмотрим, сможешь ли ты встать.
Он помог ей медленно подняться, и она постояла немного, затем стала оседать. Тихо чертыхнувшись, Том подхватил ее на руки и понес в свой кабинет, пристроенный к конюшне, раздавая через плечо приказания.
Войдя в комнату, он закрыл дверь ногой и хотел положить ее на старенькую кушетку. Чес издала протестующий звук. Замерев, он заглянул ей в глаза.
— Так лучше, — прошептала она.
Понадобилось мгновение, чтобы значение слов дошло до него, затем он сел на кушетку, держа Чес в своих руках.
— Извини, — добавила она, облизав пересохшие губы, — но так я чувствую себя в безопасности — или что-то вроде этого… — И со вздохом облегчения положила голову ему на руку.
Что-то вспыхнуло в его глазах.
— Чес, я должен убедиться, что у тебя нет никаких других повреждений, кроме шишки.
— Нет. Я уверена, что ничего не сломано, и я не чувствую никаких внутренних болей, только слабость и разбитость во всем теле. Лошадь наступила на меня?
— Даже не зацепила.
— Ты сумел удержать жеребца?
— Каким-то чудом — да.
— Ну, никакое это не чудо, — пробормотала Чес.
Он поморщился.
— Спасибо, но могло бы быть гораздо хуже. Ох, уж эти зеваки с их собаками! В сущности, одна ты пострадала. Даже собака цела и невредима.
— Не так уж я и пострадала. Думаю, что сейчас смогу убедить тебя в этом. Я знаю, кто я, где я, кто ты, и могу назвать тебе дату своего рождения. И у меня не двоится в глазах.
— Хорошо. Значит, нет никакой спешки.
— Именно. — Она закрыла глаза и немного полежала в молчании, чувствуя растущее ощущение покоя и умиротворения, постепенно сознавая, что это ощущение неразрывно связано с мужчиной, в чьих объятиях она лежит.