Люфтваффельники

Однако, реакция курсантов на происходящее представление, была диаметрально противоположная.

Сказать, что мы не долюбливали это чудо комсомольского движения, значит слукавить. Мы его, просто, холодно презирали. Общаться с ним, было оскорбительно по отношению к самому себе же, любимому.

Конфоркину было, мягко говоря, нелегко. В результате своей хитрости и приспособленчеству, он остался один. Совсем один! Осознав это, он всячески искал контакта и дружбы с ребятами, но получал в ответ равнодушие и брезгливое презрение.

На каждом очередном отчетно-перевыборном комсомольском собрании, при настоятельно рекомендованном свыше, выдвижении кандидатуры Конфоркина на следующий срок, все курсанты единогласно переизбирали этот кусок дерьма. Фактически, только по одной причине — чтобы он заседал на бесконечном совете комсомольских секретарей батальона, среди себе подобных говнюков, и не портил нам настроение своим присутствием. Таким, среди нас, не место! Номенклатурный изгой.

Сразу, официально заявляю, что комсорг нашего взвода — курсант Серега Филин, был замечательный и справедливый мужик, который всегда делил с нами в полном объеме все тяготы и лишения воинской службы. От работы он не прятался, от проблем не увиливал, а так же принимал самое активное участие в наших небольших невинных шалостях и периодических безобразиях.

Остальные курсанты-комсорги в других взводах и классных отделениях нашей 4-й роты и соседних братских рот, входящих в 1-й учебный батальон, тоже были нормальные и вменяемые ребята, которые никогда не филонили от службы и работы. Они с честью и достоинством несли общественную нагрузку по проведению формальных и бестолковых комсомольских собраний, в строгом соответствии с Планом работы комсомольской организации батальона, разработанного при непосредственном участии великого комсомольского вождя Конфоркина, который, будучи вожаком комсомольской организации роты, заслужил всеобщее массовое презрение.

Пришло время выпуска из училища и Конфоркин был с позором изгнан из рядов вчерашних курсантов, а ныне молодых офицеров, которые весело и в теплой дружеской обстановке отмечали присвоение первого воинского звания — лейтенант. Где, с кем, как обмывал свои золотые погоны и первые звездочки, великий комсомольский вождь Конфоркин, никого не волновало.

Тем не менее, лично я, и все мои сослуживцы, испытываем глубокое чувство искреннего уважения к курсантам, занимавшим ответственные посты в руководстве первичными комсомольскими организациями, за их честность и принципиальность, надежность и справедливость, добросовестность, работоспособность, скромность и порядочность, а так же — сохраненное чувство собственного достоинства. Троекратное «Ура!» Вам, ребята!

А вот должности повыше в комсомолько-партийной иерархии занимают уже ребятки с гнильцой. Оно и понятно. Результат строгой селекции и искусственного отбора! Номенклатура! Элита! Генофонд!

7. Любой ценой или путевка в Чернобыль

Слаб человек! Слаб по сути, и сущности своей. Слаб духом, корыстен в мыслях. Подвержен страстям всевозможным и периодическим всплескам неконтролируемых эмоций. А также падок на славу и популярность различную (чтобы имя его на слуху было, да погромче, да так, что эхо потом еще долго перекликалось…). Слаб на деньги, комфорт и прочие материальные ценности — персональное благосостояние то есть. О карьере своей, опять же постоянно заботится, о продвижении по служебной лестнице постоянно беспокоится. Чтобы не кисла карьера, не хирела, не застаивалась, а головокружительно и стремительно набирала обороты. Виток за витком! Виток за витком! Быстрее и дальше, выше и глубже! Виток за витком! Чтобы репутация его регулярно болталась в самых престижных рейтингах на самых заоблачных высотах и никак не ниже.

Постоянно терзается человек в смутных сомнениях и гложет себя, поедом нещадно есть в бесконечном поиске всевозможных путей для достижения поставленных целей, чтобы не упустить сопутствующую выгоду и занять достойное место в жизни, утвердиться на устойчивых позициях. Желательно на самой вершине иерархической лестницы, поближе к солнцу и в непосредственной близости к сытной кормушке или в самых ее ближайших окрестностях.

А, достигнув ее — ближайшей поставленной цели в смысле, получив результат какой-никакой запланированный и осуществив мечту свою заветную, прибыль полновесно-звенящую и загадочно-шуршащую, а также моральную посчитав раз несколько, сразу же разочаровывается в результате и немедленно начинает ставить себе очередную недостижимую и более головокружительную задачу. Сущность такая человеческая — искать постоянно чего-то, стремиться куда-то?! Бесконечный бег по кругу, от рассвета и до заката, без конца и края. Суета и метания. Сбавил темп — выпал из обоймы. Остановился — значит умер. А ну пшёл на обочину жизни, уступи лыжню следующему. И никуда от этого не деться. Такова «се ля ва»! Мде…

Только вот личные цели и возможные пути реализации задуманного у каждого, разные. Свои пути опять же, персональные направления, дорожки, тропинки, тропочки… Разные все и у всех. У кого-то, прямые и ровные, как проспекты многополосные. Дави тапочкой на «газ», быстрее ветра пролетишь. У кого-то, бульвары уютные, красивейшие. Езжай себе неспеша, все равно до финиша без проблем доедешь. У кого-то улочки, камнем мощенные, не движение, а пробуксовка постоянная, не езда, а ерзанье. Того и гляди, в кювет вылетишь?! Хорошо, если на буксир возьмут и сзади толкач упрется?! У кого-то, размокший шлях, то яма, то канава. Ползи себе, родненький, до куда мощи и бензина хватит. А у кого, вообще, чистое поле! Куда идти?! Куда податься?! Свалишься в овраг, и вытащить некому… Кто-то, дальше обочины так и не двинется… У всех дорожки разные, а до цели жизни, до пункта назначения, всем добираться надо. Вот и пыхтят, тужатся люди, скребут копытами, ручками загребают — передний мост подключают, газики выпускают, головушкой упираются и двигаются вперед по жизни своей, кто как может и как получится…

Для достижения целей своих заветных, кто-то, засучив рукава гораздо выше локтя и набрав полную грудь воздуха, ныряет в жизненные проблемы с головой, самоотверженно пашет и днем и ночью, с личным временем не считаясь. Зачастую махнув рукой на здоровье, заслуженный отдых, справедливые возмущения родных и близких, и личное материальное благосостояние в целом. Шаг за шагом, по мизерным крупицам зарабатывая авторитет, всеобщее уважение, как подчиненных, так и начальства, и получает признание незыблемости своих полновесных высказываний (брошенных даже в полголоса или мельком), медленно продвигается к намеченным вершинам, в качестве попутного груза, получая абсолютную непререкаемость своей житейской мудрости и профессионального опыта. И благоговейный шепоток в спину: «Сам … сказал! Глыба! Монстр! Серый кардинал! Мозг! Череп! Мастер! …»

А кто-то хочет все и сразу! Раз! …и направление в академию! Два! …и звание досрочно! Три! …должность запредельную на три ступени выше! Четыре! …орден за боевые заслуги! (но так, чтобы пороха не нюхать и от боевых действий подальше, а войнушку с Арнольдом Терминаторовичем Шварцен-ниггером можно и по телевизору посмотреть) А вот служить верой и правдою, в монотонности будней завязнув по уши, ой как не хочется?! Долго это и муторно — изо дня в день на работу ходить и на этой самой работе еще и работать, работать, работать… Тьфу, блин! Расстройство одно! И кто только эту самую работу придумал?! Садист какой-то, не иначе?! Жди теперь, когда же тебя начальство, наконец, заметит?! Когда оно (начальство, в смысле), твой патриотичный порыв и фанатичный блеск в нетерпеливо бегающих глазенках разглядит?! Когда оно твою личную преданность и готовность выполнить любой (да-да, абсолютно ЛЮБОЙ) приказ оценит?! Года пройдут …десятилетия… ужас какой?!

А ведь ты — такой неординарный! Такой талантливый!! Такой умный!!! Руку на сердце положа, ведь рядом поставить некого! Точно-точно, некого!